Ugly people in ugly world

...нам судьбой суждено встретиться снова в одном из февральских дней. Делаю ставку на тридцать первое. Иосиф Бродский

***

Каждой межклеточно-межрёберной, - она знает его. За те два с небольшим года их безобразно-изогнутой бесконечности, что они нескончаемо кричали, а затем, в порыве обвалакивающе-дотошной похоти, вжимали друг друга в стены туалетов школы, Мерседес успела изучить его абсолютно идеально: каждый изгиб его безупречного тела казался ей своим-близким; близким, но поразительно не-родным. Она никогда прежде не видела столь искусного манипулятора, коим являлся Хорхе Бланко. Не имея ничего, кроме родительских денег, филигранно-неприкосновенного великолепия и колюче-перечной дерзости, он умел так безошибочно видеть-людей-насквозь, моментально определяя их слабости и пороки. Так, как перед ним, не преклонялись не перед кем из известных ей личностей: он умел обольщать всех, не обладая при этом способности говорить мягко-ласково. Его баритон всегда был медово-обжигающим, и порой, когда он говорил, хотелось уничтожить себя, - он ознобом проникал в затуманенное речами сознание, выискивая всё, что могло бы хоть как-то увеличить его влияние на всех и вся. Воспитанный в изысканно-элитном обществе, обученный лучшими гувернёрами французскому, английскому, химии, физике и психологии, на которые он в школе делал особый упор, дабы поступить в институт "Лиги Плюща", говорящий на заоблачно-притягательном языке, - он с самого детства был окружён первоклассными лгунами-гениями, от которых, подобно губке, впитал умение подчинять глупых людей. Для него не было ничего привычнее, чем разбивать сердца простушкам, учащимся с ним в одной школе; и не было ничего забавнее, чем наблюдать за человеческими муками. Он всегда выглядел по-дьявольски замечательно: с иголочки сшитые по нему костюмы на торжественные мероприятия, самые дорогие вещи повседневного стиля от ведущих брендов. Он был высок и статен, каштановые волосы либо были уложены лучшими парикмахерами, либо небрежно взъерошены, что естественно, было заранее предусмотрено как атрибут образа. Всё в нём привлекало юных леди, но не Мерседес: её особенно завораживали глаза. Они были подобны потухшим уголькам, от которых отлетали искорки его пламенных демонов страсти. И Мерседес до мурашек пробирало это чувство, что она проникала в Ад, когда он был рядом. Потому что Ламбре явно знала: если Ад есть, то он заключён в этом человеке.

Безумном.

***

- Ты когда-нибудь ешь? - уплетая слипшуюся пасту и попутно исподлобья наблюдая за расслабленно улыбающейся Мартиной, шутливо вопросил Ксабьяни. Девушка поморщилась от крайне непрезентабельного вида его кушанья. - Разумеется, - в подкрепление собственных слов, она задорно утащила ломтик картошки фри, за что получила возмущённо-раздосадованный шлепок по кисти от наиграно-оскорблённого мексиканца. - Но что, позволь спросить, я должна есть, когда ты так нагло не делишься со мной этими питательными кусочками масляно-жирного и пережареного до крайней степени картофеля?! - Я не делюсь едой, - по-прежнему театрально-обиженно пробормотал парень, - даже с девушками. - Даже с обаятельными? - в глазах Мартины сверкнул недобрый огонёк, и она как-то нервно прикусила губу. - Даже с очень-очень красивыми, - без нотки иронии и с какой-то особенной мрачностью проговорил шатен. - Могу принять это за комплимент? - недоверчиво протянула девушка, лукаво улыбаясь уголками губ. - Я готов делать тебе комплименты каждую секунду, - внезапно громко воскликнул Ксабьяни, - ты заслуживаешь этого. Я искренне недоумеваю, отчего у тебя нет парня. Мартина застыла, перестав, кажется, даже дышать. Зрачки почернели и остекленели, а сердце забилось с периодической частотой, останавливая до этого размеренно приливающую к щекам кровь. На горле осел пепел этих пронзительно-ранящих слов, обдавая её грудную клетку холодной волной негодования и боли. - Это неважно, - она ощутила какой-то стыд и нервно-разозлённо поднялась, - не лезь в это, хорошо? - Стоессель спешно пошла прочь от столика. - Почему, Мартина? Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы утвеждать, что ты хороший человек... - Ни черта ты не знаешь, - не дав Ксабьяни договорить, жёстко отрезала она.

***

Мартина сидела на кафельном полу женского туалета, безразлично наблюдая за серым угрюмым небом и потягивая вишнёвую электронную сигарету, - за невозможностью употребления настоящих в учебном заведении. Она кинула броский взгляд на часы, - половина первого. Она шумно выдохнула дым, опираясь на стену, когда дверь вдруг распахнулась. Мартина плотоядно улыбнулась: - Я ждала тебя, - приближаясь к парню, гулко прошептала она. - Я знаю, - жадная улыбка прорезалась на его губах, оголяя белоснежные зубы.

Хорхе Бланко пришёл забрать душу Мартины Стоессель.

Жаль, что у Мартины Стоессель её нет.