Who the fuck is it going to be?

Знаете то чувство, перед чем-то важным, когда ты волнуешься и нервничаешь, грызешь ногти и ходишь кругами, уговаривая себя собраться, а получается всё равно какая-то хуйня? Окей, я мог предположить, что перед добровольной встречей с Ваасом после всего, что случилось, буду нервничать, но чтобы до такой степени — тут даже моя нервная система удивилась своим возможностям. Неожиданно у меня заболело всё, что могло заболеть в теле, зачесались старые ожоги, хотелось плюнуть, вскочить на катер и свалить на материк. Наитие, этот зверь в моей голове, как назло, нисколько не воодушевлял, а предательски затих и ушел в дебри сознания, захлопнув за собой двери и повесив табличку: «Броди, разбирайся сам, я в отпуске. Чмоки-чмоки». «Ну, спасибо, мудак», — подумал я, глубоко вдохнул и попытался собраться с мыслями. До встречи еще было полно времени, потому что, как ни странно, путь с Южного острова обратно на Северный к Ваасу, при почти пустом корабле, был значительно короче. Бен рядом со мной выглядел не лучше, это меня утешало — не мне одному мучиться. Я устроился на капоте новой машины, которую откуда-то достал Бен по прибытии на берег. Обычный открытый джип, какими часто пользуются на острове. Капот еще не успел нагреться, поскольку небо затянуло переменной облачностью и, к счастью, мы удачно остановились под кронами деревьев, поэтому холодный металл по жаре тоже заботливо примирял меня с ситуацией. Я чистил оружие и складывал в аккуратный ряд перед собой, а Бен устроился в машине на спинке сидения, нервно выкуривая уже которую по счету сигарету. — Слушай, — мрачно подал он голос, — я сегодня ночью долго не мог заснуть. Но, когда меня наконец вырубило, мне приснился пиздец какой стрёмный кошмар. А тут еще эта сраная облачность — мне не по себе. Я поднял глаза, откладывая снайперскую винтовку, намекая, что заинтересован. Бенджамин вздохнул и положил одну ногу на колено второй, отбросив недокуренную сигарету. — Да, в общем, приснилось мне, что начинается землетрясение, — он почесал бородку и поправил солнечные очки на глазах, — и не без причины, а потому что над островом восстает какой-то огромный черный монстр. Заслышав про черного монстра, я значительно напрягся. Быть того не могло, чтобы Бен видел того же самого монстра, что и я, когда был у Цитры. Или могло? Очень знакомо мне всё это было. — То есть, мне показалось, что это из-за него. Он возвышался над всем островом, огромный такой, с тучами и ураганом, деревья сгибаются, везде летает мусор, ну, бля, прям как в не сезон. А мы — ты и я — стоим на берегу, недалеко от горного склона, и смотрим на это всё. Ты держишь в руке какую-то рацию, пытаешься наладить связь. И говоришь, мол, Бен, вали отсюда, пора бежать. И я собираюсь, но… — пирата аж передернуло, — вижу в самый последний момент, как от гор со свистом и грохотом отделяется огромная груда камней и несется прямо на нас, к берегу. Короче, меня погребло. Прямо под ними. Я почти физически чувствовал эти удары, что мне пришел конец. Голос пирата звучал тревожно, Бен остановился и снял очки, пытливо посмотрев на меня. — Я до сих пор думаю, что твой план хуёвый. Что для тебя, что для меня. Вообще хуёвый. Не так я дальнейшие наши действия представлял. Но ты ставишь меня в такое положение, что мне некуда деваться. Я в очередной раз покачал головой. Мы столько раз это обсудили, с Сэмом в том числе, что сил перетирать одно и то же не оставалось. Но я понимал опасения Бена. Пират