Who the fuck is it going to be?

Ох, как он орал! Нет, он даже не орал, он бесновался, бесился, по-настоящему вышел из себя и забыл закрыть дверь. Как настоящий Великан, как древнее очень озлобленное и взбешенное божество острова Рук, с размахом, с такой истерией, которой позавидовал бы весь криминал Алькатраса. А позавидовать было чему: это производило воистину страшное впечатление, хотелось забиться в угол и просто исчезнуть из этого мира, лишь бы тебя это обошло. Будто ты никуда не сможешь скрыться от этой лавины гнева, от черного смога агрессии, погибнешь под ним, задохнешься и сгоришь от него, и навсегда останешься под толстым слоем. Я предельно ясно понял теперь, что наши прежние столкновения с Ваасом Монтенегро были просто небольшой разминкой, когда он был еще спокоен и, можно сказать, в неплохом смешливом расположении духа. И, кроме этого, я теперь точно знал, почему Вааса слушаются сотни преступников и пиратов, населяющих Рук. Достаточно было увидеть его в настоящем гневе — все вопросы отпадали. Я понял, почему на острове культ легенды об огненном Великане — он ведь был прямо передо мной, самый настоящий, языческий божок, только его глаза были не лавой, а серыми сузившимися зрачками, а вместо огненного дыхания он орудовал окровавленными руками. Это нисколько не уменьшало его опасность. Вместо страшного рёва слышался отборный американский мат вперемешку с выкриками на каком-то языке, который я в помине не знал, и что-то на испанском. Вы когда-нибудь видели, чтобы человек голыми руками сбивал пещерные, очень толстые и крепкие стены просто в мелкую крошку? Так, знаете, с одного удара, не прицеливаясь. Вот и я нет. Я и не подозревал, что человек может настолько войти в раж, что не почувствовать, что его собственные руки уже почти превратились в одно месиво. Но я, к счастью, смог пережить эту бурю, спасибо Судьбе за то, что я у нее любимчик. И спасибо мне, что научился прятаться не хуже ниндзя. — Выходи, Броди, хватит прятаться по углам. Не беси меня еще больше, я совсем не хочу идти и вытаскивать тебя из-под камней, — хрипло, сорванным голосом выдохнул Ваас, закурив, когда закончил свой "небольшой" срыв и присел. Я нахмурился и посмотрел вокруг себя. Темнота меня хорошо скрывала, к тому же, я находился прямо за спиной Монтенегро. Но, видимо, зверя это не сбивает с толку — он все равно знал, где я. — Джейсон, если ты не перестанешь лапать мою спину глазами, я тебе их выдавлю. Я вздохнул. От него было бесполезно прятаться, когда мы оба оказались в ловушке. Поморщившись и вылезая из-под пластов, которые свалились с неизвестно какой высоты вместе с нами, я подумал о том, что в моей жизни что-то определенно пошло не так. И не только у меня, а у всех присутствующих в этой пещере. А два тотальных пиздеца, при совмещении, создавали какую-то термоядерную реакцию невезения. О чем я и сообщил Монтенегро, отряхивая штанины от горной пыли. — Да, и не говори, — коротко усмехнулся он, не поворачиваясь ко мне, — мы опоздали, несмотря на то, что перехватили внутренний сигнал Хойта. Слишком поздно поймали его волну. Он успел задетонировать весь бункер, выяснить бы еще, кто был крысой. А, может, они это сделали заранее, начальнику ведь положено знать, куда будет перенесена база в случае чего. А потом, ублюдок, улыбается мне в лицо и говорит, что у него работка для меня, будто нихуя не случилось. Лицемерный уёбок, блять, — Ваас снова завелся и одной рукой снес часть от группы сталагмитов, на которых сидел. Я опасливо отошел, но он, похоже, уже растерял весь свой пыл и не собирался продолжать. — Так ты знаешь, что это был Хойт? Почему ты тогда бросился ко мне, когда вернулся в бункер? Ваас перевел на меня насмешливый взгляд и покачал головой. — Белоснежка, я не долбанная Ванга, чтобы знать, что