Выбор (пока рабочее название)

Дубощит догнал Велисию практически у самых дверей. Кутаясь в шубу и отрешённо кивая на бормотание отца, гномка всё никак не могла успокоиться. Старая рана на сердце, которая, как думала девушка, затянулась и почти не болела, разнылась вновь. Вновь перед её глазами возникла страшная картина десятилетней давности: полуразрушенные дома посёлка, кровь на снегу, её родные, любимые муж и сын, лежащие на полу с рассечёнными шеями. Ноги вдруг перестали держать девушку, и она упала бы, если бы Торин не успел подхватить её на руки. Перепуганный Хлани вертелся тут же, бормоча что-то несвязное. - Покажите дорогу до вашего жилища, - просто попросил король, поняв, что сейчас кузнец не скажет ему ничего толкового. Услышав чёткую простую просьбу, гном зашагал вперёд, показывая путь. Хлани и Велисия занимали два помещения на одном из жилых ярусов недалеко от кузни. В одном расположилась гномка, в другом - её отец и дед. Торин уложил пребывающую в тягостном забытьи Велисию на кровать, велев не знающему, куда деваться от беспокойства, Хлани растопить камин. На самом деле королю просто хотелось, чтобы кузнец, наконец, прекратил создавать звуковой фон в виде извинений за доставленные хлопоты и причитаний о том, что его дочь не в меру чувствительна и до сих пор не научилась держать себя в руках. В конце концов, Торин даже чуть прикрикнул на кузнеца, чтобы тот перестал нести вздор. - Прекратите пытаться угодить мне, мастер Хлани, - сурово произнёс Дубощит, когда его терпение лопнуло. - И мне, и Вам прекрасно известно, что леди Велисия никогда до конца не смирится с этой потерей. Вы тоже, я уверен, никогда до конца не смиритесь с потерей внука, даже если с зятем не было особой дружбы. Убедившись, что Хлани, наконец, замолчал и занялся разведением огня, Торин склонился к тихо застонавшей девушке и ласково взял её руку в свои. - Мали… Почему, Мали? – всхлипнула гномка, дрожа всем телом. – Почему всё так? За что? Ведь дети ни в чём не виноваты… Кузнец только вздохнул, услышав бормотания дочери. - Это снова повторяется, – тихо произнёс он. – Боюсь, когда-нибудь она лишится рассудка. - А Вы бы не лишились, если б потеряли своё единственное дитя? - сурово осведомился Дубощит, снова заставив кузнеца прикусить язык. - Сходите лучше за лекарем. Больше пользы будет. Кузнец скрылся за дверью, а Торин вновь обратил свой взор к Велисии, но говорить более ничего не решился. На щеках девушки вспыхнул нездоровый румянец, ничего не видящие глаза лихорадочно блестели. Гномка смотрела словно бы сквозь своего короля, продолжая шептать что-то бессвязное. Понемногу узбад начал осмысливать слова, сказанные Велисией в покоях Кили. Лишь на минуту Торин представил себе племянника, лежащего на холодном, обагрённом кровью снегу с перерезанным горлом и смотрящим невидящими глазами в задымлённое небо, и по телу короля пробежал озноб. Он мог лишиться их обоих, обоих племянников, самых родных, кроме ещё сестры, кто оставался в живых после всего пережитого. К горлу гнома подкатил колючий ком, а на глазах выступили слёзы. Нет, уж лучше пусть будет, как получилось. Разговоры о странном выборе Кили - это не настолько страшно, как если бы он погиб в Битве Пяти Воинств. Подоспел лекарь, почтенный, убелённый сединами гном, приятель Оина. Он ещё по пути выслушал рассказ Хлани о том, что случилось, и теперь знал, что ему предстоит делать. Увидев рядом с девушкой короля, целитель низко поклонился и, попросив разрешения осмотреть больную, занял место Торина. Вердикт лекаря не заставил себя долго ждать. - Несколько дней ей нужно обеспечить полнейший покой. Не тревожьте её разговорами о прошлом, - посоветовал старик, оставляя Хлани мешочек с травяным сбором. - Чем больше она будет спать, тем лучше. Для этого давайте ей сонный отвар и позаботьтесь, чтобы ничто её не тревожило. Попрощавшись, целитель ушёл. Хлани, растерянный и разбитый опустился в кресло возле кровати дочери. Кузнеца самого трясло, как в лихорадке. - Идите к себе и отдохните, - посоветовал ему Торин. - Я присмотрю за Велисией и позову, если что-то потребуется. - Вы очень добры к нам, Ваша милость, - сдавленно проговорил гном, поднимаясь. - Не знаю, чем мы заслужили ваше расположение, но... спасибо Вам за всё! Кивнув, узбад проводил Хлани до двери и, как только гном ушёл, вернулся к девушке. Чем эта семья заслужила его расположение? Как будто в расположении дело... Торин чувствовал себя виноватым в том, что произошло с Велисией. Тяжко было признаваться даже самому себе, но, если бы он сначала просто проводил гостей, а потом уже разбирался, откуда в покоях Кили нарисовалась эльфийка, то с девушкой всё было бы хорошо. Велисия проснулась под утро. Видимо, гномка всегда вставала