тут был в самом бедственном положении. У меня был козырь — Сэм — моя страховка. А у Бена, собственно, на руках не было ничего. — Бен, я не знаю, предзнаменование это или нет. Это опасно, не спорю, раз мы имеем дело с Монтенегро. Но… — я решил ответить честно, — это ведь ты тогда притворился добродетелью, чтобы я выполнил приказ Вааса и подставил ракьят. Люди должны были погибнуть, Бен, а ты мне даже не сказал об этом, — мой тяжелый взгляд встретился с его, — они все погибли по вашей вине, но от моей руки. Уже за это ты сраному мирозданию должен. Не хочу показаться безразличным, но я ведь подставляюсь так же, как и ты. Это во-первых. Во-вторых, Сэм не согласится на иные условия, а он нам нужен позарез, вот хоть убейся. Это, кстати, основная причина, почему я тебе ничего другого предложить не могу. Я немного помолчал, разглядывая бьющийся о берега океан. Он штормил чуть больше, чем обычно, а природа нахмурилась, за какие-то считанные минуты над островом сгустились тучи, вода потемнела, а деревья начали громко шелестеть и сгибаться от ветра. Хотелось бы мне, чтобы сон Бена не был вещим. — К тому же, ты дольше меня знаешь Вааса, — более тихо и без нажима продолжил я, — я видел вашу фотографию у тебя над кроватью. Ты всерьез считаешь, что Ваас тебя может убить, или ты пытаешься навешать мне лапшу на уши? Знать бы мне, как я сильно пожалею об этих словах, ох, как я пожалею. Этот остров и его главный дьявол — Монтенегро, вершитель судеб — всех людей лишают человечности и оставляют только лишь расчетливую, животную натуру. Конечно, я тогда не мог еще знать будущего, но тысячи и тысячи раз потом я проматывал эти события и думал, что мог бы сказать что-то другое. Мог бы сказать что-то менее жестокое, мог бы проявить хоть какие-то остатки сердечности к другому человеку. Пусть и пирату. Столько ошибок можно наделать, озлобившись и замкнувшись в событиях прошлого. Бен скривился и поднялся, перемахнув через дверь машины на песок, подобрал своё оружие, надевая его на себя. — Бенджамин опять козел отпущения, — он выглядел уставшим, напуганным и нервным, — ладно, хуй с ним. Мы с тобой из разных миров. И оба в праве не верить друг другу. Ты просто не знаешь, насколько нужно боятся Вааса. Ты можешь думать что угодно о том, как он ко мне относится, но с головой у него не в порядке, многие его недооценивают, даже когда боятся до усрачки. Потому что бояться надо куда сильнее. Я не знаю, как по-научному у вас это там в Америке называется, поэтому просто хочу, чтобы ты имел ввиду, что Монтенегро, каким бы близким не казался, способен на всё. Я не уверен, — пират отошел от машины ближе к джунглям и говорил издалека, — я что-то очень не уверен, осталось ли у него хоть что-то вроде сердца. Бен направился к лесу, на пару секунд остановившись и поглядев на небо, где издалека раскатисто донесся удар грома. Молний, как ни странно, еще не было, а воздух только начинал сгущать влагу. Судя по всему, ливень планировался мощный, но еще не скоро. — Я пойду добуду себе чего-нибудь перекусить. Мне нужно побыть одному, — добавил Бен, напоследок оттянув предохранитель с пушки, и скрылся в сельве. Я искренне недоумевал до сих пор, в какой игре я застрял, но ощущение, что меня водили за нос, не пропадало до момента встречи с Сэмом. После — это чувство притупилось. Я был уверен в том, что Ваасу теперь придется прислушаться ко мне, хочет он того или нет. Как к союзнику, а не как к очередной забавной игрушке или слепому участнику истории.

