Сыны Малала

— Поднеси их ближе, Картогэл! Я не собираюсь резать их там, только чтобы потом тащить голову до этой ямы! Двигай! Скоро сюда прибудут последователи ложного Императора-начнется резня! Ты ведь хочешь ощутить кровь гвардейцев на своих губах? Другой Повелитель Ночи ничего не ответил, а лишь забился в диких судорогах-разум космодесантника был поражен проклятием своего ордена-способностью предвидеть свою смерть. Воин уже несколько раз переживал свою смерть, разрывая створки своего сознания об безумие предстоящего будущего. Он постоянно твердил, что его заберет "черный дракон с рожей волка". — Ты достал уже дрожать! Тащи гвардейцев-пора приносить жертвы. Темный воин лишь молча потащил трех завязанных гвардейцев к месту жертвоприношения. Повелители Ночи не поклонялись какому-то определенному богу Хаоса, а обращались к эфемерным божества в случае надобности. Такой момент настал-нужно было спрятаться от надоедливых эльдар и подготовиться к приходу служителей "Золотого трупа". — Ну же! Трое гвардейцев продолжали ерзать, трястись и пытаться откусить у друга кусок плоти. Они клацали по воздуху своими зубами, но Картогэл специально связал их туго, не давая шанса безумцам съесть друг друга-богам нужны были целые жертвы, а не остатки от них. — Итак, все готово! Нужно только попросить у "Переменчивого бога" наложить на нас пелену и глупые пришельцы не смогут от следить наше местоположение. Когти космодесантника сверкнули своими острыми концами из перчатки воина, он подошел к слепым глупцам и подготовил свой ритуал, проговаривая мольбы к Тзинчу. Гвардеец пытался откусить перчатку Повелителя Ночи, но лишь повредил свои зубы об холодный адамантий. Эта картина рассмешила прислужника Ацербуса. — Ха! Жалкий человечишка! Ничего не можешь-только и делаете, что мечтаете об трупе, что уже давно разлагается, восседая на троне из золота. Ваша любовь больше похожа на некрофилию, чем религию. — продолжал издеваться морпех. Гвардейцы продолжали рычать от голода и рявкали друг на друга, пытаясь откусить лакомый кусочек от плоти людей. Повелитель Ночи устал смотреть на это. — Картогэл, начинай ритуал! Лорд-чемпион Балгок приказал удовлетворить переменчивого бога, зарезав нескольких гвардейцев, что были найдены на ближайшем порту. — И про этих сопляков говорил Лакторек? Что в них опасного? Посмотри на это убожество. Горзел провел своим острым когтем по щеке солдата, проводя линию до ушей человека. Легким движением ушная раковина слетела с головы солдата, окропив кровавым фонтаном снег, но тот никак не среагировал на потерю, напротив, гвардеец пытался дотянуться до оторванного органа, щелкая своими зубами и продолжая рычать животным голосом. — Что с ними не так? Почему они вечно хотят жрать?! Горзел потерял контроль над собой и схватил первого попавшегося пленника, и посмотрел ему в глаза. Бледная кожа космодесантников ночи была неотъемлемой частью детей Конрада-их пепельная кожа лишь доказывала их оторгание человеческих черт в пользу устрашения. На поле боя эти воины казались дьяволами во плоти, порхающими на своих дьявольских крыльях, кто воспевал смерть среди борьбы и пролевая кровь не для Кровавого Бога, а просто потому, что это было их единственным желанием. Они были узниками своей кровожадности. А сейчас Горзел встретился с пленником другой болезни-голодом. Глаза гвардейца были устремлены в космодесантника, не показывая страха или отчаяния, в них была видна только первородная ярость и необузданное желание сожрать всех, кто окружал его. — Посмотри в эти глаза. — повелитель ночи сворачивал голову гвардейцу, желая предоставить лицо человека своему брату, но Картогэл лишь злобно заорал-жертвы должны были остаться живыми до жертвоприношения, а одну из жертв Горзел только что лишит такой чести. — Успокойся! Не видишь-он был дефектным. Боги не приняли бы такого. Картогэл хотел закричать на своего брата, но не мог-опустошение его разума совсем затупило морпеха. — Давай-пора начинать! Картогэл окропил нож своей кровью, пройдясь им по своему языку и начал свое песнопение на, на ему одному известному, языке. Зазывая