Принцесса Розмари Акэна

POV Роза.       Хуже звенящей боли в голове может быть только тупая боль во всем теле. Где-то над ухом раздается размеренный противный писк. Вокруг витает запах нафталина, изредка перебиваемый тонким ароматом цветов. Вдалеке слышатся негромкие разговоры. Все это подсказывает, что я нахожусь в больнице. Но как такое могло произойти, я же была в библиотеке? Пытаюсь открыть глаза, но ничего не получается. Пробую еще раз. Только с третьей попытке мне удается разомкнуть веки и тут же прикрыть от яркого света люминесцентной лампы. Больно. Осторожно пробую еще раз, но теперь не смотря в потолок. Белая небольшая палата, зашторенные окна, противно пищащий аппарат, капельница, столик с букетом тепличных растений, а на стуле, облокотившись на постель и слегка касаясь моей руки, спит Лисса. Что же произошло? Мне не хочется будить подругу. С огромным усилием мне удается поднять руку и легко коснуться волос Драгомир, удостоверившись, что это не иллюзия. Она даже не почувствовала, ну и славно. Стараюсь вспомнить, что ж такого произошло, но последнее в памяти — странный запах в библиотеке, от которого мне стало дурно, я хотела уйти и, кажется, потеряла сознание. Неужели из-за этого я тут и так плохо себя чувствую?       Голоса за дверью стали громче, дверь отворилась и вошла доктор Олендзки с медсестрой. Она взглянула на Драгомир и осуждающе покачала головой, а потом перевела взгляд на меня и замерла. Медсестра, тоже заметив мое пробуждение, охнула и подбежала ближе, проверяя датчики и капельницу. Она что-то бормотала, я поморщилась и шикнула на нее, но было уже поздно. Лисса, постанывая, подняла голову и встретилась со мной глазами. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, после чего подруга крепче сжала мою ладонь, а ее глаза наполнились молчаливыми слезами. Не понимаю, что могло вызвать такую реакцию. Мне тут же захотелось ее успокоить, но все, что я могла сделать — это выдавить из себя улыбку. Доктор Олендзки подошла к кровати и наклонилась ближе ко мне, доставая из кармана ручку-фонарик. Слегка наклонив мою голову к себе, она проверила реакцию зрачков на свет. — Как себя чувствуешь? Что болит? — будничным тоном спросила она. — Плохо, все болит… — еле слышно ответила я, говорить все еще было сложно. — Боль тянущая? Сложно управлять телом? — осматривая меня, задавала вопросы доктор. В ответ я лишь кивнула. — Ну, это нормально, учитывая, что ты двое суток была в коме, — огорошили меня. — В коме? Как это? — не понимала я. — Мы не знаем по какой причине, но твой организм дал сбой, так сказать. Мозг перестал реагировать на внешние возбудители. Расскажи, что ты помнишь последнее. — Доктор, вам не кажется, что она еще слишком слаба для этого? — влезла Лисса. — Нам необходимо определить природу такого состояния. — Но она же только что пришла в себя. — Все нормально, Лисс, — успокоила подругу я. Чтобы слышать меня, им придется прислушиваться, но другого выбора нет. — Я была в библиотеке, искала материал для…для доклада по истории моройского мира. Из-за бессонной ночи плохо себя чувствовала и в какой-то момент мне стало совсем дурно, я хотела выйти на воздух, но… — Но? Что случилось дальше, мисс Акэна? — Я не знаю. Помню только неприятный запах, резкая темнота в глазах и тишина вокруг. — Когда вы поступили к нам, у вас был понижен уровень крови в организме… — Это невозможно! Перед этим мы с Розой были у кормильцев. Скорее всего была допущена ошибка в анализах. — Мисс Драгомир, вы сомневаетесь в врачебных показаниях? — Но я же… — Лисса, они не ошиблись. — Что? Что ты имеешь ввиду? — Я не ела тогда. Я специально пробыла там подольше, чтобы вы не заподозрили ничего, но на самом деле я не ела, мне не хотелось. — Не хотелось? Ты с ума сошла? После того, что случилось накануне вечером? .. — Так, а что случилось накануне вечером? — тут же задала вопрос доктор Олендзки. Черт, вот кто Лиссу за язык тянул? — Я жду, девочки. И лучше вам обеим рассказать мне правду. — Дело в том, что… — Лисс, я сама. Понимаете, у меня есть некоторые сложности с магией и когда я все-таки ее использую, это приводит к сильному истощению. А накануне вечером ситуация несколько вышла из-под контроля, что повлекло за собой сильное недомогание. Возможно, из-за этого мне стало так плохо днем. — Почему вы сразу не пришли в медпункт? Вам необходимо было отлежаться, набраться сил и получить определенную дозу крови. — Я была уверена, что справлюсь. — И сейчас уверены? — с сарказмом спросила доктор. В ответ я лишь промолчала. — Что ж, сейчас вам необходимо отдохнуть и набраться сил. Мы вас оставим. — Спасибо, доктор Олендзки.       