***

Камушки долетали до океана, булькаясь в воду с брызгами и характерным звуком, но шторм выносил часть из них обратно на берег. Один раз, вместе с камнями и водорослями, на берег вынесло довольно большого краба-бокохода с глазами на палочках, похожего на персонажа какого-нибудь диснеевского мультика. Я не удержался, подобрал его и покрутил в руках, разглядывая. — Да ты, похоже, на филе напрашиваешься, — сказал я крабу. Тот возмущенно клацнул клешней. — Ну, ладно-ладно, не кипятись, — сказал я, а потом добавил: — Во всех смыслах. Я не выдержал и еще добавил: — Бздынь, — и щелкнул краба по твердому крепкому панцирю. Краб невозмутимо помахал клешнями по воздуху и пошевелил глазами. Вот и поговорили. Я отошел в воду, зайдя примерно по щиколотку, со всей силы размахнувшись, закинул краба обратно в океан. Подождав еще пару минут и выглядывая, не вынесет ли его опять на берег, я удостоверился, что он точно уцепился где-то там на дне морском, и вышел обратно к машине. Не успел я сесть, как в рации раздалось шипение. — Броди, прием, — хрипло откликнулась рация. Я нажал кнопку приема: — Прием, Сэм, как там дела? — Порядок, — голос Сэма был воодушевленным и боевым, чеканя слова, словно монеты, — я расположился и всё подключил, теперь у нас с тобой проблем не должно быть. Но, если хочешь, можно еще разок проверить связь. Я сначала покачал головой, а потом хлопнул себя по лбу, когда вспомнил, что Сэм по рации меня никак не увидит, даже если захочет. — Не, Сэм, всё нормально. Один раз наладили и хватит. Мне достаточно будет того, что ты откликнешься по рации при Ваасе. Как будет возможность — свяжемся. Что там Хойт? Сэм замолчал, да так надолго, что я уж было подумал, что сигнал потерялся. Но рация снова зашипела. — Тоже порядок. Раздает задания, что-то опять на продажу готовит, в общем, я в курсе дела. По-моему, он так и не заподозрил. — Окей, — я устало потер глаза и точно помнил, что что-то хотел спросить у Сэма еще, но мысль, как это бывает, позорно сбежала, — тогда отбой, до связи? Нам скоро выезжать. — Вы как там, салаги? — неожиданно спросил Сэм. Я удивленно выдохнул и собрал все силы, чтобы не ответить что-нибудь грубое. — Ну, знаешь, Сэм, примерно как младенцы перед оккультистами. Вроде не знаешь еще, что случится, но хорошего не жди. Сэм засмеялся, но потом вполне серьезно спросил: — Джейсон, а ты уверен, что этому твоему пирату… Бену можно доверять? Он меня уже видел один раз, мог бы тебя кокнуть — свищи потом. — Я надеюсь. Он не сдал меня, а ты не представляешь, как близко к провалу мы были уже. Вроде бы, можно. Слушай, Сэм, у меня есть один вопрос. Вежливо дождавшись «выкладывай», я продолжил: — Я понимаю, зачем Ваасу всё это нужно. Но зачем Хойту убивать Вааса? Они вроде бы притерлись друг к другу, между ними уже целая история. Сэм цокнул языком. Мне показалось, что он в этот момент сокрушенно качал головой. — Ваас слишком много знает о Хойте. Это же элементарно. Монтенегро удобно держать на привязи, в рамках острова, в частности, удобно хранить и выращивать тут товар, но там… На большой земле… И тем людям, которым Волкер хочет отдать остров, ему такой компромат не нужен. Нет, Джейсон, Хойт не пошел бы на риск. Ваас опасный человек, к тому же, тоже собравший силы на острове. Сэм неопределенно вздохнул, заканчивая ответ, явно не решаясь рассказать еще что-то. Я согласился с ним, потом прослушал пожелания удачи, и дал отбой. Я сверился с часами — время нашей встречи подходило. На самом деле, я и представить не мог, как Ваас отреагировал, когда Бен позвонил в лагерь и сказал, что Белоснежка требует честных переговоров. Само собой, лично друг с другом Монтенегро и Бен не разговаривали, а через каких-то пиратов, ввиду того, что Его Величество Рук слишком великое, чтобы отвечать на звонки в любое время суток, а не по велению пятки. Но, думаю, Ваас был куда более, чем просто взбешен такой наглостью. Условия нашей с Сэмом сделки были довольно просты. Сэм не хотел подставляться и являться к Ваасу, как я. Его связывали не только те обстоятельства, что его могли увидеть свои же наемники в чужом лагере пиратов, но и то, что он не хотел потерять меня в ходе боевых действий. Он хотел мной воспользоваться. А настроен он был весьма решительно. Если бы он пришел в лагерь к Ваасу со мной, то тому никакой проблемы бы не составило грохнуть меня на месте, оставив себе наемника. Сэм настоял, чтобы я был единственным связующим звеном с ним, чтобы тот поставлял информацию мне, а я, при надобности, Ваасу. А Бен… — Броди! — Бен неожиданно объявился сбоку из джунглей, не успел я и подумать о нем. Он вышел, нагоняя меня с другой стороны пляжа, противоположной той, с которой ушел. — В лесу творится тоже какой-то пиздец, — без предисловий, слегка запыхавшись, сказал он мне. — Что, звери с ума посходили? — Если бы, после экспериментов япошек это не так страшно, — он хмыкнул, закидывая оружие и вещи на сидение, — наоборот. Тихо так, что слышно газы в твоем животе. Видимо, шторм надвигается нехилый. — Наверное, — я нахмурился и поглядел на горизонт. Где-то там, вдалеке, сверкали молнии, возможно, где-то над Таиландом. — Слушай, Бен, раз уж ты у нас пророк, или кто там, во сне, когда тебя завалило камнями, я был рядом? Я тоже… того? Бен призадумался, пожевав нижнюю губу. — Нет, думаю, я один «того». Не знаю, что было с тобой. Ты за руль или так сядешь? Я пожал плечами. Бен чуть улыбнулся в ответ и одним ровным плавным прыжком забрался на пассажирское сидение. Я молча уселся рядом и, заводя машину, ударил по газу навстречу палачу всея Рук.

