Breathe with me

Капитолий не умеет отдавать. Он лишь забирает, порабощает, протягивает сладко пахнущие руки неестественного цвета, украшенные дорогими перстнями, татуировками, сгребает в охапку все, что видит, и уносит себе, а затем бросает объедки, считая это благородством. Эти руки хватают за горло простых смертных и трясут, пока не получат все без остатка, пока не опустошат все внутри, пока у человека не иссякнут силы. И так без конца. Капитолий лишает свободы, близких людей, вкусной еды… У Энни Кресты он забрал здравый разум. И способность ходить. *** Солнечные лучи слепят глаза, заставляя окончательно проснуться. Финник помогает Энни сесть в коляску, а затем они направляются к берегу. Он нашел самую ровную дорогу, которая в три раза длиннее обычной. Но Одэйру все равно. Каждое утро и каждый вечер он отвозит Энни ближе к морю. Креста пытается улыбаться, бесконечно его благодарит, но Финнику не нравится ее состояние. Из-за пыток Капитолия у Энни повредилась нервная система, после чего конечности парализовало. Доктор приезжает раз в неделю и обещает девушке, что она однажды встанет на ноги. Креста понимает, что это утешение. Не верит. Ей кажется, что он специально так говорит, чтобы ее успокоить, а потом закрывает дверь и рассказывает Финнику правду. И вот легкий бриз касается ее щек, Энни спускает с волос голубую ленту, ветер перебирает их, ласково щекоча кожу. Финник кладет широкие ладони на ее хрупкие плечи, поглаживая большим пальцем острые лопатки, усыпанные маленькими солнечными пятнышками — веснушками. Девушка опускает взгляд и дотрагивается до его теплых рук, холодными пальцами очерчивает обручальное кольцо, на котором выгравировано неровным буквами слово «Вечность». Уголки ее губ чуть дергаются. Одэйр сцепляет их руки в замок, и Энни чуть сжимает ладонь. Финник садится напротив, приводит в порядок ее растрепавшиеся волосы и улыбается. Он аккуратно берет Энни на руки, поднимая с коляски. Девушка цепляется за его шею и чуть склоняет голову. Чтобы дойти до моря, нужно пересечь песок, а колеса застревают в нем. Энни легкая, почти невесомая, иногда Финнику кажется, будто из нее выкачали все силы, оставив на душевном дне каплю веры. Внутри есть лишь любовь к нему. Кажется, что Креста питается лишь ею и солнечным светом, который проникает в нее, а потом медленно там угасает. Поселит надежду, а затем она понемногу исчезает. Совсем незаметно. Ее кончики пальцев касаются воды. Но Энни не чувствует. Девушка не двигается, не дергается, лишь смотрит своими большими зелеными глазами, словно сквозь него. Вода очерчивает силуэт, и маленькие волны разбегаются в разные стороны. Одэйр заходит неглубоко, всего по пояс, а потом медленно опускается на колено, и девушка почти полностью оказывается в воде. — Можно я нырну с головой? — робко спрашивает Энни, крепче цепляясь за его шею. — Сделай глубокий вдох, — просит он. Ее ноги оказываются у Финника на коленях, Энни глубоко вдыхает. Голова девушки погружается в воду, длинные волосы превращаются в волны каштанового цвета, глаза закрываются. Морская нимфа. Хрупкая, маленькая, не потерявшая свою чистоту души, естественную красоту и большое сердце. Одэйр не сдерживается, наклоняется, окуная лицо в воду, и своими губами находит ее губы. Финник придерживает широкой ладонью ее голову и углубляет поцелуй. Он с привкусом морской соли, с ощущением воды в легких и нехваткой воздуха, но до дрожи в руках, до трепета внутри необыкновенный. Энни поддается, чуть приподнимаясь корпусом, и Финник чувствует, что она улыбается. Ради таких мгновений Финник готов пожертвовать всем. *** Ночь. Энни лежит, натянув на себя одеяло, сжимая его в кулаках. Она тяжело дышит, пытаясь сдержать слезы, что накопились внутри. Главное, чтобы он не услышал, главное, чтобы он не услышал. Креста стискивает зубы до хруста. Прозрачные дорожки стекают по щекам, подушка становится мокрой. Энни давится слезами, накрывается одеялом с головой, чтобы заглушить хлюпающие звуки. Ничтожна. Слаба. Беспомощна. Энни ощущает себя обузой, вещью, которую оставили себе из жалости и благородства. Финник мог выбрать любую. Любую другую. Здоровую, красивую, особенную. Ту, которая заботилась бы о нем, готовила ему завтрак, радовала бы его в постели и была бы действительно любимой девушкой, а не навязанной судьбою сумасшедшей. Энни ненавидит себя за бездействие. Каждый день в ней что-то умирает, она чувствует, как