у Хойта в голове творится. Ровно как и то, о чем ты там разговаривал по телефону. Просто мы услышали, что вторая база в опасности, и я, наученный опытом, решил предусмотреть все варианты, но времени, как видишь, у меня было в обрез. Когда мы перехватили волну, на которой Хойт связывался со своими псами, то сразу поняли, что он запустил к нам предателя. Но по дороге, можно сказать, у нашего порога, нам устроили засаду. Люди, которые на нас напали, не носили формы, вроде наемников Хойта, что вполне похоже на ракьят. Кто-то напал на нас, пытаясь задержать, — Ваас чуть пригнулся, заглядывая мне в глаза и медленно, как тигр перед прыжком, встал с места и зашагал ко мне, — не поведаешь мне, Джейсон, о чем же ты так мило почирикал, когда я отдал тебе телефон? Я сделал шаг назад, но натолкнулся на что-то спиной, и застыл, наблюдая за этими хищными плясками Монтенегро передо мной. Странно, но мне не было страшно, я больше был заворожен, выжидая, что же случится дальше, как развернется это действие для одного зрителя. Когда Ваас бесился, я знал, что он не очень соображает. Это было бы с его стороны непреднамеренное убийство, поэтому на глаза ему лучше не попадаться. А сейчас он был вполне в своем, хоть и безумном, но уме. Я немного удивился тому, когда это я научился предугадывать его настроения, но остановил себя на том, что я просто привык к агрессивной манере поведения Монтенегро. Это было в его стиле — поиграть с жертвой перед тем, как убить, но наши игры уже давно затянулись, чтобы быть просто развлечениями. Мы давно были на одном уровне, хоть Ваас это никогда и не признает, потому что это — Ваас. А я никогда и не спрошу, потому что думать не хочу, во что я превратился, чтобы быть с ним ровней, чтобы победить его. Я прислушался к себе, но монстр в голове тоже напряженно чего-то выжидал. Я прикрыл глаза и чуть улыбнулся. — Ваас, ты же знаешь, что это не я устроил вам засаду. Я передал ракьят то, что ты сказал передать. Они будут на том аванпосте в тот день, какой ты написал, и в то время, не больше и не меньше. И Бен слышал, что я им сказал, он всё это время был рядом. Я не поверю, что ты совершенно случайно поставил его следить за мной. Бен ведь прекрасно знал, что мне можно говорить, а что нет, не так ли? Ваас выпрямился, перестав подкрадываться ко мне, подойдя уже спокойно, и широко ухмыльнулся, показав ряд широких ровных и белых зубов. «Словно тигр зевнул», — невесело подумал я, сам не понимая, чем тут можно шутить. Ваас упорно напоминал мне экзотическое животное, даже повадки те же, даром что не обнюхивает при встрече. — А ты стал дальновиднее, Джейс, — одобрительно присвистнул он и положил руку мне на плечо, больно сдавив ключицу пальцами, — так, глядишь, понимать начнешь с полуслова. Только бы мудачество твое куда-нибудь убрать — вот так было бы заебись. Считай, почти начальника для какого-нибудь аванпоста вырастил. — Ага, и начать продавать пленников в рабство и собирать триппер? Спасибо, обойдусь, — мрачно добавил я и стряхнул его руку. — Ох, начало-ось, — протянул он укоризненно. Я удивленно поднял брови и вопросительно уставился на него, требуя пояснения. — Вы все, блять, об одном и том же. Кого в плен не возьмешь, слышу каждый раз: «Нет, прошу, не убивайте, не продавайте меня, что вы за звери такие, будьте прокляты!», бла-бла-бла. Знаешь, Джейс, кто настоящие звери? Уроды, которые сидят в офисах в вашей сраной Америке и на других материках, и одной своей подписью скупают весь наш товар. Я, Белоснежка, просто дилер, продавец, который охраняет и добывает товар, а Хойт находит нам клиентов, и так совершается обмен. А потом эти уроды, те, что в офисах и при бабках, идут и поддерживают акцию по защите негритянских детишек в Африке, несмотря на то, что шпилят дома какого-нибудь