духов эфемерного пространства, он стремился утешить жестокие творения Варпа, предлагая им свои жертвы и море крови. Но переменчивого бога не интересовала ни кровь, ни жертвы. Картогэл знал это и поэтому предлагал ему другое-жертвы, подверженные неизвестной болезни. Среди космодесантников-предателей ходили легенды о вражде Тзинча с Гнилым Богом, Нурглом и поэтому повелитель ночи считал, что Тзинчу пригодятся такие жертвы для экспериментов и безумных изменений. Горзел смотрел на этот процесс и задавался вопросом об его надобности. Он был воином легиона Повелителей Ночи-орден, чьим кредо являлось ужас врагов и жестокие удары по телу соперника. Но почему им было так необходимо спрятаться от жалких эльдар-тонкие пришельцы не выдержали бы напор яростных солдат тьмы, их ружья тупились бы об темные доспехи солдат, их тонкий разум помутнелся бы от вида их когтей, заляпанных в крови их братьев. Дрожь пробежалась по телу Горзела-неконтролируемая жажда крови давала о себе знать. — Ну же! Быстрее! Картогэл продолжать отрицать существование своего брата, погрузившись в ублажение богов Имматериума. Кровоточащая рана открылась между двумя морпехами, испуская из себя длинные отростки, тянущиеся к Картогэлу. Повелитель Ночи начал кричать от неконтролируемой боли, что принесли щупальца синего цвета, воткнувшись в лысую голову морпеха и пронизывая его череп, и ковыряясь в сознании, выискивая самые аппетитные для бога перемен фрагменты из жизни космодесантника. — Прости, брат, но мне приказали принести в жертву и тебя! Хахаха! — пространство наполнилось смехом Горзела. Он продолжал смеяться, наблюдая, как его полу-мертвого брата, разделывали щупальца Варпа, не желая делиться с кем-нибудь другим. Множество тварей Имматериума стремилось вырваться из своей мира в мир смертных, переступая через других тварей, желавших испить кровь демонолога. Кровавые бесы Кхорна вылуплялись из падающих капель крови Картогэла, сражаясь с изувеченными насекомыми Нургла, кто вылезал изо рта страдавшего псайкера, пока на весь эту пытку смотрел Горзел. Гвардейцы тоже не смогли сдержаться от потока безумия и некоторые из них забились в судорожных конвульсиях, выплевывая белую пену изо рта, крича непонятные фразы о "черном драконе". Горзел огляделся на гвардейцев, услышав знакомые слова. — О каком черном драконе идет речь? — рычал Повелитель Ночи — Что эта за тварь? Горзел желал узнать об этом существе. Он собирался найти его после всех этих бессмысленных преплясок вокруг богов:он поохотиться на голову этого дракона, а после, покажет ее свою командиру и заберет и его голову, и в итоге Горзел станет командиром Повелителей Ночи. А затем, и лорд Ацербус станет следующим. Эти мысли поразили Горзела. — Что это такое? Никто из Повелителей Ночи не смел и подумать об предательства над Лордом Тьмы Ацербусом, да и все считали, что это невозможно-победить демон-принца, преисполненного жаждой крови. Откуда эта идея могла взяться у космодесантника. Привязанные гвардейцы неожиданно для морпеха стали рычать непонятное слово или имя "Малал". Они гортанными звуками взвали к этому существу или силе. — Заткнитесь! Немедленно! Пленные послушались разозлившегося космодесантника, но кто-то среди них все еще издавал булькающие звуки и продолжал твердить это слово. Не сдержав команды все гвардейцы вернулись к своим окрикам этой твари. Через несколько мгновений воздух наполнился стенаниями Картогэла, кого продолжал терзать Варп, наполняя разум отростками безумия и гортанной песнью обезумевших от голода гвардейцев, кто выкрикивал лишь одно слово:"Малал". Только одно слово проносилось меж солдат, даруя им силу выкрикивать это имя дальше и наполняя ужасом Повелителя Ночи. Горзел был поражен действиями гвардейцев-один только образ космодесантника ночи должен был уничтожить боевой дух солдат, но пленные лишь продолжали напевать это имя. Малал. Горзел не слышал ничего, кроме этого имени. Малал.