Доктор вместе с медсестрой ушли, что-то обсуждая между собой. Я посмотрела на подругу, которая все это время сидела тихо, и лишь сжимающая мою ладонь рука моройки напоминала о ее присутствии. Только сейчас я заметила ее усталый вид, небольшие синяки под глазами и искреннюю радость на лице. Ее измученная, но счастливая улыбка говорила о том, как сильно она беспокоилась и как счастлива видеть меня в порядке. В такие моменты я ненавижу себя за то, что заставляю других за себя волноваться. Это не честно по отношению к ним. Раньше Софи часто заставляла меня поволноваться за нее, поэтому мне известно, какого это состояние. — Лисса, а где Софи, с ней все хорошо? — А…да, уже да. — Уже? Что значит «уже»? — Ну… Дело в том, что вы вдвоем попали сюда…в одно и тоже время. — А с ней что? — Не знаю… Врачи не смогли поставить диагноз ни тебе, ни ей. В этом-то и вся загвоздка. Симптомы похожи, но… — Но? — У вас у обеих организм словно дал сбой, просто по какой-то причине перестал работать. Тебя нашли без сознания, и ты не реагировала ни на какие внешние возбудители. Софи же принес Мейсон прямо с урока самообороны. Сказал, что все было нормально, но потом она внезапно упала и перестала видеть, была не в состоянии ни нормально говорить, ни сама идти. Врачи сразу же проверили ее чувствительность, которая оказалась в относительной норме, но зрение, действительно, отсутствовало. Она крепко спала, и врачи не стали ее будить. Взяли анализы, которые, конечно же, ничего не показали и поставили капельницу. — Невероятно… Но что же это такое? Ты же не думаешь, что это все от недосыпа? — Нет, я так не думаю. На самом деле мне удалось пробиться к Софи до того, как у нее взяли анализы. Я воздействовала на нее «Духом» и уловила кое-что необычное — ее организм словно был чем-то отравлен… — ЧТО? Ты хочешь сказать, что мою сестру попытались отравить? Но кому это нужно? — Не совсем так… — Лисса, говори. — Знаешь, это просто предположение… я могу ошибаться. — Лисса. — Помнишь, я как-то говорила, что между вами есть какая-то необъяснимая связь — вы словно соединены невидимой нитью? — Помню. К чему это отступление? — Ну… в общем… — Лисса, не тяни кота за одно место, говори уже! — Когда я исцеляла Софи и почувствовала эту каку в ее организме…мне кажется, она исходила от тебя по этой самой связи. Я, конечно, могу ошибаться, но… — Ты хочешь сказать, что это я — причина плохого самочувствия сестры? — Нет, я думаю, что это именно тебя хотели отравить, а Софи по этой нити перетянула часть этой гадости на себя, именно поэтому ты сейчас здесь в относительной целости и сохранности. — Отравить меня? Ты так думаешь? — Говорю же, что не уверена, но мне так кажется. Тебя исцелить было гораздо сложнее, потому что эта отрава проникла глубже. — Спасибо тебе, Лисса, если бы не ты… Надеюсь никто про это больше не знает? — Конечно, нет, только ты и Софи. Доктора в это все равно не поверят. — Ты и ей рассказала? — Ну, я подумала, что она имеет право знать. — Да, ты права.       Скрипнула дверь и в палату вошла сестра с небольшим букетиком цветов, похожих на те, что стояли в вазе на прикроватной тумбе. Следом за дампиркой вошел Дмитрий, как всегда сосредоточенный. Софи, увидев, что я в сознании, взвизгнула и налетела на меня, словно шторм, чуть не удушив в объятиях. Когда она отстранилась, в глазах блестели слезы, а на губах сияла самая искренняя улыбка, которая только может быть. Я улыбнулась ей в ответ, не в силах что-либо ответить, так как ее вид меня очень растрогал, плюс рассказанное Лиссой внесло свой отпечаток. Дмитрий негромко поздоровался, изобразив мою любимую нежную полуулыбку. Ответом ему стала тоже теплая и счастливая улыбка. Сейчас все, кто мне дорог, были рядом целы и невредимы. К горлу подступил комок, но я вовремя его сглотнула, не дав слезам ни на секунду показаться.       