смазливого мальчика, вроде тебя, купленного на Рук. Бак тебе когда-нибудь говорил об этом? Нет? Мы, Белоснежка, пастухи. Мы зарабатываем на жизнь, собирая ваше тупое слабое стадо, и отдавая потом тому, кто оказался побогаче. Таким же, впрочем, тупым, но жутко хитрожопым. Ну, плюс, всё это невероятно весело, не правда ли? Меня аж затошнило от его маленькой исповеди, отчего я скрестил руки на груди, стараясь удержать в себе поднимающееся отвращение. Всё это закралось ко мне в душу, отравляя её, о чем много раз я думал потом. Монтенегро, что бы не говорил, каждый раз поражал меня ядом, словно змея. Мне явственно представала эта картина с богатыми бизнесменами, скупающих рабов, несмотря на то, что каждое утро они приходят на работу и с улыбкой пожимают руки коллегам. Казалось бы, работорговля, что может быть хуже? Правильно — спрос. — В мире дохуя способов заработать, не на чужих жизнях и не на наркоте. — О-о, я не сомневаюсь, — живо откликнулся Ваас, ближе наклонившись вперед — на меня. Я немного отвел голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза, но буквально кожей ощущал, насколько он близко. Мне надоело убегать, поэтому я смело вскинул брови, но не тронулся со своего места. — Но дело не только в деньгах, Белоснежка. Дело в ебаном выборе. Огромное отличие нас от вас в том, что здесь, на Рук, как только ты сюда попадаешь, ты свободен, Джейс, и ты это почувствовал. Ты свободен от всего: и от законов, так хорошо на материке вас охраняющих и делающих из вас законопослушное блеющее стадо, и от правил, и от душной правильной жизни, которая включает в себя ебучих орущих детей и семейное счастье, сучку-жену и каждодневное дрочилово в офисе. Здесь ты есть то, что ты есть: или жертва, или охотник. Здесь за тебя не заступится полиция, потому что ты оказался в заднице, только ты и никто больше за тебя не ответственен. И только твои проблемы, что кто-то окажется выше тебя в пищевой цепочке. Не-не-не, не отрицай, — Ваас неожиданно ухватился за мое лицо, закрыв ладонью мне рот, когда заметил, что я вдохнул для ответа, — не надо отрицать, Джейс, что ты не понял еще, в чем разница жизни здесь и там. И, тем более, не пизди мне, что тебе не понравилось, я вижу ответ аж на самом дне твоей сраной души. Он на секунду задержался на мне взглядом, странно осмотрев свою руку на моем лице, и хотел что-то добавить, но сомкнул губы и промолчал. А потом отнял руку и выгнул бровь. «Можно говорить?», — подумал я. — Я бы никогда не выбрал тебя и твой долбанный остров, Монтенегро, — без особого запала пробубнил я и поспешил отойти от жмущегося ко мне пирата. Вмиг мне почему-то стало так душно и тяжело в его обществе, что даже правдиво. Я закусил губу и уставился в стену, повернувшись к нему спиной. Не из его ли уст сейчас звучали мои слова, которые я говорил Дейзи? — Ты трус, Джейсон, — неожиданно резюмировал он, а потом поспешно поправился, — ну, то есть, да, ты, блять, принцесса по жизни — все дела, это понятно. Но сейчас ты мнешься и боишься признать, что тебе просто до дрожи понравилось вскрывать глотки и резать кишки моим парням, пробивать им черепа одной пулей и забирать жизни. Когда ты попал к нам в плен, я, честно, не ожидал, что со стояком на Рук будешь бегать ты, а не твой крутой брат из армии. Меня неволей передернуло от упоминания Гранта. — Ну, собственно, — я почувствовал, как Ваас подошел ко мне со спины и наклонился к уху, — я тогда тоже поторопился с выводами, тебя и твоего брата надо было запереть в стальной камере, без окон и дверей, и скинуть с обрыва. И заранее поджечь, чтобы уж наверняка. Но то, что случилось, уже случилось. Ты, Джейс, — он ткнул мне пальцем под лопатки, заставив вздрогнуть, — ебнутый, как и все мы здесь. И тебе чертовски нравится убивать. Я резко повернулся