так рано, но в этот раз тело не желало слушаться и шевелиться. Девушка открыла глаза и, обнаружив, что в кресле рядом с кроватью дремлет Торин, охнула, покрылась румянцем и натянула одеяло до самого подбородка, дабы король не видел её в одной нижней рубашке. Дубощит продолжал спать, подперев голову рукой, и Велисия позволила себе немного посмотреть на него. Этот гном однозначно выделялся среди остальных своей мужественной и немного грубоватой красотой, весь его вид говорил о королевском происхождении, и дочь простого кузнеца недоумевала, чем могла заинтересовать узбада, если уж он сторожил её сон. Велисия не помнила, как оказалась в своей кровати. Её последним воспоминанием о вчерашнем вечере были коридоры Эребора, тот короткий миг, когда отец упрашивал её взять себя в руки, а потом - темнота. Неужели Торин и правда принёс её сюда и всю ночь не отходил? Ведь уже близилось время раннего завтрака. Убедившись, что король всё ещё пребывает в царстве снов, гномка попыталась встать. Получилось далеко не так ловко, как обычно, непонятная слабость, затопившая всё тело, словно свинцовые кандалы, тянула обратно на ложе. Оказалось, Торин спал очень чутко, даже тихая возня рядом заставила его открыть глаза. Велисия, совсем смутившись, снова натянула покрывало под самое горло. - Рад видеть, что Вы пришли в себя, - обратился к девушке узбад. - Надеюсь, Ваше самочувствие хоть немного улучшилось по сравнению со вчерашним вечером. - Благодарю, Ваше Величество, – тихо произнесла гномка. – Простите за вчерашнее. Я не должна была вмешиваться в дела Вашей семьи и, тем более, указывать, как вести себя с роднёй… Торин задумчиво пожевал губу, но смолчал. Он отошёл к камину и, прицепив на специальный крючок чайник, пристроил посудину над огнём. Велисия наблюдала за его действиями, не отваживаясь на встать и одеться, ни попросить короля удалиться. К тому же Торин мог больше вообще не прийти, а ей наоборот хотелось, чтобы король побыл рядом ещё немного, какие бы мотивы тот ни преследовал. Наконец, вода закипела. Торин бросил в чашку большую щепотку оставленных врачевателем трав, залил кипятком и вновь подошёл к девушке. - Целитель настоятельно рекомендовал обеспечить Вам полнейший покой на несколько дней. Я собираюсь лично проследить за этим. Возможно, так я смогу хотя бы частично искупить свою вину перед Вами. Король протянул Велисии чашку с отваром. - Как только немного остынет, выпейте. - Вину передо мной? – гномка машинально взяла чашку, удивлённо глядя на Дубощита. – Простите, но я… Это я вела себя недозволительно. Вмешалась в разговор с племянником, устроила истерику. И после этого Вы пришли сюда и ухаживаете за мной, как за тяжело больной. - Моя сестра права, иногда меня нужно одёргивать, – ответил Торин, снова подходя к камину и глядя на огонь. – Я всё ещё считаю своих племянников мальчишками, а они давно выросли. - Что теперь будет с Кили? – Велисия почувствовала себя виноватой, ведь сама же настояла на том, чтобы зайти к принцу. – Вы отошлёте его из дворца вместе с эльфийкой? - В своё время её народ принёс нам много горя, - со вздохом проговорил Торин, подбрасывая в огонь несколько поленьев. - И я даже в самых тяжёлых своих думах не мог представить, что однажды потомок Дьюрина смешает кровь с враждебной нам расой. Но Кили мне как сын, и я не отрекусь ни от него, ни от его потомков, пусть даже его выбор идёт вразрез со всеми моими убеждениями. В конце концов, именно за Фили и Кили остаётся будущее. Кто знает, может быть, они станут более мудрыми правителями, чем я. - Ваше величество, простите мою дерзость, но ведь Вы находитесь в самом расцвете лет, – мягко произнесла гномка, сделав глоток из чашки. – Вы можете найти себе достойную партию, и Ваши собственные дети будут Вам наследовать. Тогда Вашим племянникам не придётся выбирать между долгом и чувствами. Я могу ошибаться, но мне показалось, что они оба не в восторге от того, что им придётся когда-либо занять трон. - Старейшины давно уже бубнят в бороды проклятия в мой адрес, - усмехнулся Торин. - На их памяти ни один гном так придирчиво не выбирал себе жену. Но я не допущу до престола ни одного из тех жадных предводителей, что отказали мне в помощи, а теперь разевают рты на всё готовое. К тому же не встречал я из приезжих ещё ни одной леди, что по справедливости достойна занять трон Эребора. Король вздохнул и поднялся на ноги. - Прошу прощения. Я непозволительно многословен, тем более, что обязан охранять Ваш покой, а не тревожить лишний раз. Я обязательно ещё навещу Вас, а пока что отдыхайте и набирайтесь сил. Поцеловав девушке руку, Торин поспешил удалиться. Ему предстоял не самый лёгкий, но, пожалуй, как никогда необходимый разговор с племянником и с его невестой.