Девчонки, усевшись по обе стороны от моей постели, наперебой стали рассказывать, что произошло за эти два дня моего отсутствия в школе, а также я вынудила сестру рассказать, что было с ней. Беликов, поначалу, стоял в сторонке и делал вид, будто он просто предмет декора не иначе, но мы все же втянули его в разговор. Как выяснилось, именно он принес меня сюда и поднял на уши всех врачей. И, как бы мне не хотелось, но Кирова все же осведомлена о происшедшем. Приходится уповать на то, что она не станет сообщать об этом Татьяне, иначе королева может забрать меня из академии, сославшись на недолжное внимание и охрану. Цветы, что приносит сестра, Дмитрий заказывает из города. Мелочь, а приятно. Софи старается не оставлять Лиссу без внимания — им все еще не удалось вычислить того шутника. Помимо всего этого девочки рассказали много сплетен, но интересней всего стало то, что Ринальди, как обычно, попыталась пустить грязный слух обо мне, но большинство школы, на мое удивление, стали защищать меня и коротышка Мия потеряла часть своей свиты. Что ж, хоть какая-то польза от ситуации. Четыре часа пролетели невероятно быстро, и все ушли. Я осталась абсолютно одна в этой, пахнущей лекарствами, стерильной белой комнате, наедине со своими мыслями. Позже пришла медсестра, поменяла капельницу, спросила про самочувствие, проверила приборы и ушла. Я уставилась в маленькую полоску света, образовавшуюся между половинками штор на окне, слушала противно пищащий аппарат и думала, думала, думала.

***

      Я почему-то просыпаюсь в сидячем положении. Меня слегка потряхивает, будто при движении. Вокруг темно, только где-то впереди вдалеке мигает красная лампочка. Справа через окно-иллюминатор вижу темные облака, далеко внизу горят одинокие огоньки — дома. Я одна. Внутри становится как-то нехорошо: желудок скручивает в тугой узел, к горлу подбирается тошнота. Я определенно знаю, что сейчас что-то произойдет, но что именно не понимаю. Чувство дежавю не покидает меня. И лишь один конкретный вопрос вертится в голове: «Где я и что тут делаю?».       Вдруг странный гул, который доселе был не столь заметен, усилился. Мое кресло стало изрядно трясти, что, не отрицаю, меня напугало. Пытаюсь здраво мыслить, но ничего не получается. Страшно. Слева от меня промелькнула какая-то фигура, очень быстро, что я не успела ее разглядеть. Может, это Софи или Лисса, или Дмитрий? «Куда мы летим» Меня сильно тряхнуло, как будто мы наскочили на кочку. Где-то недалеко послышался негромкий женский крик. Я обернулась на звук, но найти источник в непроглядной темноте не удалось. Мое сидение снова затряслось, а гул стал оглушительным. Не успела я перевести дух, как сидение повторно тряхнуло и раздался оглушительный грохот. Вновь где-то рядом со мной послышался женский крик. Мне хотелось узнать, кто это. Но я подумала что-то сделать, как вдруг чьи-то руки обхватили и крепко прижали меня к сидению. Я была поражена и напугана, поэтому не стала отбрыкиваться, к тому же мне стало как-то спокойнее. «Может, это Софи?» В следующие минуты меня, будто гравитацией, вжало в сиденье, уши стало закладывать, гул стал невыносимо громким. Кто-то слева, кто обнимал меня, стал шептать успокаивающие слова, и по моему телу растеклось приятное тепло, которое будто убаюкивало меня.       В какой-то момент все стихло. Осталась только сила, с которой меня вдавливало в сиденье. Я уже почти успокоилась, но вдруг послышался страшный громкий звук, и как будто какой-то волной меня сорвало вместе с сидением с места. Послышались крики, скрежет металла, звуки ударов — скорее всего это сидения ударялись друг об друга, — и завоняло гарью. Я лежала на животе, прижатая чем-то тяжелым и тихо всхлипывала от боли во всем теле. Казалось, будто все внутри меня горит и разрывается. Вокруг тишина, лишь в голове противный звон. Послышался тихий женский голос и вместе с ним пропало то, что давило сверху. Я сделала вдох и ощутила раздирающую боль в груди, отчего вскрикнула. Моей спины коснулись чьи-то руки, и я почувствовала тепло и покалывание на том месте. Это было довольно неприятно, но пошевелиться было страшно. Я ждала забвенья, но оно не торопилось забирать меня к себе, и я терпела. Когда тепло от прикосновений заполнило все мое тело, осталось только легкое покалывание и никакой боли больше не было. Не веря, я сделала осторожный глоток воздуха и поняла, что больше не больно. Не успела обрадоваться, как вновь раздался грохот, нас тряхнуло, мой спаситель упал сверху, придавив своим телом. Снова раздались ужасные звуки: скрежет метала, жуткий грохот, крики, взрывы где-то поблизости. Нежные, явно женские, руки коснулись моих щек, даруя все то же тепло и легкое покалывание, но сейчас оно успокаивало. И я снова услышала женский голос: такой нежный, приятный, измученный, наполненный любовью и светом. Всего несколько слов: «Все будет хорошо. Ты в безопасности». И я поверила этим словам, безоговорочно и преданно, потому что этот голос не умеет врать. Она не будет мне врать.

