Breathe with me

Бутылка коньяка — старое, проверенное средство выпасть из реального мира, превратив явь в одно большое расплывчатое пятно. Перед глазами — прозрачная пелена, Финник Одэйр невидящим взглядом обводит кабак и снова просит бармена налить чего-нибудь покрепче. Ему уже плевать что. Ему плевать, что он превращается в пьяницу, подобно ментору из Двенадцатого дистрикта. Финник оттягивает ворот рубашки, дергает вниз, и еще три пуговицы расстегиваются. Две капитолийки, сидящие за соседним столиком, смотрят на него с нескрываемым желанием, строят глазки, но для Финника они лишь одна цветная, размытая клякса. Парень широко улыбается, а потом обнажает белоснежные зубы, показывая, что желает вцепиться в глотку каждой, но те лишь заходятся в фальшивом смешке и начинают щебетать так, что голова идет кругом от их тихого хихиканья. Словно две мухи жужжат под ухом. Он для них смешон. Не опасен, не страшен, видя его оскал, люди не пугаются, а лишь усмехаются и сразу представляют Финника в окружении белых простыней, на мягкой кровати с жаждою доставить им как можно больше удовольствия. Финник давит горький смешок, сжимает граненый стакан, выпивает залпом коричневатую жидкость. Мисс Селеста, кажется так. Женщина, после которой у Одэйра болят запястья, а спина покрывается красными полосами от ее когтей и всевозможных плеток. После ночей с ней Финник соскребает с тела парафин, и стилистам приходится замазывать тональным кремом ожоги, дабы не портить товарный вид. Победитель весь покрылся трещинами. Что внутри, что снаружи. Избитое, измученное тело и искромсанная душа, выпотрошенная, выеденная словно химикатами. Финник помнит всех любовниц, знает о них все: начиная от имени и заканчивая предпочтениями в постели. Финник никогда не путает. Разукрашенные, цветастые, сладко пахнущие, что аж до тошноты, клиентки сходят с ума от победителя. Мало кто может так тонко и искрометно шутить, делать комплименты, от которых их самолюбие подскакивает выше критической точки. Хотя Одэйр сомневается, есть ли у них таковая вообще. Грязный, вымаранный в похоти и ароматных маслах, клейменный чужими прикосновениями он чувствует себя последней шавкой, живущей на помойке. И чтобы хоть как-то выживать, ему нужно прыгать и вилять хвостом, плясать на задних лапках перед богатыми людьми. Может быть, кинут кусочек чего-нибудь, чтобы продлить жизнь, которую и жизнью назвать — лишь посмеяться. Официант чуть трясет Финника за плечо, Одэйр приподнимает голову и с нахальной улыбкой смотрит на нарушителя покоя. Ему противно от любых прикосновений. Случайных или вынужденных. Они лишь пачкают и без того грязное тело. — Мне у-у-у-йти? — протягивая гласную, спрашивает Финник. — Все в порядке? — Все в по-олном порядке, — еще шире улыбается Одэйр, — сядь, — внезапно добавляет он, давя на плечо работника, и тому приходится сесть на соседний стул, — поговорим. Официант озирается по сторонам, видимо, пугается такой настойчивости гостя. Финник вытирает с губ коньяк тыльной стороной руки и смотрит прямо в глаза работнику кабака. — Одэйр, ты какого черта тут делаешь? — внезапно в кабак врывается Эбернети, за несколько секунд пересекает большое помещение и хватает парня за руку, — пойдем, сейчас же! — Мы только начали говорить, у-у-уйди! Финник бормочет что-то бессвязное, поднимает ладонь в знак прощания бармену и с помощью Хеймитча покидает кабак. *** — Посмотри на меня! — зло плюет Эбернети прямо в лицо Одэйру, но тот, кажется, совсем не понимает, что происходит. Ментор хватает его за плечи и как следует