Выбор (пока рабочее название)

За короткой осенью наступила холодная северная зима. Никогда прежде Пэй не знал, что на улице может быть так холодно, и никогда он прежде не видел снега. Постепенно юный эльф привык к своему новому статусу и больше не дичился окружающих. Само собой, старейшинам пришлось не по нраву то, что Кили и Тауриэль усыновили эльфийского ребёнка, но Торин, с рождением собственного сына всё более снисходительно смотревший на затеи младшего племянника, во всеуслышание объявил, что принятый в семью Дьюрина мальчик теперь находится под его, короля, защитой. Трандуилу всё-таки пришлось написать письмо, ответ на которое был весьма краток и заключался в выражении согласия на то, чтобы Пэй оставался с Тауриэль и Кили, если на то будет его сознательная воля. - Пф, да он просто не захотел лишний раз возиться с кем-то! – фыркнул младший наследник Дьюрина, прочитав письмо. – Тау, вот нам точно надо было к нему поехать, чтобы посмотреть, как он отреагирует на появление Пэя. И вообще, надо ему имя другое придумать, а то его нынешнее действительно звучит, как рабское. Тауриэль не стала спорить с молодым супругом, а вот идею насчёт имени поддержала с энтузиазмом. Юного эльфа решено было называть теперь Нувиандом, «не теряющим надежду». Сам мальчик тоже с этим согласился. Так же впервые за свою жизнь эльф познакомился с грамотой. Как и обещал Кили, у мальчика появился мудрый и терпеливый наставник Балин, у которого Нувианд с радостью готов был учиться всему, чему только было возможно. с ним так же очень много времени проводила и Тауриэль, взявшаяся обучать приёмного сына эльфийскому языку. Гномы в большинстве своём считали эльфов бездельниками, но насчёт принятого в семью эльфёныша даже самые нетерпимые к чужакам постепенно стали отмечать, что ребёнок чрезвычайно трудолюбив и угодлив, а об эльфийской заносчивости и высокомерии он даже не знает. - Родился бы гномом - цены бы ему не было, - бухтели в бороды старейшины. Естественно, говорилось это в отсутствие Кили, одного только горячего взгляда которого хватало, чтобы о подопечном не говорили дурного. А ещё принц взялся учить мальчика стрельбе из лука, чему Нувианд несказанно обрадовался. Лелли так же была рада, что, креме кузена, у неё теперь появился ещё и старший брат, который всегда был готов с ней поиграть. А по весне, как только с перевалов сошёл снег, братья-гномы с семьями, а вместе с ними и Дис, засобирались в Синие горы. Торин, конечно, был совсем не рад такому раскладу, хоть и знал, что племянникам комфортнее было жить в Эред Луине, где прошло их детство и почти вся юность. - Дядя, ты не должен расстраиваться, – Фили, проверив амуницию запряжённых в небольшую повозку пони (решено было, что Миралина с Милином и Эглерилин поедут не верхом) и ободряюще хлопнул Торина по плечу. – Мы же не насовсем расстаёмся. Будем навещать друг друга. - Конечно, – поддержал брата Кили. – Отыщем Гэндальфа, заставим его вызвать орлов и домчим с ветерком. - Ну, в том, что вы можете кого угодно заставить сделать всё, что угодно, я не сомневаюсь, – невесело усмехнулся приунывший Дубощит. – Но я так привык ко всем вам… - Дедушка, а ты тоже к нам приезжай, - предложила Лелли, крепко обняв родича. Торин, давно всем сердцем полюбивший внучатую племянницу, которая по характеру всё более походила на своего отца, прижал девочку к себе и вздохнул. - Обязательно приеду. Он обвёл родню спокойным мудрым взглядом пронзительных синих глаз. - Вы знаете, что двери Эребора всегда открыты для вас. Что бы ни случилось. - Спасибо, дядя, - поблагодарил короля за