***

— Мама! — закричала я, резко садясь на постели.       Вокруг белые, непримечательные стены. На прикроватной тумбе горит лампа и ароматно пахнет свежий букетик цветов. Из-за плотно стянутых вместе штор больше не проникает свет. К правой руке тянется трубка капельницы. Над ухом противно пищит больничный аппарат. Я слышу, как бешено в груди колотится сердце, что отображается на мониторе. «Это был сон… Всего лишь сон…опять.» — Роза, что с тобой? — слышу мужской баритон, но не в силах определить обладателя.       Моей руки касается чья-то теплая ладонь, успокаивающе поглаживая. Медленно поворачиваюсь на источник звука. Глядя на меня с беспокойством и заботой, у постели стоит Дмитрий. Я несколько долгих секунд изучаю его лицо, прежде чем понимаю, кто передо мной и где, собственно, нахожусь сама. В памяти еще крутятся отрывки сна. Мозг просто отказывается обрабатывать информацию и осознавать реальность. Просто молча смотрю в глаза дампиру и стараюсь выровнять сердце биение вместе с дыханием. Он терпеливо ждет, присев рядом на стул. Спустя некоторое время начинаю приходить в себя и осознавать происходящее вокруг, вместе с этим замечаю, что сама вцепилась в руку Беликова, но отпускать не тороплюсь. — Успокоилась? Как ты? Тебе приснился кошмар, — неподдельное беспокойство в его голосе. — В порядке. Д-да, кажется, — все еще туго соображая, выдаю я. — Ты ворочалась, затихла ненадолго, а потом с криком подорвалась. — Я… Наверное, это из-за переизбытка информации. — Хм… — Что? — Роза, ты меня прости, но… — Ммм? — Если я не ошибаюсь, ты кричала: «Мама». — Д-да? — Тебе приснились родители? — Нет, конечно же, нет. — Почему «конечно»? — Потому что их не помню, как они могут мне сниться? Просто меня что-то напугало во сне, поэтому я так закричала. — Роза…ты не умеешь врать. — Я не… — Ты ничего не должна мне рассказывать, если не хочешь. Так что просто ложись и засыпай, еще очень рано. — А ты что здесь делаешь? — Дежурю. — Всю ночь? А когда же ты спишь? — Утром, когда здесь есть, кому за тобой присмотреть. — Думаешь, мне может угрожать опасность? — Ты же не просто так оказалась в больнице, верно? И дело тут далеко не в твоей магии. Мне нужно пересмотреть план твоей охраны и не отходить от тебя ни на шаг. — Не нужно такого. Это просто случайность. — Это не случайность, Роза. Кто-то хотел тебе навредить, в результате чего вы с Софи обе пострадали. — Откуда ты? .. — Софи мне рассказала, что обнаружила Василиса. Не волнуйся, я обещал никому не говорить. Я пробуду тут до утра, так что спи спокойно. — Спасибо, — я искренне была ему благодарна. — Кажется, мне приснилась авария, в которой погибли мои родители. Это уже не первый раз. — Авария? Ты серьезно? — Не знаю. Может это, конечно, плод моей фантазии, но все довольно реалистично. — Значит, ты все-таки вспомнила родителей? — Нет. В моем сне только мама, но я ее не вижу, только чувствую и слышу пару фраз: «Все будет хорошо. Ты в безопасности». — Ну, уже что-то. Возможно, в скором времени память потихоньку вернется. — Думаешь? Хотя, я не уверена, что хочу этого. Столько лет жить, словно до семи лет меня не существовало, а потом вдруг все вспомнить — мне кажется, это будет не совсем просто. — Да, наверное, ты права. А теперь перестань об этом думать, закрывай глаза и отдыхай. — Хорошо. Спасибо за то, что выслушал и поддержал. — Не за что. — Дмитрий, можно тебя попросить? — Конечно, о чем угодно. — Не отпускай меня, — я крепче сжала его ладонь в своей. — Никогда, — уверенно и в тоже время нежно произнес он. И я отключилась.