к нему, еле сдерживаясь. Мои руки дико чесались, чтобы не надавать ему по его наглой хищной роже, но я, пару секунд корчив, наверняка, очень странные выражения, сумел совладать с собой и расслабил руки. Сейчас встревать в конфликты с этим психом было бы неразумно, склонно суициду. Но отчего-то эти слова так меня бесили! А Ваас заулыбался еще больше, пристально разглядывая мое лицо. У меня сложилось впечатление, что его полностью устраивало то, что я еле сдерживаюсь. — Если тебе не надоело лясы точить, — чопорно вымолвил я, — то, может, попытаемся выбраться отсюда? Например. Для разнообразия. Ваас вдруг махнул на меня рукой и потерял всякий интерес. Он зашагал к плитам, на которые взобрался, подтянув к себе и скрестив ноги, как ни в чем не бывало. Он неспешно взял еще одну сигарету и закурил, выпуская дым колечками, как какой-то подросток в подъезде, только научившийся курить и показывающий «класс». — Ваас? — требовательно произнес я, — Ваас, ты не хочешь попасть наружу? У нас вообще-то запасов нет, чтобы здесь засиживаться. — Я тебя сожру, если что, — лаконично пообещал он. Я аж захлебнулся. — Ваас, да что за хуйня?! Нас только что подорвало взрывом, мы упали в какую-то непомерно глубокую жопу мира, а ты сидишь и куришь? Это точно табак? — негодование и паника постепенно заполонили меня. Меня бесило, что он не воспринимает это. — Это не твое собачье дело, что я курю, — Ваас на секунду показал мне какие-то эмоции, но быстро успокоился и снова натянул свою меланхолическую маску. — Видишь ли, Белоснежка, дело в том, что из бункера только два выхода: тот, откуда я пришел, то есть, прямой, и второй. Второй проходил прямо над нашими головами, — Ваас ткнул забинтованными пальцами наверх, а я послушно проследил взглядом и уставился к зияющую пустоту, где раньше целый уровень пещер, — через него можно было попасть в небольшой грот, а оттуда — наружу. Путь довольно длинный, но, сам понимаешь, бункер вообще вещь высокой секьюрити. И Хойт только что заботливо подорвал этот уровень пещер. Другого выхода отсюда нет. Я почувствовал, как мои эмоции выходят из под контроля. Мое лицо, видимо, вполне себе это показывало. Ваас усмехнулся: — Вот, опять это твоё охуевающее лицо. Я тебя почти люблю, Джейс. Я пропустил мимо ушей этот слишком жирный и умасленный сарказм. — То есть, ты всерьез вознамерился тут жрать меня потихоньку и отсиживаться, пока сам не сдохнешь? — я понимал, что такое лучше не спрашивать. И не ошибся. Монтенегро сначала задумчиво помолчал, втыкая в стены, а потом посмотрел на меня, ухмыльнулся и гадко подмигнул. Я хлопнул ладонью себя по лицу, сам не заметив, что вслух прошептал что-то вроде: «нет, это реально невозможно, с ним невозможно говорить», и начал ходить из стороны в сторону. Положение оказалось куда хуже, чем я себе представлял, пока Ваас бесился и выдавал свои красноречивые монологи, мы, по правде говоря, реально попали в полную жопу. Особенно я. Быть съеденными нам совсем не хотелось. «Ваас так уверенно шел к выходу, за каким чертом он остановился именно там, где была взрывчатка?!» — молча недоумевал я. — Да не мельтеши, Белоснежка, — недовольно проворчал он, понаблюдав за мной пару минут, а потом гаркнул: — Сядь, блять, сказал же! Я вздрогнул, но послушно проследовал к камням и сел неподалеку, сцепив руки в замок и закусив щеку изнутри. — Джейсон, мне иногда хочется начать с твоей башки и посмотреть, может у тебя половины мозга нет? Той, что сначала думает. Я — глава пиратов, которые без меня на острове боятся окурок передвинуть, и ты думаешь, что меня никто искать не будет? Сиди и не рыпайся, помощь подойдет. Они хоть и тугодумы, но не одноклеточные же. Я не выдержал и хихикнул. Сначала так застенчиво, без претензий, почти по-девичьи скромно. Но уже через минуту