Даже его собрат по ордену кричал это имя. Малал. Горзел приготовил свои когти и собирался подойти к своим жертвам, собираясь лишить их жизни и остановить надоедливые крики гвардейцев. Ему надоело, что никто его не боялся. Его терзали слова, доносившиеся из его края сознания. Малал. Горзел повернулся на неизвестный шепот со спины и мог лицезреть виновника всего того, что происходило сейчас. На одну половину черный доспех, что символизировал темное нутро вселенной, этот цвет олицетворял конец всего, что когда-то могло существовать, в то время как другая половина доспеха была окрашена в белый цвет, символизирующий начало всего естества. Но на этих воинов не распространялась философская идея о вечном начале и о вечном конце. Эти цвета символизировали для них лишь отрицание разницы между светом и тьмой-им были безразличны причины, по которым кто-то встал на сторону зла или добра. Сыны злобы предали человечество, отказавшись от его идей, вероисповеданий и образа жизни, но они также не приняли и устои предателей, чьи грехи казались бессмысленной потерей жизни. Для них было важно одно-уничтожение и было абсолютно не важно нужно было ли уничтожить добрых последователей пути Императора или же скрести ножи с жестокими слугами извращенных богов Имматериума. Малал ненавидел одинаково всех. А так-как Сыны Злобы считались сыновьями Малала, они ненавидели всех не с меньшей силой. — Это ты с ними такое натворил? Горзел хотел знать правду об скрытом ордене последователей Малала. Они несли дурную славу, как среди любителей Императора, так и среди сектантов Хаоса. — Отвечай, гнилой глист! Или я оторву тебе голову! Черно-белый морпех молча наблюдал за Повелителем Ночи, пока его длинный, окрашенный в светло-белый и темный цвета плащ развивался на холодном ветру этой мертвой планеты. Длинный кинжал с темным лезвием шептал своему хозяину о пролитие крови этого космодесантника, даже Горзел слышал эти слова, но считал, что это лишь шепоты Варпа из портала доносились в его голове. Но голоса, что шли из холодного металла оружия, доносились из измерения, которое даже боги Хаоса стремятся уничтожить-говорят, что Темный Дракон Малал обитает в темном пространстве Варпа, что было создано темницей для таких созданий, как некроны с их божествами К'Тан, чья сила черпалась из самого космоса. Эти Боги противостояли Хаосу, желая получить контроль над всей вселенной, но лишь уснули мертвым сном, пока молодые, по меркам божеств некронов, боги Хаоса делили свои владения. Яма, созданная всеми богами для удержания К'Танов в ней была забыта, пока Малал не восстал против всех. Тогда эта клетка наполнилась единственным существом, о существовании которого стремились забыть. Но шепот Малала доносился через миллениумы световых лет и достиг ушей Горзела, передававшихся через кинжал Сына Злобы. Горзел не вытерпел холодного взгляда прислужника Малала и с диким ревом набросился на воина, взлетев на своих крыльях. Сын Малала отступил от места падения Повелителя Ночи и схватившись за свой нож, ударил морпеха своей свободной рукой по челюсти. Горзел лишь яростно завопил, достал свой пило-меч и стал размахивать им, стараясь отрубить Сыну Злобы все, до чего могло дотянуться его оружие. Горизонтальный удар по пластине брони лишь слегка царапнул окраску, пустив несколько искр. За эти ударом последовало другой, направленный прямо в плечо молчаливого воина. Удар пришелся на сочление пластин и потребовалось большое усилие, чтобы зубцы пилы вонзились глубже. Снопы искр орошали лицо безумного Повелителя Ночи, касаясь его кожи и прижигая их в этих местах. Сын Малала продолжал молча смотреть на лицо космодесантника. Черно-белый воин совершил сильный удар кулаком снизу, ударив в грудную клетку врага, от чего последний громко выругался и ненадолго спустил курок меча-пила остановила свое вращение. Своей другой рукой, вооруженной темным кинжалом, Сын Злобы попытался воткнуть в лицо Повелителя Ночи, но тот лишь лишь отлетел на своем крылатом ранце. Громкий треск последовал за тяжелым приземлением космодесантника и оба врага синхронно помчались друг на друга. Горзел поливал снарядами из своего болтера, пока его острые когти покоились в перчатке. Меч Горзела продолжал торчать из плеча Сына Злобы, выбрасывая струи крови, когда