всех Фили. - Ну, пожелай нам удачно добраться. Мы отошлём ворона с письмом, как только достигнем Синих гор. Дис на прощание обняла брата, прижавшись к его груди. Принцесса не любила расставаний, можно сказать, ненавидела. Слишком многих дорогих сердцу гномов она потеряла за свою жизнь, и, несмотря на то, что сейчас это было не навсегда, на душе у неё всё равно было тяжело. - Прошу, Велисия, присмотри за ним, – попросила Дис невестку, которая тоже вышла проводить родичей с маленьким сыном на руках. – У этих оболтусов в крови тяга к приключениям на свою пятую точку. Та торжественно пообещала, что ни за что не допустит, чтобы Торин влез в какие-нибудь неприятности. Наконец, небольшой караван переселенцев тронулся в путь. Много дней и ночей потребовалось им, чтобы достигнуть для кого-то уже знакомых, а для кого-то новых мест, где радостно встретили отправившихся в такой опасный поход на дракона молодых принцев и их матушку. Спустя несколько дней оставленный Дис наместник сложил свои обязанности, и гномы Синих гор провозгласили правителем Фили, как старшего в семье. Так было положено начало мудрому правлению старшего сына Дис и процветанию родного им всем края. Наследник Трандуила уже который день нещадно подгонял своего скакуна, стремясь в кратчайшие сроки достичь Риведелла. Срочная и весьма дурная весть вынуждала его не давать коню отдыха: мерзкое создание Горлум, оставленное Арагорном на попечение лесных эльфов, сбежало, и не без помощи прислужников Тьмы. А это не сулило ничего хорошего, и Трандуил после стольких лет разлуки был вынужден вновь проститься с единственным сыном, отправляя его послом к Элронду. Если бы он только мог знать, какой путь уготован Леголасу, то несомненно не отпустил бы его. Эльфийский принц прибыл в Ривенделл как раз к началу Совета. Оказалось, побег Горлума был ещё не самым проблематичным происшествием. Ранее у этой твари было при себе кольцо самого Чёрного Властелина, которое по чистой случайности попало в руки обычного хоббита Бильбо Бэггинса, племянник которого, Фродо, тоже присутствовал на Совете. Голубоглазый полурослик выглядел весьма испуганным в отличие от своих же сородичей, и Леголасу даже стало жаль его. Совет длился долго и занял практически весь день. По его завершении Элронд попросил лихолесского принца задержаться, желая побеседовать с ним лично. В конце концов, Трандуил мог передать ещё какие-либо вести, обсуждение которых не вязалось с темой Совета. Но, стоило лишь им оказаться в рабочем кабинете, где Элронд предпочитал заниматься делами государственными, и наполнить бокалы вином, как в дверь постучали. - Войдите, - разрешил Элронд, полагая, что, возможно, кто-то из гостей чем-то обеспокоен. Неожиданной гостьей оказалась прелестная юная девушка, не столь высокая, как полагалось бы быть эльфийке, и чуть более широкая кости, но от этого не терявшая своей грациозности и изящества. Что-то в её облике показалось Леголасу странно знакомым, хотя он мог бы поклясться, что не видел её раньше, ни в Ривенделле, ни где-либо ещё, а в гостях у Элронда он был уже не впервые. Учтиво поприветствовав гостя и хозяина дома, юная леди отдала Элронду какую-то древнюю книгу. - Благодарю, Эглерелин, – владыка Ривенделла с улыбкой принял из рук девушки фолиант. – Леголас, познакомься с моей ученицей: Эглерелин, дочь одного из великих героев Битвы Пяти Воинств. - Дочь Кили к Вашим услугам и услугам Вашего дома, - вежливо склонила голову девушка. - Доброго вечера. - Чудесное создание, - проговорил Элронд, когда за ученицей закрылась дверь. - Между прочим, её мать родом