разразился диким лающим хохотом, согнувшись пополам и чуть ли не свернувшись в калачик на камнях, не зная, как остановиться. Меня накрыла неуместная истерика, перед глазами мелькали "неодноклеточные" пираты Монтенегро, летящие нас спасать. Мне было очень плохо, но и очень смешно, но больше плохо, конечно. — Во-оу, — Ваас как-то странно на меня посмотрел и, зажав еще тлеющую сигаретку в уголке губ, прищелкнул у меня перед лицом пальцами. Но от этого жеста мне стало еще смешнее, аж до слез. Я почти задыхался. Ваас не выдержал и, резко встав, со всей дури влепил мне такую затрещину, что у меня прищелкнули зубы. Можно сказать, это был вполне себе хук, а не затрещина. Но я, впрочем, моментально успокоился и, нащупав пальцами влагу на губах, сплюнул кровь. — Эм, да, спасибо. — Всегда, блять, пожалуйста, — с сарказмом ответил он, — если хочешь, я могу продолжить. — Нет, я, пожалуй, обойдусь, — поспешно отказался я, на всякий случай отодвинувшись, и потер глаза от слёз. События разворачивались рядом с Монтенегро с какой-то впечатляющей скоростью. При чем те, что с самым худшим сценарием. Вроде бы ты не ожидаешь такого — а вот тебе, на. Внезапно я ощутил такой прилив усталости, что захотелось лечь и тихо умереть, уже не борясь за свою жизнь. Я тоскливо глянул на задумавшегося Вааса, а потом потер лицо. Голова гудела, а перед закрытыми веками поочередно вспыхивали небольшие белые огонечки. Видимо, взрыв как-то повлиял на мою голову. Я решил, что хуже уже быть не может. То, что я сейчас потрачу силы, будет намного хуже. Делать нечего. Я поразмыслил и поднялся с камней. — Ты как знаешь, но я пойду посплю. В твоем лагере не очень-то получалось. Если начнешь меня есть — лучше убей сразу, окей? — сказал я и направился в темную часть пещеры, куда свет не доходил совсем. Монтенегро промолчал.

***

Я снова очутился в храме Цитры, кругом было жарко от факелов и огня, масла источали концентрированный приторный запах различных цветов, которые я использовал на Рук. Вокруг, несмотря на освещение, всё равно было темно, тяжело, небо давило на меня своей необъятностью — сквозь сон я понимал, что это наверняка не небо давит на меня, а пещерные своды, но я ничего не мог поделать там, во сне. Чувство отчаянья, как отголосок, далекий, но сильный, снова всплыло в отдыхающем разуме. Во сне я оглянулся. Я слышал шепот, похожий на голос Цитры, рассказывающий мне снова и снова легенду о Великане. Я схватился за голову, когда понял, что теперь в руках у меня нет даже лука. Потому что знал, что появится дальше. Этот сценарий теперь навсегда запомнится мне. И вот он — Великан, восстающий будто из-под земли, в тучах, огромный, величественный, похожий и не похожий на человека. Его маска смеется зло, он упивается своей силой и мощью, о чем говорят его приподнятые ручищи и будто смеющиеся глаза. Огонь кругом распаляется сильнее с его появлением, а земля содрогается. Он цепляется пальцами за крыши храма и склоняется вперед, отчего мне кажется, что бежать уже бесполезно — он может меня проглотить, настолько он в этот раз огромен. Я слышу слова Цитры: "Ты силен, Джейсон, ты силен!", как на пластинке, повторяющиеся раз за разом. И мне хочется крикнуть в ответ, что у меня в руках даже нет оружия, но слышу только ее задумчивый вздох. Я ничего не понимаю. Великан изрыгает свое белое пламя, кажущееся жалящим, а я уворачиваюсь и бегу в сторону, от огня. Чудовище проводит свою опасную полосу и выпрямляется. Мне кажется, что он доволен, что я видел эту улыбку, которая рисуется на его маске. Я почти готов взять камни, что угодно, чтобы зарядить ему в маску, поэтому срываюсь с места, чтобы пересечь поле битвы и ухватить полуразвалившиеся части храма на другом конце, но монстр наклоняется снова, а я не успеваю отреагировать...