***

Я был настолько напряжен, что чуть не наложил в штаны от того, что Бен, сидя на пассажирском сидении, перевесившись почти через край, неожиданно вскрикнул, заметив издалека несколько джипов и один огромный внедорожник — машину босса, припаркованные на другом конце пляжа. — Тормози! Тормози, Броди, блять, там два снайпера держат нас на мушке, — завопил он как резанный. Я дал по педали, чуть крутанув руль, и затормозил боком. Нам повезло, что машины на Рук были приспособлены, чтобы кататься по песку, а то иначе можно было бы на ней уже не ехать, а плыть. — Зачем так орать-то, — недовольно сказал я. Бен покачал головой и молча вылез из машины, надевая на себя оружие. Я последовал его примеру, краем глаза наблюдая за пиратом. Он был бледен, а движения стали несвойственно ему резкими, рваными. И всё время оборачивался и смотрел в сторону нашей второй «парламентерской» стороны. Судя по всему, ему было не до переговоров. Я нацепил на себя пожитки и тоже посмотрел в сторону пиратов. Кто-то из них натянул высоко над внедорожником Вааса красный флаг со стремным глазом. Я не видел далеко, что там происходит, плюс толпа пиратов загораживала обзор, но по тому, как у меня свернулся желудок, я понял, что Монтенегро, само собой, лично приехал на встречу. Со всем оркестром. Я чувствовал себя, мягко говоря, в своей тарелке — вот, я добровольно иду в руки человеку, который покалечил моего брата, хотел продать друзей, несколько раз пытался убить меня, а потом вдобавок еще и изнасиловал. Как вишенка на торте. Они сразу заметили наше приближение, поэтому выставили снайперов на самых высоких частях внедорожника. Как умно, Ваас. Я заметил небольшую возбужденно прыгающую фигуру ближе всего к нам, прищурился и понял, что вижу Бласа, упакованного в одежду с бутылками с горючим, скалящегося и машущего мне рукой. Того самого подрывника, который покушался на мою задницу еще в бункере. Мне стало как-то тошно, отчего я нервно сглотнул. Сам глава пиратов не заставил себя долго ждать. Мы спустились на пляж, но не торопись бежать вперёд, остались напротив них. Пираты расступились, а Ваас, словно эффектный актер в театре, вышел вперед, раскинув руки в стороны, будто встречал дорогого гостя. Он улыбался, широко, открыто, оскалом, как только он умеет. Что-то внутри меня сделало кульбит в этот момент. Ваас с тремя пиратами направился в нашу сторону неторопливо. Казалось, я не видел этой улыбки очень давно, хотя времени прошло немного. Она выглядела для меня такой… знакомой? Привычной? Нормальной? Я сомневался. Ваас чуть щурился, отчего вокруг его глаз образовались морщинки, внимательно и хитро наблюдая за мной. Он был одет по-прежнему, в нем ничего не изменилось, кроме, разве что, весьма красноречивого РПГ за спиной. Он шел покачиваясь, мне казалось, что он не сводит с меня взгляда. — Ну, вперед так вперед, — Бен подтолкнул меня в плечо. Я обернулся, а он, нахмурившись, кивнул вперед, чтобы я шел. С каждым шагом навстречу я чувствовал, как тяжесть принятого мной решения давит мне на плечи. Воздух заполнился влагой, как назло, сгустился до такой степени, что, казалось, кислорода в нем не осталось, вот-вот небо разразится и — ливанет. Пираты дружно остановились буквально в пяти шагах от нас, словно по команде. Среди них я заметил Карлоса. Блас, слава богам, остался прыгать у машин, а Ваас подошел ближе всех и остановился, высоко вздернув подбородок и ухмыляясь. Он был вроде и расслаблен, но я знал, что он собран и готов к броску. Обманчивость — еще одно качество Вааса. Я думал, что он тут же что-нибудь скажет, но Ваас, как ни странно, встал напротив и, хмыкнув, молча переводил взгляд то с меня на Бена, то с Бена на