из Лихолесья. Случайно не был с ней знаком? - Кили... Кили... Леголас наморщил лоб, вспоминая, где он слышал это имя. - А кто её мать? - Леди Тауриэль, принцесса Эред Луин, - ответил Элронд, поднося к губам свой бокал. - Вместе с её родной дочерью под моим личным наблюдением так же обучается и несёт службу Нувианд, их с Кили приёмный сын. Леголас слушал и не мог поверить. Да, теперь он припомнил... Кили. Так звали гнома, с которым ушла та,которую он надеялся однажды назвать своей женой. Долгие годы не виделись они с того самого дня, как он приехал попрощаться. Жизнь не сводила их более вместе, и вот теперь здесь, в благословенной долине, живёт её дочь, тот самый ребёнок, чьего появления на свет так не хотел Трандуил. Уже многим после Леголас узнал об этом, и это знание ещё больше отдалило его от отца. Весьма сжато ответив на вопросы Элронда которых, к счастью, было не много, принц извинился и, испросив разрешения уйти, вышел на свежий воздух. В голове творился полнейший сумбур. Да когда такое было, чтобы гном женился на эльфийке, и от этого союза родилось дитя? Леголас до сих пор в это не верил, несмотря на то, что виделся с Тауриэль незадолго до появления на свет её дочери. Сгустившиеся сумерки не были помехой для эльфийских глаз. Воздух уже напитывался ночной прохладой, тянуло сыростью со стороны реки. Издалека доносилось звонкое пение, видимо, кто-то из припозднившихся подданных Элронда ещё предавался веселью. Внезапно внимание Леголаса привлёк мелькнувший в ночном саду огонёк. Эглерелин подвесила фонарь за ветку раскидистого клена и, усевшись на лавочку и подвернув под себя одну ногу, открыла принесенную с собой книгу. Под вечер девушка сменила платье на не в пример удобные штаны и тунику, чем вызвала неодобрительные взгляды эльфов постарше. Где это видано, чтобы девицы в Ривенделле одевались на манер мужчин? Но, кажется, прелестное создание нисколько не заботили косые взгляды припозднившихся гуляк. Ну смотрят, ну и что? Пусть смотрят, ей от этого ни жарко, ни холодно. А язвительные речи она научилась пресекать ещё в детстве. Да и Нувианд, как правило, держался поблизости. Вот как раз скоро должен был смениться на посту и разыскать её. Принц Лихолесья очень хотел бы побеседовать с Эглерелин. Расспросить её о семье, особенно о Тауриэль, которую так давно не видел. Но стоило ли заводить этот разговор сейчас, когда уже довольно поздно, и рассказ мог бы затянуться до самого утра? В конце концов, решив всё-таки поговорить, Леголас спустился в сад и без труда нашёл ту скамейку, на которой и пристроилась юная леди. Глядя на неё, эльф не смог сдержать улыбки, ведь он-то помнил, как её мать с самого детства не терпела платьев и с малых лет мечтала о месте в лесной страже, словно мальчишка. - Она тоже любила читать, - тихо проговорил эльф, подойдя ближе к девушке. - Что? – Эглерелин резко подняла голову и огляделась, словно желая выяснить, с ней ли говорят. Тёмно-зелёные глаза уставились на нарушившего уединение лихолесского принца. - Тауриэль. Она тоже любила читать, - повторил эльф. - Если не пропадала на охоте или на ристалище, просиживала целыми днями в библиотеке. Всё так же ли Ваша матушка искусна в бою, леди Эглерелин? - Навалять может любому, – прямо ответила девушка. – Она всё успевает. От учтивости, которую полу-эльфийка проявила в присутствии Элронда, не осталось и следа. Сейчас она была больше похожа на нахального подростка, причём именно в этот момент в ней говорила гномья кровь. - А что надо? Леголас несколько опешил от резкости, что проявила юная леди в ответ на учтивый