***

Я заорал и вскочил с жесткого пола, сотрясаясь всем телом, взъерошенный, мокрый и не зная, куда кидаться. Но мой мозг, ожидая увидеть Великана, натолкнулся только на лениво полулежащего Монтенегро, который с интересом склонил голову набок и наблюдал за мной. Он, конечно, никак не мог промолчать. — Плохие сны, принцесса? Знаешь, ты во сне так стонешь, что шлюхам там снаружи было бы чему поучится. — Я профессионал, — огрызнулся я в ответ, перевел дыхание и успокоился, пригладив волосы. Осадочек после сна остался — мне было тревожно. Тело было ватное, как будто долгое время находилось без движения. Возможно, из-за твердого пола. Пить хотелось нестерпимо — во сне я сильно вспотел и остатки жидкости покинули меня окончательно. — Я восхищен, — издевательски добавил Ваас, никак не унимаясь, и подался вперед, — красавица, умница, столько амбиций, стонешь красиво. У нас с тобой будет романтическое время? Он так спрашивал, будто действительно ждал ответа. Я недоуменно на него посмотрел и развел руками. — Нет, — ответил я ему с такой интонацией, будто ответил малышу на вопрос, можно ли выбросить хомячка с девятого этажа. Почему-то, мне показалось, в глазах Вааса промелькнула ярость или недовольство, но он не подал вида. Только откинулся обратно на камень и принял скучающий вид. — Если тебе интересно, пока ты тут изображал порно-канал для меня, я нашел подземные воды, — Ваас ткнул пальцем куда-то вбок, а потом сложил руки на себе и прикрыл глаза, — мне не в кайф, чтобы ты сейчас сдох. Я с облегчением выдохнул — хотя бы вода у нас есть. И как вовремя! Устало зашаркав ногами в указанную сторону, я втиснулся в изрядно темный и узкий проход между двумя стенами пещеры. На ощупь ориентируясь, продвигаясь вперед, я вскоре понял, что пришел в тупик. Какая-то бесконечная была эта пещера! Я задумчиво покрутился и пожалел, что мне нечем посветить. Но, прислушавшись, я понял, что где-то рядом и правда бежит вода. — Я ничего не вижу, — крикнул я куда-то в темноту, откуда, как мне казалось, я пришел. За моим окликом последовало молчание, глубокий и измученный вздох, а потом снова тишина. И тут резко над моим ухом Монтенегро пробасил: — Потому что ты мудила, Броди, — и включил фонарик. Я просто диву дался — Ваас при падении даже свой фонарик спас! Всё это время у нас был фонарик. Тот, словно читая мои мысли, сделал самое утомленное лицо и закатил глаза. — Давай ты потом попросишь меня автограф подписать? Я ручку сегодня забыл. Наклони зад, блять, там внизу скалы есть дыра, куда стекает какой-то внутренний источник, — прикрикнул он на меня и указал фонариком в угол тупика, куда я зашел. Я заметил, что между нашими ногами и правда течет струя воды, растворяющаяся по камню, и склонился вниз. Дыра, собственно, представляла собой совсем небольшое углубление, а сверху небольшой струей текла обычная чистая вода. Пока я напился и умыл лицо, я думал, что Ваас уже давно ушел, но когда я оторвался от источника и распрямился, он всё так же стоял и светил фонариком. — Ну, спасибо, что ли, — уже более бодро произнес я, не зная, чем еще заполнить эту неловкую паузу и хотел было протиснуться мимо Вааса, чтобы вернуться на наше место. Но, пока я запихивался в узкое пространство между ним и стеной, он среагировал совершенно не так, как должен был бы. Он резко выпустил из рук свой фонарик и придавил меня локтем к стене, зажав рукой под подбородком, и не давая опустить голову ниже уровня глаз. Я сразу рефлекторно схватился и за его горло тоже, но только ладонями. — Что изменилось? Я всего лишь напился, — сдавленно спросил я, на всякий случай посильнее сжав свои ладони на его шее, почувствовав, как под большими пальцами бьется венка, выдавая его частый пульс. Я услышал, как он второй рукой достал что-то из-за своей спины. В следующую секунду я понял, что его Вальтер все еще при нем. Как же без него! Его уже знакомое мне дуло уперлось в щеку, а Ваас тихо прошептал: — Убери оттуда руки. Я сглотнул и покосился сначала на дуло, потом на его локоть, упирающийся мне в ключицы, а потом на Монтенегро. — Да что, блять, произошло-то?! — Не