встряхивает. Кровь ударяет в мозг, и Финник фокусируется на «точке Эбернети». Одэйр пьет не часто, лишь после самых тяжелых ночей. Первый раз он получил от ментора лишь презрительный взгляд. А сегодня, кажется, он и вправду зол, как никогда. Финник недоумевает, почему главного пьяницу трясет, когда он видит в руках у Одэйра бутылку. Забота и Хеймитч были несовместимыми понятиями. Но старый ментор почему-то относился к Финнику как к сыну. Быть может, виной этому мертвые близкие, а может, Хеймитч видит в Одэйре часть самого себя. Хеймитч вскакивает с дивана и зачем-то идет в спальню Финника. Он сбрасывает вещи с полки, Одэйр слышит, как книги с громким стуком падают на пол. Ментор еще долго возится, но наконец-то возвращается и тычет чем-то в лицо парню. Тот мотает головой, пытаясь понять, чего от него хотят. Эбернети залепляет хорошую пощечину Финнику, отчего тот вздрагивает и на несколько мгновений взгляд становится не таким затуманенным, как прежде. Очертания все еще расплываются. Финник касается красной щеки и морщится. Он снова слышит шаги, звук воды в ванной, а затем ледяной поток обрушивается на его голову, и тогда он распахивает глаза, отплевывается, ментор резко хватает его за грудки и тычет фотографией в лицо: — Ты, идиот, совсем свихнулся?! Решил выпить раз, другой и совсем спиться до чертиков… — Ты сам пьешь как проклятый! — орет уже немного отрезвевший Финник. — Посмотри сюда и заткнись! — ментор встряхивает его еще раз, и парень сосредотачивается на фотографии. Рыжая девушка с робкой улыбкой склонила голову набок. Зеленые глаза чуть навыкате смотрели как будто исподтишка. Веснушки, словно созвездия, рассыпались по бледным щекам, а прядь непослушных волос немного закрыла лоб. Финник всегда убирал ее, заправляя за ухо, чтобы как следует разглядеть родное лицо. Трясущаяся рука Одэйра тянется к фотографии, но ментор убирает ее и притягивает парня за воротник ближе к себе, чтобы хоть на несколько мгновений поймать едва трезвый взгляд бирюзовых глаз. Серые, напоминающие по цвету кинжалы, глаза зло прожигают, колют, Финнику так и хочется вырваться из хватки ментора. — Ты живешь ради нее! И выживаешь ради нее, ясно тебе?! Она не заслуживает мужа алкоголика, она ждет тебя, а ты пьешь, зараза! Если она тебе хотя бы немного дорога, то вбей себе в голову, что это пойло убивает не только тебя, но и ее! — кричит озверевший ментор так громко, что в ушах у Одэйра начинает звенеть. — Жалкая тряпка, — бросает он напоследок, отталкивая от себя Финника. Хлопок двери. Одэйр сжимает фотографию в руках. В груди что-то щемит, становится больно, горячо, и это чувство не от алкоголя. В сознании, где несколько секунд назад была лишь пустота, всплывают образы. Смеющаяся Энни. Грустная Энни. Энни, улетающая мыслями куда-то вдаль. Энни, которая жмется изо всех сил к груди Финника. Одэйр вспоминает чуть солоноватый вкус ее губ. Вкус ее слез, которые стекали по холодным щекам, и нежный голос, щекотавший слух. Робкие признания и взгляд зеленых глаз, немного удивленный, но настолько родной, что Финнику захотелось увидеть его еще раз. Одэйр подносит фотографию к губам и тихо шепчет: — Прости. Больше Финник Одэйр не прикасается к спиртному после мучительных ночей. И как только рука тянется к успокоительному напитку, в голове всплывает фотография рыжей девушки. Эбернети продолжает пить и с восхищением и некой завистью смотрит на Одэйра. Спасена еще одна жизнь. Раз Хеймитч не может помочь себе, то он постарается вбить в голову юным «полусчастливчикам», что им есть что терять.