вопрос, но быстро взял себя в руки. - Всего лишь узнать хоть что-то о ней, поскольку за последние годы от неё не было никаких вестей, - спокойно ответил принц, подумав про себя, что воспитание папы-гнома явно не пошло девчонке на пользу. - Когда-то мы с ней были очень дружны, но после Битвы Пяти Армий вынуждены были расстаться. - Насколько дружны? – продолжала выпытывать Лелли. И тут в так называемую беседу неожиданно вмешался третий эльф. Это был Нувианд, только что сменившийся в карауле. - Всё в порядке, сестрица? - осведомился юноша, покровительственно опустив ладонь на плечо Эглерелин и окинув лихолесского принца холодным безразличным взглядом. - Я просил тебя быть осторожнее и не говорить с незнакомцами. Кто это? - Какой-то мамин знакомый, – ответила та. – Интересуется её жизнью. Вот задницей чую, что неспроста. В этот момент у Леголаса буквально отвалилась челюсть. Никогда эльфийские девы не использовали таких непотребных слов, только грубияны-гномы. - Нам пора домой, - не умеряя холода в голосе, произнёс юный воин. - Надеюсь, высокородный господин не затаит обиду, если ты не станешь беседовать о нашей семье с тем, кого мы совсем не знаем. - Я тоже так думаю. Эглерелин смерила Леголаса суровым взглядом, ну точь-в-точь, как когда-то смотрел на него Кили через решетку темницы, спрыгнула с лавочки и, вздернув нос, пошла по тропинке к выходу из сада. Юный эльф немного задержался. - Я вижу Вас тут впервые, - обратился к принцу чуть задержавшийся юноша. - И потому прошу, не надо докучать моей сестре из праздного любопытства. Если Вы думаете, что её некому защитить, то ошибаетесь. Не дав собеседнику сказать и слова в ответ, Нувианд последовал за сестрой. Леголас видел, как эльф нагнал её, и далее они пошли уже вместе. Более высокий Нувианд покровительственно обнял девушку за плечи, она что-то сказала ему, а потом они оба исчезли между деревьев. Леголас не спал всю ночь, обдумывая встречу с дочерью Тауриэль. Отчасти он был немного разочарован из-за того, что девчонка характером пошла явно в отца, однако решил предпринять ещё одну попытку поговорить с Лелли. И такая возможность представилась принцу буквально на следующее утро. Собираясь повидать некоторых своих знакомцев, среди которых были разведчики, в скором времени уходившие из Ривендела по велению Элронда, чтобы выяснить обстановку в ближайших землях, Леголас решил срезать путь через сад. Что заставило его задержаться возле старой раскидистой яблони, эльф не знал. Наверное, недовольное громкое пыхтение, доносившееся из кроны. Эльф запрокинул голову, силясь разглядеть того, кто шумел в ветвях и... Весьма вовремя подставил руки, чтобы поймать с визгом рухнувшую вниз Эглерилин. - Опять ты! – вместо благодарности заявила девчонка, сурово сдвинув по-гномьи густые, но изящные брови. – Ты, что, меня преследуешь? Я, ведь, и навалять тебе могу. Папа научил. В том, что нахальный Кили научил свою дочь ругаться и драться, Леголас не сомневался, но её заявление отчего-то насмешило лихолесского принца. - И что я смешного сказала? Благополучно оказавшаяся на земле девушка сердито засопела и вся подобралась, словно готовая нанести удар лапой кошка. - Не думаю, что падать на голову проходящим мимо путникам Ваше призвание, юная леди, - миролюбиво улыбнулся эльф. - И Ваше желание поколотить меня мне весьма забавно, ибо дурных мыслей против Вас и Вашего дома у меня нет. - Тогда чего тебе надо? – поинтересовалась Лелли, сложив руки на груди и глядя на собеседника из-под густой чёлки снизу вверх. - Всего лишь узнать вести о Вашей матушке, но в сей милости