меня, скрестив руки на груди, выдерживая паузу. По его глазам сложно было определить, что за эмоции он испытывает, но я явно видел, как его светлые глаза будто потемнели в цвет неба. Это молчание начало меня раздражать, я хотел заговорить и открыл рот, но Ваас вдруг поднял ладонь и шикнул. — Не-не-не, Белоснежка, сначала я скажу, захлопни варежку. Кстати, неплохие шмотки. Клевый прикид. Реально клевый, мне нравится, тебе подходит, выглядишь здоровее и лучше, — он показал себе на плечи и на штаны, изображая «прикид», — поди с какого-нибудь пирата снял, а? Джесси, ты снял его с пирата? Я стиснул челюсти и бросил сквозь сжатые зубы: — С удовольствием раздел одного из ваших блудных сынов. Ваас поцокал языком и наигранно-укоряющим взглядом смерил меня с головы до ног. — Ну-ну, Джейсон, не думал, что у тебя такие замашки. Массовый убийца, тактик, стратег, а раздеваешь трупов, — по его интонации, как по струнам, струился гнев и ирония, смешанные с его жгучей ненавистью ко всему живому. — Вообще, парни, — он сделал жест указательными пальцами по кругу, — вы у меня нихуя обнаглели. Мало того, что ты, Джейсон, сбежал не попрощавшись — об этом мы с тобой поговорим позже — но вы оба ещё и развели без меня какую-то политику на острове. И ладно! Хуй бы с ней, — Ваас наконец оторвался от меня и сделал шаг ближе к Бену, чуть склонившись над ним, — хуй бы с вашим шилом в жопе, я вроде как привык, дерьмо случается. Так вы еще вызвали меня на переговоры… — Ваас снизил голос до шепота, а потом резко заорал, — на сраные переговоры, Бенджамин! Сраные переговоры с Белоснежкой! Я так РАЗОЧАРОВАН, скотина ты обнаглевшая! Бен чуть отклонился и выставил руки вперед, когда Ваас заорал на него, но тот вдруг отмахнулся от его рук, заржал и отошел, вновь занимая позицию передо мной. Бен был бледнее приведения и почему-то ничего не пытался даже говорить. — Джейсон, ты соскучился по мне? — вдруг спросил Монтенегро, гаденько ухмыляясь. — Потому что иначе я не знаю, нахуя ты заставил притащиться меня сюда так официально вместе со всеми этими отбросами, стоящими за моей спиной. Если ты хотел навестить меня, то мог бы сам напрямую приехать, я бы итак тебе обрадовался, без дополнительных прелюдий. А, нет, подожди, — он постучал себе пальцем по виску, — как же. Как я мог забыть? Сэма Бекера-то привел, Джейсон? В тот момент у меня чуть челюсть не отвалилась. Как он узнал про Сэма?! Я сначала решил, что Бен меня подставил, пока не повернулся и не увидел его глаза, которые были размером с блюдца. Он тоже не ожидал, что Ваас догадался. Монтенегро, тем временем, снова засмеялся. — Бля, ребят, кто-нибудь это заснял? — он повернулся к своим пиратам и, не дожидаясь ответа, обратился к нам, — ну-ну, не огорчайтесь так. Вы стали цветом с этот белоснежный пляж. Ваас еще на один широкий шаг приблизился ко мне и заглянул исподлобья. Он завис надо мной, буквально в паре миллиметров от моего носа. — Джейсон, ты же не думаешь, что я не догадался, что ты тогда прятался под кроваткой Бена? — он произносил это с какой-то даже жалостью, — я учую тебя, будь ты хоть на Северном полюсе. Не выйдет, амиго. Мне казалось, он продолжит, но Ваас развернулся всем телом к Бенджамину. — Бен, — позвал он, — ты молодец. Ты такой молодец, сыграл, как по нотам, а ведь и не знал своей роли. Привел ко мне вместе с Белоснежкой самое важное недостающее звено, да и Белоснежку не забыл, цел и невредим стоит. Спасибо. Не, реально, я тебе от души благодарен. Но, Бен, есть одно щекотливое обстоятельство, — спина Вааса напряглась, а плечи чуть поднялись, — хоть ты и самостоятельный молодец, ты меня предал. Ты меня, блять, предал. Предал ради этого героя в белом плаще