забывай, с кем ты разговариваешь, Джейсон, — сказал мне Монтенегро почти в губы, посильнее надавив оружием на лицо, — ты, возможно, думаешь, что я забыл, что ты похерил большую часть моего острова. Поверь, ты еще за это расплатишься, — кровожадно добавил он. Я услышал в его голосе какую-то разъедающую его ярость, будто эти слова были обращены ко мне с тем смыслом, чтобы я действительно вдруг не расслабился рядом. Внезапная волна ярости была мне непонятна. Так его разозлили мои стоны? Надоело мне помогать? Что-то Монтенегро трогало за душу, но я не понимал, что. Но он задолбал, честное слово. — Но пока-то я тебе нужен. Я тебе нужен больше, чем ты мне, Ваас, у тебя не хватает нужного альянса для твоих далеко идущих планов, — ответил я и быстро отпустил его шею, чтобы увести Вальтер вверх. Слава всем богам, что я достаточно натренировался на Рук, иначе пуля, просвистевшая мимо меня, попала бы прямо мне в висок. После выстрела между нами повисло некоторое неловкое молчание. Ваас шумно втягивал воздух, а я вцепился в его запястье, удерживая пистолет наверху, раздумывая, что только что чуть не умер. Монтенегро не шутил. Никогда не шутил. Пуля, пролетевшая в каких-то сантиметрах от меня, говорила сама за себя. — Поэтому, хочется тебе или нет, но придется принять, что живым от меня пользы больше, чем от разлагающегося трупа, — жестко добавил я, нисколько не боясь его неоднозначных эмоций. Они меня достали. Нет, даже так, некоторые из них меня просто ЗАДОЛБАЛИ, например, постоянное желание доказать, что он в этой цепочке выше всех. Хотя, с другой стороны, я не совсем понимал, что именно Монтенегро чувствует. Он что-то от меня скрывал. Ваас неожиданно ослабил захват и дал мне нормально вдохнуть. Я, чуть нахмурившись, изучал его лицо. Вроде бы, опасность миновала, но Вальтер нависал прямо надо мной. Впрочем, Ваас сам решил эту проблему. Он перехватил мои руки своей свободной ладонью и как-то вежливо опустил их по швам, а потом засунул Вальтер снова за спину, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. Мне было жутко и некомфортно от этого, но я не решился отвести глаза. Я чуть вздохнул и продолжил: — Я, вроде бы, согласился на все твои условия, — я ощутил на середине фразы, как мой голос дрогнул, поэтому остаток слов получился каким-то хриплым шепотом. Я вставал на кривую, ненадежную дорогу, на которой нет никаких шансов. Но ведь и обратного пути не было, верно? — Своим пиратам ты можешь рассказать обо мне что угодно, — никак не унимался я, — мне не интересны ваши междоусобные разборки. Но ты ведь не об этом заботишься, — на этом моменте я заметил, как в полутьме дрогнули губы Вааса, но он еще молчал, — ты какого-то хуя вцепился в мой мозг своими клешнями и никак не даешь покинуть этот остров, после всего, что было. Ты не избавляешься от проблемы, ты придаешь ей какие-то новые формы. — По-моему, ты и сам неплохо включился в игру, — прошипел он сквозь зубы. Я видел, как его выбешиваю, телом ощущал, как напряжены его мышцы и сжаты в кулаки руки. И всё же, в моей логике никак не укладывалось, что человек, который свой товар вообще не воспринимает как что-то больше, чем скот, вдруг стал испытывать такой интерес ко мне. Ну, да, кому здесь врать? Я с самого начала чувствовал азарт. Вся эта война происходила не между мной и каждым отдельно взятым пиратом, а между мной и Ваасом. — Как будто мне оставалось что-то другое, когда ты убил одного из моих друзей, сделал старшего брата калекой, а остальных хотел продать в рабство, — ответил я ему в точно таком же тоне, — я это тоже не забуду, можешь мне поверить. Мы квиты. Ваас хмыкнул и усмехнулся. В этот момент атмосфера разрядилась и дышать стало как-то легче. «Такое тестирование доведет меня до ручки», — недовольно подумал я и протиснулся наконец вперед, чтобы выйти из этого злополучного мрака. С меня было довольно Монтенегро в своем личном пространстве. Я решил пройтись и обследовать место, куда мы попали. Возможно Ваас и считает, что выхода нет, но я уже достаточно убедился, что на Рук живая и изменчивая природа. Ваас меня не остановил.