тот совершал движения своей рукой. Схлестнувшись в ближнем бою, Горзел выпустил свои когти и вонзил их в локоть свободной руки Сына Злобы, пока другая его рука палила из своего болтера в нагрудник, где красовался злобный бело-черный череп. Сын Злобы тоже не оказался простым бойцом-пока Повелитель Ночи размахивал своей когтистой рукой, слуга Малала блокировал все удары ночного воина, но пропустил последний, нацеленный в локтевой сустав воина. Тогда он ударил своей головой по не защищенной Повелителя Ночи. Последний издал злобный рык и даже не схватился за свой разбитый нос. Набросившись на врага на своих крыльях, Горзел посылал волны ударов своими когтями, делая острые порезы на обшивке брони. Собираясь совершить очередной замах, рука Горзела была заблокирована Сыном Злобы и он проткнул открытый глаз Повелителя Ночи. Крики боли пронеслись по полю. Повелитель Ночи проиграл Сыну Злобы. Эта битвы символизировала силу одного ордена, встретившаяся с силой другого легиона. Варварство сынов Малала оказалась сильнее злобных убийств детей Конрада. Кровавый фонтан сочился из раны Горзела, он пытался вытащить нож, но, казалось, что кинжал не желал этого. Волна непонятных слов пронеслась в голове Повелителя Ночи, и кровь мистическим образом капала не на ледяную землю этой планеты, а малой струей двигалась к кончику ножа. Собираясь в одном месте, Горзел видел, как его политая кровь затвердевала на лезвии ножа, удлиняя сам кинжал. Это выглядело так, словно кинжал рос от крови побежденных врагов и Горзел стал лишь очередным продолжением этого ножа. Последнее, что мог расслышать в своей голове Горзел были слова, которые он унесет с собой в Имматериум и затем расскажет Богам Хаоса, когда они спросят его о его смерти. И испуганным голосом, словно забитый в угол раб, боящийся плети своего хозяина, с ужасом в сердце, когда бедная женщина слышит голос своего убийцы за дверью, со страшными мыслями, которые покрывают разум молодого бойца, кто впервые попал войну, Горзел скажет, что за смерть пришла к нему. И скажет он не гордо, как рассказывают последователи Кхорна, описывая кровавые балы, не как рабы удовольствий Слаанеша, что будут описывать похабные подробности своей грешной жизни, не как любители Дяди Нургла, что будут просить об вечной и больной жизни бессмертных воинов чумы и даже не как знатоки потоков Имаатериума, кто будет просить Переменчивого Бога Тзинча о знаниях, что запрещены всем другим смертным. Нет. Он словно жалкий пес расскажет о своей смерти. Он скажет лишь одно слово. Малал. И каждый Бог Хаоса почувствует что-то, что у смертных называлось страхом. И вспомнят они образ темного дракона. И ужасом по кроется весь Имматериум. И тогда Малал покроется безумием и не сможет остановить свой бесконечный смех, что покроет всю вселенную. Но на этом пролитие крови не закончилось. Тело истрадавшегося Картогэло начало светиться от преисполнения яркими цветами-из его глаз сочился яркий цвет непонятного оттенка, кровоточащая дыра Имматериума, что была открыта кровью морпеха и его ритуалом, отзывалось мрачным криком на пролитие крови. Тело космодесантника-псайкера продолжала биться в конвульсиях, приближаясь к апогею, к высшей точки связи этого мира с другим. Безумное измерение наконец-то ответило на мучение космодесантника ночи и родило на свет ужасающее существо. Его рождение сопровождалось кровавой сценой-тело морпеха раздалось до невероятных размеров, по его сосудам двигались неизвестные существа, из глаз исторгался яркий фиолетовый свет:голова воина не выдержала такого напряжения и взорвалась фонтаном крови и ошметков. Из раны начала вылезать голова отвратного существа-оно имело червеобразный череп, что не имел глаз, а затем вылезли конечности существа. Разрывая тело космодесантника пополам руки твари имеющие длинные когти и глаза, с множеством зрачков в них, стали выискивать новую жертву для своих развлечений. Тело Картогэла продолжало дрожать в безумных судорогах, даже лишившись головы и большой части тела, оно все еще испускало последний дух воина-космодесантники никогда не умерали так легко. Однако