Batavia

      Одинокие мелкие волны коротко касались влажной ленты берега, окружающей небольшой полумесяц бухты. Песок из-за игры Яванского моря стал похож на вязкий горчичный соус. Приливные воды почти не шумели, наоборот — дарили чувство умиротворения, и сердце послушно подчинялось спокойствию. Вечерний бриз, прогретый дневным солнцем и припудренный нежной пыльцой неповторимых тропических цветов, скользил с суши на море. На прибрежных деревьях колыхались паутиной рыболовные сети. Будто бы призраки они безмолвно тянулись к небу. Тревожные колокольчики, свисающие с уголков невода, подпевали волнам искристым звоном тонкой меди.       Рабочий день давно закончился, следы обслуживающего персонала, а в основном это продавцы охлаждающих напитков невообразимых цветов, утопали в сыром песке и были направлены к мощёной дороге, отделяющей Нижний город от Верхнего.       Ноги приятно обволакивала тёплая вода, а крохотные песчинки щекотали ступни. Маг шёл медленно, на ходу нарочно зарывая пальцы во влажный песок, нефилим шёл рядом. Их руки, казалось, нехотя переплетались между собой, однако ни один ещё не выпустил ладонь партнёра. Оба одеты в джинсы, небрежно закатанные по колено и, болтающиеся на плечах, расстёгнутые рубашки. В руке у Алека кеды с потрёпанными, некогда белыми шнурками, у Магнуса — дизайнерские сандалии.       Выходить вечером на прогулку стало маленькой традицией со дня приезда. Прошло всего несколько дней с момента ночной посиделки на дереве, что означало плюс один со дня наведения портала на стене бруклинской квартирки в совершенно иной мир. Алек не любил перемены, о чём неоднократно напоминал Магнусу, однако тот считал своим долгом подарить нефилиму больше новых ощущений и воспоминаний. Конечно, он не предполагал, что в альбом памяти могут войти фото цветка, жующего твою ногу или бег с препятствием от яванского ягуара...       "Все что ни делается — все к лучшему" — напомнил себе Магнус.       В конце концов, Алек здесь и сейчас. Немного озадаченный, чуток взволнованный — наверняка настраивается к очередному приключению по ночным джунглям. В этот раз он подготовился: два небольших клинка серафима прятались под рубашкой и ещё один неопознанный предмет с ядовитым металлическим блеском выглядывал из-под ремня. В верхнем кармане рубашки теснился стержень стило, ведьмин огонь, к сожалению, пришлось оставить на прикроватной тумбочке рядом с ночником. Всё в Алеке выдавало Сумеречного охотника, даже подаренный Магнусом азуритовый кулон подчёркивал уверенность небесно-синих глаз.       — Всё в порядке? — Магнус склонил голову по-птичьи, сильнее сжимая тонкую ладонь. — Ты напряжён и вздыхаешь каждые пять секунд.       — Считаешь нормальным отправить одно единственное огненное письмо с объяснением об отсутствии спустя несколько дней после нашего внепланового отпуска? — Алек говорил тихо и, если бы не тревога в голосе, Магнус принял бы его лепет за ангельское пение.       — Не люблю, когда ты говоришь длинные предложения. — Маг рассёк ногой наползающую волну. — Обычно в таких случаях ты оказываешься прав.       Что Алек мог предугадать, так это бешенство матери, её горящие гневом глаза и вздрагивающие губы. Если Конклав узнает, а он узнает, к делу подключится Инквизитор, точнее та его сущность, которую зовут отцом. Не сказать, что меньших Лайтвудов воспитывали в страхе перед наказанием за малейшую оплошность, однако громила в робе Сумеречного охотника заставлял толпу мурашек бежать вдоль позвоночника.       — Будет гроза, — лишь сказал Алек после долгого раздумья найти миленький домик в джунглях и остаться в нём до поры, когда его посчитают без вести пропавшим.       — Знаю,— прошептал маг. Алек мог поспорить, его глаза озарились яркой искрой, и это не было похоже на вспышку заходящего солнца хотя бы, потому что оно ещё держало фронт на облачном небе. — Поэтому мы здесь.       — Ясно, — безэмоционально бросил Алек. Именно с этих слов начинались неприятности, которые маг таковыми не считал. — Мне стоит спрашивать для чего?       — Нет, — усмехнулся Магнус.       Ловко и неожиданно он перекрутил Алека под рукой, словно кружась в импровизированном танце, после чего игриво чмокнул нефилима в щёку. Скованность в лице сменилась солнечной улыбкой. Перехватив движение Магнуса, Алек поднял свою руку, через которую, раскидывая веер песочных комков, крутанулся маг. Теперь на его щеке сиял медовый поцелуй нефилима.       В месте, куда Магнус привёл Алека, было на удивление теплее, чем там, за перевалом. Маленькая, врезанная в скалу бухточка охраняла две грудастые лодки, чем-то схожие с индейскими каноэ. Крохотный пляж был мало изрезан следами, большую их часть смыло море и унесло глубоко в толщу сизой воды. Несколько перекосившихся песчаных замков с флажками-водорослями одиноко ждали маленьких рыцарей, защищавших их сегодня днём.       Подойдя ближе к лодкам, Алек заметил громоздкую цепь, обвивающую две лодки. Магнус только эпично закатил глаза и через дымок волшебных искр пробрался на тесную палубу, если таковую можно назвать столь громко. Снаружи старенькое дерево не единожды было перекрашено в яркие цвета, делая его сказочным морским обитателем. Передняя часть вытянута и изогнута — в тёмное время туда ставилась восковая лампа, но Магнус заменил её сине-фиолетовым пляшущим пламенем.       Маг стоял у самого края, на носу, от чего судно колыхалось из стороны в сторону, разгоняя круги серебристой ряби. Благородно протянув руку Алеку, он склонил голову, на что нефилим отреагировал весьма категорично.       — Нет. Не веди себя так, будто я девушка, — пробормотал охотник и без посторонней помощи прыгнул на чёрное морёное дерево. Внутри было сухо.       "Вот упрямец" — подумал маг, но вслух мелодично протараторил:       — Добро пожаловать на борт!       Они плыли. Мерцающая гладь воды мягко обволакивала крашеное дерево. Чуть поодаль возвышался старый маяк. Его время ещё не наступило, поэтому зеркала и лампа, предположительно, были опущены. На фоне заходящего солнца и сгущающихся лилово-синих туч башня выглядела уставшим гигантом, встречающим одинокие судна.       Алек пребывал в нетерпеливом ожидании, в то время как Магнус с трепетом смотрел на него из-под пушистых ресниц.       Вдалеке шумно треснуло небо, и сверкающая паутина молний упала в воду. Нефилим вздрогнул.       — Скоро придёт к побережью, — заключил охотник, подгибая под себя ноги по-турецки. Чёрные локоны развевались, путались на ветру и навязчиво лезли в глаза. — Ты этого добиваешься?       Нефилим сдул прядь с лица.       — Не ворчи, — любезно попросил маг. — Мы ждём. Как Сумеречный охотник, ты должен знать цену ожидания. — Мягко он провёл тыльной стороной ладони по щеке Алека. — Я познал её лишь только после первой встречи с тобой.       Что Алек знал точно — Магнус умеет управлять словами. Из него же они вылетали комом, поэтому душещипательные речи не были его коньком. Как-то раз Магнус заверил Алека, что тот мыслитель, а не болтун, каким был он сам в мастерстве, накопленном за несколько сотен лет.       — Долго ещё? — Не успел Алек спросить, как перед глазами пронеслась ослепляющая вспышка. Вода взволнованно качнула лодку в сторону и несколько капель смогли пробраться внутрь.       — Не знаю, золотце.       В ответ Нефилим шумно вздохнул, откидываясь на шершавый бортик с краю. Магнус выглядел раздражающе спокойным и, кажется, что-то шептал себе в ладони. Не иначе как наколдовал пончик...       — Знаешь, апельсиновое дерево может существовать семьсот лет, к тому же апельсины повышают сексуальную активность и... — Магнус удивлённо помахал рукой перед носом Алека. — Что? Ничего странного, разве что для шизофреников, — он прокрутил ладонью у виска, — запах апельсинов сменяется пиццей.       Алек благоразумно выдержал паузу, переваривая внезапный клубок информации, шерстью застрявший в голове.       — Ты так много раз сказал "апельсины", что у меня перед глазами стало оранжево и, — он вздёрнул вверх указательный палец, — это не молнии.       — Всего-то трижды! — возразил Магнус, наконец, убрав руки ото рта.       — Даже не спрашиваю, зачем ты мне это наговорил. — Алек хотел ещё что-то добавить, но новая мысль опередила его слова раньше, чем те успели вырваться наружу. — Почему трижды?       Магнус расцвёл. Кажется, Алек сумел попасть в колею его логических умозаключений и, если дальше так пойдёт, скучать в ожидании им не придётся.       — Потому что, Александр, три раза всегда рождают волшебство. Смотри, — с очаровательной улыбкой произнёс он и раскрыл ладони.       На запястье блеснула тонкая серебряная цепочка, такая же держала синий камень на шее Алека. В руках Магнус держал яркий фрукт, о котором упоминал минуту назад. Спустя мгновение его уже держал Алек, с силой надавливая на оранжевую кожуру.       — Три желания, три пути, три...       — Я понял, — перебил Лайтвуд, протягивая магу половинку апельсина без кожуры и даже без белых горьких ниточек. Как он это сделал, Магнус решил спросить потом. — Коль трижды ты произнесёшь моё имя с третьим всадником зари, то трижды я отвечу, что хочу...       — Не будь противным! — вмешался маг.       — ... тебя, — договорил Алек. К его словам добавился небесный взрыв и под шум электрического треска Магнус повалил его на дно лодки. От неожиданности нефилим чуть не поперхнулся долькой апельсина.       — У нас ещё есть время, — прошептал маг, провёл губами по ключице, вверх по шее и остановился лёгким поцелуем на виске.       — Время до чего? — сдавлено проронил нефилим, зарываясь пальцами в спутанные волосы Магнуса.       Какая разница — есть время, нет его, будут они ждать или нет — жизнью движет настоящее. И на данный момент настоящее вышло за поля стандартного сценария.       Магнус целовал Алека так нежно и безмятежно, что ответы на все вопросы утопали во всплесках моря. Всполохи грома растворялись в шумном дыхании, тёплым лучиком ласкающим кожу. Алек жадно притягивал мага ближе, не пропуская ни миллиметра загорелого тела. Руки бесстыдно гуляли по спине, забирались под тонкую полоску джинс, стыдливо сжимали ягодицы и снова невозмутимо возвращались к выступающим позвонкам. Поцелуи разгорались, становились сочными и сладкими, как апельсиновый нектар. Замечательный фрукт, даже если Магнус приукрасил его свойства. Пока нефилим изучал игру мышц под горящей кожей, маг терял голову от прикосновений дрожащих рук, биения сердца под собой и щекочущих стонов на губах. Он не знал, какое существо пробудило в Алеке столько страсти, но оно ему нравилось.       Алек шепчет его имя взволнованно, тревожно, что заставляет мага забыться в себе. Перед глазами рождения новых Вселенных с мириадами звёзд, пока реальность тревоги не пробуждает его от грёз.       — Магнус, — сначала шепчет нефилим, нехотя опуская свою руку к шее, где извивались чернила руны выносливости. Развернуться было сложнее всего, да и никто этого не хотел. Однако, что было, то произошло. — Магнус, руна... Она светится. Невозможно.       — Это не руна светится, — с загадочной улыбкой сказал чародей, проведя по витиеватым линиям указательным пальцем. Всего секунда понадобилась для того, чтобы встать. Алек в замешательстве подтянулся следом. — Они пришли.       Кто такие "они" Алек узнал мгновенно. Начиная от верхушки башни маяка, по гребням волн, в воздухе — везде, куда бы он ни посмотрел, даже на бортиках лодки, на его плечах и в волосах Магнуса сияли крошечные бело-голубые огоньки. Тусклыми пучками они кружились в медленном вальсе, словно снежинки первого снега, таяли и снова вспыхивали крохотными звёздами. Алек зачарованно коснулся одного и тот, играя, прошёл через его руку, слабо покалывая ладонь. Он уже видел подобное — проекции часто использовали вампиры на заседаниях Конклава. Однако это сотворила безграничная сила природы. Удивительно, как бестелесное существо может создать разрушающие стихии и нечто прекрасное, загадочное, такое, что было воспето и запечатано в стихах древних легенд и сказок. А ведь мир, где живёт волшебство, не знает сказок. Есть примитивные, которые так погрязли в будничной рутине, что забыли, как выглядит чудо. Волшебство в сердцах, стоит лишь поверить, и ты на краю мира танцуешь с нефритовым драконом.       