Ugly people in ugly world

***

Она всегда терялась, когда ей говорили, что она красивая. Было непривычно смотреть в зеркало и осознавать, что на неё смотрит не безобразная толстая и прыщавая девчонка, а привлекательная худенькая девушка шестнадцати лет. Её глаза горели неподдельным любопытством, когда она пошла на первую в жизни вечеринку; а когда она обнаружила, что вокруг неё стайками собираются всевозможные юноши, что-то в них вспыхнуло, - в шоколадно-коричневых, с миндальным отливом, глазах, заплясали чертенята и витиевато завальсировали кинжалы. В её детском ротике появился горько-пестицидный привкус алкоголя, что она долго и старательно перекатывала на языке, упорно стараясь убедить себя в том, что это привлечёт ещё большее внимание со стороны противоположного пола. Не прошло и нескольких дней, как её костлявые пальчики уверенно обхватывали сигарету, а в затуманенном рассудке уже рисовались заманчивые образы дальнейшего безумия. "Поддельная взрослость" привлекала Мартину с необычайной силой, - она тянулась ко всему, что убивало её. И спустя полтора месяца разгульного образа жизни, она наконец нашла кого-то, с кем бы ей хотелось ступить на следующую ступень взросления. Он был самым богатым парнем в городе, и от одного его взгляда девушки начинали сходить с ума и вытворять "неправильные" вещи. Она была наслышана о нём, пока он пребывал в длительном деловом путешествии с отцом, - достаточно, чтобы по его приезду уединиться практически без надоедливых и никому ненужных прелюдий. Мартине нравился его вкус на её губах. Она получала какое-то особое удовольствие, ощущая, как его язык проникает в её рот, как его потные руки скользят по выпирающим из-под топа ключицам, как обрисовывают узор сведённых воедино лопаток, как плавно опускаются, секунду задерживаясь на тонкой талии, на бёдра и ягодицы. Ей нравилось, как он снимал с неё хлопковую ткань чёрной майки; нравилось, как он прокладывал влажную дорожку из поцелуев от прикусанной им же мочки уха до худых плечей, наматывая на палец исправно выбивающийся из свободной косы русый локон. Так бы могло продолжаться вечно, если бы однажды ему не захотелось большего, - её. А она не хотела его. Забавно, конечно, было играть с ним, переполняя снятую в отеле на окраине города комнату похотью, но Королева не хотела лишаться того, что она потом не сможет вернуть. Да и он, - Мартина знала точно-наверняка, - не был Королём. Он был шутом; он был подделкой. И когда она выходила из его комнаты, преследуемая разгневанными криками и "обзывательствами", она внезапно поняла одну вещь, - она тоже была пустышкой. Абсолютно бессмысленной и бесцельной, существовавшей исключительно среди тех, кто пресмыкался и поклонялся её распущенности и пустоте. И она стремилась выплыть, но клоака прожитых в этой пошлости дней крепко привязала её сердце. И она перегорела, - былой огонь и скачущие бесенята обратились потухшими угольками и воющими в ночи демонами. Ей было действительно страшно, - она ощущала, как внутри вопит испуганная маленькая девочка, а в голове, - она слышала и чувствовала, - поселилась Банши, не дающая ей даже существовать в мире. Стоессель понимала, что надо бежать. И она бежала.

***

- Сегодня, - Мартина нервно щёлкала зажигалкой, ожидая, когда, наконец, назойливый учитель объявит её, и она сможет окунуться в учёбу, - к нам вернулась наша хорошая ученица, которая покинула нас два года назад. Надеюсь, все её друзья обязательно вспомнят о том, какая же она замечательная! Поприветствуем Мартину Стоессель, ребята! - закатив глаза от пронёсшегося по классу гула и хохота, девушка сплюнула мятную жвачку, спешно выдавливая на руку новую. Она недовольно поморщилась от схватившего за язык мятного холода. Пора было войти. Глаза одноклассников озарились чем-то, отдалённо походящим и на восторг, и на ужас. Мартина, едва удерживаясь от победной улыбки, медленно прошествовала к парте среднего ряда. Она ощущала, как все окружающие внимательно изучают её. Впрочем, волноваться ей было не о чем, - она взяла в привычку выглядеть превосходно. Всегда. И сегодняшний день, ничем не выбивающийся из привычной колеи осенних дней, не смог испортить её планов, - чёрные кеды на высокой подошве, тёмные капроновые колготки, шерстяные гетры и бардовое платье, едва прикрывающее округлые ягодицы идеально подчёркивали все изыски её словно выточенного тельца. И Стоессель это нравилось.

***

- Ты очень изменилась, - наперебой вторили приторно-глупые одноклассники, видимо наивно питающие иллюзию, что Стоессель можно заполучить столь дешёвой лестью. - Я знаю, - снисходительно улыбаясь, отвечала она, недоверчиво поглядывая в сторону исподлобья косящейся на неё Мерседес. - Мерседес Ламбре, первая "звёздочка" школы, - отрывая озадаченный взор, едва слышно пробубнила она, - интересно... - Что именно, милая незнакомка? - Мартина слегка встрепенулась, услышав абсолютно незнакомый голос рядом. - Мама учила меня не разговаривать с незнакомцами, - безразлично отрезала девушка, как бы пропуская мимо ушей неудачную попытку привлечения внимания. - Тогда самое время познакомиться, загадочная одноклассница. Я Ксабьяни, - он протянул руку, но Мартина лишь окинула его оценивающим взглядом и пренебрежительно кинула: - А полностью? - Ксабьяни Понсе Де Леон, мадемуазель, - он поднялся и театрально поклонился. - Я Мартина Стоессель, - в конце концов, шатенка расслабленно выдохнула и представилась. Она только сейчас заметила, что сидящий рядом парень ослепительно улыбается, демонстрируя белоснежные зубы. Он показался ей весьма привлекательным, если не сказать большего, - этот мальчик с обворожительными миндально-карамельными глазами и тёплой кожей казался ей красивым. И на секунду ей представилось, что он будет близко-близко, и она тоже пропитается его теплотой. Но потом она вспомнила, что она мрак. И твёрдо решила, что не позволит ему упасть за ней. - А не составишь ли ты мне, о прекрасная Мартина Стоессель, компанию для похода в столовую? Ибо я с утра ничего не ел, - с той же напущенной серьёзностью важно добавил он, протягивая руку девушке, чтобы та поднялась. - Я с удовольствием схожу с тобой, если ты обещаешь перестать говорить как персонаж "Шекспира", - она тоже растянула губы в улыбке. - Для тебя всё, что угодно.

Если бы ты знал, глупый мальчишка, сколько всего ей угодно.