чудище разрывало тело космодесантника и Сын Малала мог видеть нижние конечности существа-сначала показалась пара ног, имеющих копыта на концах, откуда росли огромный зеленый коготь, но потом чудище встало во весь свой рост на последнюю пару ног, проставлявших из себя острые лезвия, исписанные безумными словами. Окрас существа постоянно менялся, оставаясь ненадолго зеленым, пока его голова была красного цвета, а когда менялась на зеленый цвет, его тело уже поменялось на желтый, а ноги на синий. Его длинный язык представлял из себя язычок обыкновенной бабочки, что использовали свой хобот для питания растениями, но это порождение Варпа питалось, отнюдь, не нектаром цветов. Эта тварь питалась безумием, что оно высасывало из тел смертных. Кожа монстра горело под солнцем этого мира, доказывая, что целое измерение людей старалось избавиться от выкидыша Имматериума, расжигая его своим светом. Слуга Малала лишь молча наблюдал за тварью, вынимая нож из убитого космодесантника:нож насытился кровью, а это значило, что бой с демоном должен пройти отлично. Не смотря на то что Малал ненавидел всех Богов Хаоса, он все также желал жертвы для своей жажды крови. Но жертвы последователей Темного Дракона отличались от жертв обычных прислужников хаоса-Богам Варпа отдавались души смертных. Малал желал другого. Малал желал души демонов. Тварь проходилась по полю своей рукой, проводя своим глазом на ладони по окружению и не углядело приход черно-белого воина. Сын Малала пристроился рядом с демоном и опустившись на одно колено, молча возвел руки к небу, держа свой взгляд к земле. Со стороны выглядело, что он жертововал что-то большое на подносе этому демону, но слуга Малала не желал поделиться с демоном ничем, кроме как смертью. Жалкое создание рычало и издавало крикливые звуки, от которых у многих бы потекла кровь из ушей. Но Сыну Малала был не страшен голос твари-черно-белый космодесантник уже давно лишил себя слуха, прислушиваясь только к темноте этого мира, закрывая себя от вселенной и давая доступ к благовеянному гласу Малала. Сын Злобы попросил прощение у Темного Дракона за такую жалкую жертву-тварь из Варпа не успела полностью вырасти в мире бесконтролируемой энергии и поэтому вышло на свет таким немощным и уродливым, но Малал лишь смеялся. Ему было безразлична оболочка существа:главное-это душа твари. Дракон Темноты желал лишь удалить свою жажду. И только души других демонов были способны на это. Сын Малала молча отдал клятву об убиении этого создания и встав на ноги, воткнул свой нож в брюхо твари. Тварь заныло писклявым голосом, наполнившись яростью, но Сын Злобы был неумолим-он сделал огромное усилие на рукоятку ножа и прошелся по брюхе твари, вспоров ей живот. Тонны зловонной жидкости пали на броню космодесантника, а когда эта розовая жидкость коснулась земли, она впыхнула белым пламенем, кончики которого были фиолетового цвета. Зияющая рана горячим паром ответила на удар проклятого космодесантника. Огромная четвероногая туша повалилась на земь и испускало визгливые крики. Сын Малал снова присел на ногу и вознес руки к небу. Малал одобрил действие космодесантника и предоставил проклятие руны кинжала, что могли терзать плоть демона. В руках космодесантника материализовалась цепь, половина звеньев которой имели белый окрас, а другая черный. Магические цепи Слаанеша. По легенде, этими цепями заковали Малала в его темнице, но вещь не выдержала напор силы Дракона. Малал нашел применение этим цепям-наложив заклятия и руны на этот предмет, его владелец мог держать демона Варпа в мире смертных сколь он пожелает. Сын Злобы понял приказ Темного Дракона. Малал был терпелив:Он мог потерпеть и подождать, пока душа демона не попадет ему в желудок, но мучения, которые ждут демона сильнее согреют естество Малала. Ему нужна была не частица проклятой души твари, а ее мучения. Ее боль. Малал желал уничтожить все в этой твари. Даже ее сознание. И Сын Малала вновь наклонился на ледяным небом планеты и снова пообещал Темному Дракону об пытке, в которой демон Тзинча познаёт истинную боль, которую он передаст своему хозяину.