и даже не занюхал. Не почесался, сука, когда врал мне в лицо, когда подвергал пиратов опасности, прости, но это вот очень плохо с твоей стороны, — Монтенегро покачал головой и прикрыл глаза. А дальше события происходили словно в замедленной съемке. Небо разразилось очередным раскатом грома прямо над нашими головами, тучи стали черными и тяжелыми, сельва и животные затихли и не осмеливались выдать своё присутствие перед стихией. Я слабо почувствовал, как мне на щеку упала капля дождя. Ваас резко, одним ровным движением вскинул вытянутую руку с Вальтером в ладони. Вмиг его улыбка исчезла, а глаза и зрачки расширились, словно у тигра, в них выглядывала бездна, настоящая, черная бездна. Прогремел выстрел. Боль не пришла, но совершенно точно я почувствовал, как на моё лицо брызнула кровь, попав на левый глаз, на ухо, на всю левую сторону. И в эту же секунду начался ливень, сраные боги Рук наконец откликнулись, обратились к миру живущих с помощью природной стихии. Мне не надо было смотреть, достаточно было услышать, как Бенджамин сделал последний глубокий вдох и ничком упал на песок, чтобы знать, что он умер. Мне не надо было смотреть, чтобы понять, что его жизнь оборвалась так же быстро, как был сделан выстрел. Я не отрывал взгляда от Вааса, смотря ему в его бездну глаз, но видел боковым зрением, как песок под нашими ногами обагряется кровью, смешиваясь с проливным дождем. Кровь была везде, она навсегда теперь останется там. На той земле, впитается в этот песок и застынет там навечно. Каждый раз, когда я буду вспоминать об этом. Бен умер мгновенно, Ваас выстрелил прямо в голову. В какие-то считанные секунды застрелил его, я не успел даже шевельнуться. Моё тело словно сковало, а в ушах застучал гнев, ярость, отчаянье, всё, что могло только населить голову в такой момент. Одежда давно прилипла к телу, да и по голове Вааса струилась ручьями вода. Ебаные крокодильи слёзы божеств Рук проливались над всем островом. Я начал глотать свои слёзы. Ебаный Монтенегро. Ваас повернулся ко мне и чуть наклонил голову к правому плечу, внимательно разглядывая мое лицо. — Джейсон, ты сейчас заплачешь? — спросил он, а потом также быстро, как и выстрелил, подался вперед и схватил меня ладонью за затылок, вцепившись пальцами в отросшие волосы. Я оскалился и прикрыл глаза, но и не пикнул, когда Ваас поднял мою голову и прислонился своим лбом к моему. Его голова была горячей, несмотря на холодный ливень вокруг, я кожей ощущал, что его разум полыхает. Ваас горел. — Неужели ты переживаешь из-за этого куска дерьма? — спросил он у меня, потеревшись носом о мою щеку, втягивая воздух. Нет, не воздух. Запах. Долбаный зверюга с повадками животного. — У него была семья, ублюдок ты больной, — процедил я сквозь зубы, трясясь всем телом, словно меня продирало током. Ваас улыбнулся. Он был психопатом, настоящим психопатом без мук совести и намека на нормальность. Его не смущал ни холодный ливень, ни мертвый приближенный под его ногами. — У нас у всех есть семья, Джейсон, у тебя есть, даже у меня есть, кто мы такие без неё, да? — Ваас задал риторический вопрос и тут же заговорил снова. — Как в старые добрые времена, только ты да я, — он заложил Вальтер в кобуру и второй ладонью перехватил меня за шею, сжав пальцы, отчего мне пришлось поднять лицо еще выше, — ты думаешь, что обманул меня, но я сразу догадался, что ты пытаешься сделать. О, Джейсон-Джейсон-Джейсон… Как же ты тогда удивишься, если я скажу, что намеренно отпустил тебя побегать? — он заметил, как мои глаза расширились, и опять заулыбался, еще больше, — о-о, ты не догадывался. Я вижу. Опять забыл, что я живу в твоей тупой башке и вижу каждую твою мысль, как свою. Я