Совсем близко раздался недовольный рокот небес, и огоньки задребезжали, прижались к воде и вспыхнули розовым.       — Что это? — Алек чувствовал себя невероятно бодрым. В любом случае, если Магнус спокоен, как улитка, применять оружие охотника ему не придётся. А вот от зонта в скором времени он бы не отказался.       — Когда живёшь бок о бок с магией, — Магнус фыркнул, поправляя себя. — Когда ты и есть магия мало что может показаться удивительным, волнующим, первозданным, словно смотришь через эпохи жизни, где человека ещё не существовало. Вещи не кажутся невероятно новыми и притягательными волшебством своей сущности. — Магнус грустно улыбнулся, но его глаза не выглядели печальными. — Огни святого Эльма, морские путники, дети русалок...       — У русалок есть дети? — громким возгласом удивился нефилим и его брови комично нахмурились под тяжестью вопросов. — Но как? Как они...кхм. Они ведь русалки, — последнее он произнёс так, будто держал за щекой лимон. — У них хвост и нет... нет ну-у...       Магнус расхохотался так громко, что огоньки на бортиках юркнули через шершавую доску и упали в воду. Алек покрылся незнающим румянцем, только бы Магнус не назвал его глупым.       — Я образно, золотце. И всё же, если тебе стало интересно, откуда берутся русалята, я расскажу тебе утром за чашечкой Копи Лувак (1).       — Не стоит, — смущённо сказал Алек и устремил взор прекрасных глаз на горизонт.       Впереди было темно: солнце скрылось за атласной лентой воды, а небо походило на густые разводы чёрно-синей краски со случайными брызгами тающих огней. Молнии раз за разом хлестали морскую дорогу, угрожающе надвигаясь на побережье. Начали падать первые капли.       — Они исчезают. — Алек опёрся локтями о бортик, подпирая ладонями голову. Магнус обнял его сзади. Тепло, исходящее от тела мага, заставляло каждую клеточку трепетать, отчего нефилим слабо вздрагивал. — Печально наблюдать за исчезновением редкого явления. Никогда не знаешь, увидишь ли ты подобное снова.       Ещё несколько пучков растворились в вихре ветра, за собой оставляя лишь рассеянные капельки, медленно опускающиеся в воду, словно лопнувший мыльный пузырь.       — Нам пора, гроза совсем рядом.       — Нет, — упрямо отреагировал Алек. Рука потянулась к огоньку, но тот не думал задерживаться и взмыл вверх, после чего испарился. — Ещё нет. Ты сам говорил: мир гонится за чудом, а на самом деле убегает от него. Дай мне минуту.       Судно колыхнулось. Под гребнями волн ещё можно было разглядеть морские камни, однако темень надвигающихся туч заслоняла собой вид на зернистое дно.       — Не будь ребёнком, — Магнус одёрнул нефилима за руку в попытке поднять его, — через минуту тебя унесёт в открытое море, если будешь упрямиться.       — Магнус! — вырвался из рук охотник и, не рассчитав силу, всплеском вылетел за борт в объятия серых волн. Следом, предварительно качаясь, нырнул маг.       Оба вынырнули одновременно, хватая ртом воздух. Волосы липли к лицу, вода струилась по прилипшей к телу одежде. Вода не такая уж и холодная, какой казалась из-за неестественного цвета грязного льда. Хуже стало спустя пару мгновений — небо разорвалось, словно мешок, наполненный серпантином, и загрохотал ливень.       — Как быстро меняется погода, — стуча зубами, пробормотал Магнус. — Сначала ты нежишься в тёплом бризе, а вот ты уже стоишь продрогший до нитки под свинцовым дождём.       — Извини, — виновато прошептал Алек. Из кармана он достал стило, чтобы нарисовать согревающую руну и в этот момент сквозь плечо обернулся маг. — Будет нечестно, если руна достанется только мне?       — Только если ты мне подаришь тёплую ванну с сугробами из розовой пены.       — Почему розовой? — Алек недоверчиво приподнял бровь.       Ещё несколько шагов осталось пройти к берегу.       Магнус не ответил, подождал, когда Алек коснётся ногами относительно твёрдой поверхности и уже вместе они побегут под крышу рыбацкого домика, крышей которого служили пальмовые листья.