тяжело Финнику. Он старается для нее, чтобы донести до Энни Кресты мысль, что ему не все равно. Неделю назад они вместе раскрашивали ее инвалидное кресло разными цветами. Вырисовывали завитушки, брызгались краской, а потом несколько часов отмокали в ванной. Финник ухаживает, а Энни не может отплатить. Ничем. Она не сдается, пыхтит, желая делать что-то по дому. Несколько дней назад у нее получилось испечь пирожные, после чего она была настолько счастлива, что если бы не прикованные к креслу ноги, Энни бы взлетела. Когда доктор узнал, что пациентка нагружала себя, он строго-настрого запретил ей лишние телодвижения. В этот день Энни умоляла Финника, чтобы тот позволил ей помочь: подмести дом, приготовить хотя бы пару бутербродов или заправить кровать. Но тщетно. Одэйр не отступался, а некоторую работу и вовсе делал ближе к вечеру, чтобы не расстраивать Энни. Девушка читала ему, пока тот подметал, бывало, все же упрашивала дать ей посуду, чтобы она протерла мокрые тарелки. Креста хочет чувствовать себя как раньше. Проснулся. Энни только сейчас обнаруживает, что тихо скулит, и ее слышно. Разбудила. Финник переворачивает ее к себе, прижимает настолько крепко, что Энни не хватает воздуха. Девушка беспокойно дышит, хочет вырваться. Не нужно жалеть. Она должна справиться сама. Она не должна давить на жалость. Креста утыкается носом в упругую мужскую грудь и тихо плачет. Финник согревает ее своим теплом, дыханием, объятиями, и Энни забывается, проваливаясь в сон. *** — Финник, я хочу встать, — уверенно говорит Энни, убирая полотенце со своих колен. Берет свою чашку и относит ее к раковине. Одэйр на несколько секунд замирает около кухонного шкафа, закусывает губу, но понимает, что долго молчать нельзя. — Почему бы нам не прогуляться сегодня днем по берегу? — пытается он перевести тему. — Финник. Я. Хочу. Встать, — четко произносит Энни и ловит его испуганный взгляд. Одэйр знает, что встать она не сможет. Как бы они оба об этом ни мечтали. Энни протягивает к нему руки. Финника трясет. Ему страшно за нее. Бесстрашие - миф. Он боится, боится, что Энни просто не выдержит, сломается окончательно, потеряет тот маленький, крохотный кусочек надежды. Рухнет и опустеет. Девушка не сводит взгляда и еще больше тянет к нему открытые ладони. Финник сглатывает комок в горле. — Энни… — Ты не веришь, что у меня получится? — Я… Бесполезно. Финник подходит сзади, берет ее под мышки. Энни медленно поднимается. Одэйр убирает ногой коляску, и она откатывается к стене. Девушка хватается за край стола, Финник крепко держит, помогая ей делать «шаги». — Отпусти, я сама. Финника словно бьет током. — Энни, тебе нельзя. — Я сама хочу пройти. Я держусь. Одэйр не отпускает. Энни пытается убрать его руки, но ей ли с ним справляться? Она начинает вырываться, но Финник вовремя подкатывает коляску и опускает Энни в кресло. Та шипит, слезы расчерчивают лицо. Она может. Она умеет. Она сейчас встанет и пойдет. Тут Энни резко поворачивается, Финник не успевает ее подхватить, и девушка, пытающаяся самостоятельно встать, падает на пол. — Уйди, не помогай мне. Уйди, — еле разбирает слова сквозь ее рыдания Финник, но опять не слушает и несет на кровать в спальню. Он укутывает Энни в одеяла, приносит горячий чай и уходит, зная, что ей нужно побыть одной. Энни заворачивается в простынь как в кокон и тихо давится плачем, приказывая себе успокоиться. Надежда потухла в одно мгновение. *** Одэйр просыпается от тихих шагов. Неужели кто-то пробрался в дом? Его сразу охватывает паника, он взглядом обводит комнату и понимает, что Энни нет. — Финник! Одэйр вскакивает с постели, идет на голос и видит, как Энни стоит около дверного косяка, ухватившись за него, чтобы не упасть. Первые несколько секунд он не двигается от шока, а потом бросается навстречу, подхватывает Энни на руки и начинает кружить. Это сон, нет, этого не может быть! Девушка смеется, кричит от счастья, и Финник готов кричать как сумасшедший. Она что есть силы прижимается к нему и снова шепчет что-то неразборчивое, странное. Финник ловит губами соленые капли с щек, он даже не уверен — ее ли это слезы. Они оба теряют равновесие и падают на кровать. Финник просыпается глубокой ночью. Руки дрожат, словно несколько секунд назад он держал на них счастливую Энни. Одэйр постепенно приходит в себя, улыбка стирается с лица, будто той никогда и не существовало. Счастливые сны убивают не хуже кошмаров.