мне было отказано, - вздохнул принц. - Может, поведаешь тогда, дочь принцессы Синих Гор, что погнало тебя на это дерево? Насколько я помню, лишь каменные высоты любы потомкам Дьюрина. - Моя мама - принцесса Эребора, – гордо вздёрнула нос Эглерелин. И мне любы всякие высоты, если мама не видит, как я их покоряю. Меня только папа в этом поддерживает всегда. Леголас подумал, что это не удивительно. Если этот нахальный гном имел наглость увести у него из-под носа почти невесту, то его любимая дочурка не могла не унаследовать непокорный нрав папаши. - Яблоко. Звонкий голос эльфийки-полукровки вырвал лихолесского принца из глубоких раздумий о насущном. Эльф вновь поднял глаза на раскидистое дерево. Плодов на старой яблоне было не так уж и много, штуки три или четыре, и все находились на самой верхушке, куда только эльф и смог бы добраться. Юной леди для столь дерзкого покушения на редкий и очень вкусный сорт этого нехитрого лакомства не хватало длины руки, чтобы сорвать вожделенное яблоко, а сбить его чем-нибудь с ветки, похоже, ей на ум не пришло. - Которое из них? - на всякий случай уточнил Леголас, прикинув, что, пожалуй, пришла пора сыграть по гномьим правилам. - Вон то, самое большое и красное, – прищурила тёмно-зелёные глаза Лелли. – Но ты же наверняка не полезешь туда просто так? - Конечно нет, - беспечно улыбнулся принц. - Заключим уговор? Я достаю яблоко, а дочь благородного Кили расскажет о своей матушке. Ибо Тауриэль дорога мне несмотря на время и лиги чужих земель, что разделили нас на долгие годы. - Моя мама любит моего папу, и другие мужчины её не интересуют, – девушка опасно прищурилась. – Ещё, чего доброго, надумаешь её найти и предложить сбежать. Я знаю, мама рассказывала, что ты был влюблён в неё, но папа умудрился тебя обойти. - Печально, что матушка не рассказала тебе о том, что я всегда уважал и принимал её выбор, - вздохнул эльф. - Не так уж много ведомо тебе и о любви, дочь Кили, раз для тебя она является призом в игре. Любовь - это священный дар Эру, который должно хранить и уважать, не оскверняя такового дурными помыслами. И смею тебя заверить, меньше всего мне бы хотелось причинить Тауриэль и её семье какое-либо горе. А тебе и самой, вижу, пришлось испить его не мало. Надеюсь, что в эти смутные времена твоя семья будет в безопасности. Леголас легко подтянулся на нижнем суку и, быстро добравшись до самой верхушки яблони, ловко сорвал оставшиеся четыре яблока, которые вскоре и перекочевали в руки юной полукровке. - Знать, что Тауриэль счастлива в нынешней жизни, лучшие вести для меня, леди Эглерелин, дочь Кили. Да охранит Элберет тебя и твоих родичей. - Эта самая любовь спасла однажды моего отца, – внезапно отозвалась девушка, но теперь её голос был печален. – Но она же едва его не погубила. Я не хочу любить и надеюсь, что никогда ни в кого не влюблюсь. Да и кому нужна полукровка? Ни гном, ни эльф, шутка природы, как сказали мне тут недавно. - Есть те, кому ты будешь нужна всегда, дочь Кили, - улыбнулся принц. - Покуда бьются сердца твоих родителей и брата. По воле Эру ты пришла в этот мир, так доверься Его мудрости, и в свой день и час обретёшь то, что тебе будет нужно для жизни, достойной твоих славных предков. Леголас шутливо провёл кончиком пальца по носу девушки. - Очень скоро мы распрощаемся. Возможно, навсегда, ибо наше будущее как никогда туманно. Но, прошу, передай матушке мои наилучшие пожелания. И что я всегда помнил о ней. Больше не говоря ни слова, принц зашагал прочь, надеясь ещё застать тех, с кем намеревался переговорить до выхода из Ривенделла.