не выдержал и почувствовал, как по моей коже, смешиваясь с ливнем, побежали горячие слёзы. Бенджамин искупил свою вину за ракьят сполна, как мог. Всё, что было произнесено под небом этого острова — сбывается. Все сны — становятся реальностью. И только одно Чернильное чудовище, которое сейчас сжимало пальцы на моей шее, делает на этой земле всё, что душе угодно. Этого можно было ожидать, так почему же мне так хуёво? Почему мне больше, чем когда-либо, хочется завопить со всей силы и кричать так громко, чтобы повернуть время вспять? Ваас повел большим пальцем по моей шее и остановился под подбородком. — Облом, Джейсон, я ведь обо всем этом говорил уже, — он вдруг неожиданно обнял меня за плечи, прижавшись всем телом, и поцеловал в висок. Если бы я мог что-то осознавать в тот момент, то я бы заметил охуевшие лица пиратов за его спиной, — Бенджамин у нас прекрасный актер, умный мужик, жаль, что не настолько верный, как мне хотелось бы. — Он тебе не доверял, Ваас, никогда не доверял по-настоящему, — хрипло ответил я. Мне хотелось как-то отомстить за Бена, пусть даже таким мелким признанием. Я не пытался вырваться из этих объятий или огреть Вааса чем-нибудь. Он еще крепче стиснул меня в руках, просунув одну руку мне под налипшую жилетку на поясницу, и прислонился к уху: — Мне нахуй не сдалось его доверие, — раздельно по словам буквально прорычал он мне на ухо. Он опять был зол. Всё же я смог его задеть. Я закрыл глаза на секунду, а потом посмотрел наверх. Тучи клубились, как черные демоны, над нашими головами. Вокруг была такая же тишина, за исключением ливня, как сейчас, должно быть, тихо у Бенджамина. — Ты знаешь о его жене? — вдруг спросил я. — Знаю, — он ответил совершенно серьезно, даже без удивления. Я чуть отклонился от него и посмотрел ему в глаза. Ваас посмотрел на меня в ответ и поднял брови. Он был разозлен, но терпелив. Может, потому что это я спрашивал. — Я как-то могу с ней связаться? Может, хотя бы письмо написать? Я заметил, как приоткрылись его глаза. Ваас почувствовал любопытство. Теперь я определял его эмоции без проблем, без ошибок. Просто потому что смог заглянуть в эту бездну. Ваас смотрел на меня, как на необычное диковинное насекомое, как на что-то уникальное. Он отпустил меня из объятий, а одна его ладонь перекочевала ко мне на грудь, где билось сердце. — Ты не волнуешься, — констатировал он. Я кивнул. — А зачем? Ты уже убил его. Кто-то из нас мог умереть. Но я могу хотя бы сказать об этом его жене, чтобы она знала, что он не бесследно пропавший. Ваас улыбнулся и на шаг отступил от меня, не сводя взгляда. — Хорошо, — согласился он и насмешливо почтительно кивнул, — будет тебе адресок. Достанем, как на духу, дам тебе настоящий адрес его женушки. Я наконец смог нормально вдохнуть. Здесь не Бен был пророком — им был я. Пусть и случайным, не зная того. Я чувствовал, что случится что-то плохое. — Джейсон, — Ваас вновь отвлек меня от своих мыслей, когда я поднял глаза, он махнул в сторону машин, — пора ехать. Ливень. Ты весь вымок, да и я, как видишь. По дороге расскажешь, где ты Сэма от меня зарыл, окей? Монтенегро развернулся, рявкнул что-то своей свите и двинулся в сторону внедорожника. Я опустил глаза и заставил себя посмотреть на Бенджамина. Он завалился чуть на бок, пока падал, отверстие в его голове было обращено в сторону песка, отчего казалось, что человек просто прилег отдохнуть. Если бы не эти пустые открытые глаза. Я наклонился к нему и осторожно перевернул вверх лицом. А потом закрыл эти веки. Уже навсегда. — Я не знаю, как мне искупить свою вину, Бенджамин. И тысячи моих смертей не хватит, — сказал я ему. А затем поднялся и отправился к уже ожидающему Ваасу.