Выбор (пока рабочее название)

Рано или поздно любой буре суждено утихнуть. Как только погода немного устаканилась, Кили тут же засобирался в дорогу, чтобы пригласить Эрнара на знакомство с приёмной внучкой. Все эти дни в Эреборе продолжался праздник в честь рождения маленькой Лелли, которую все в подгорном народе именовали именно так, а не иначе. Певучий язык эльфов казался гномам слишком слащавым, и полное имя принцессы, данное ей матерью, немногие могли выговорить, не запнувшись. Старейшины принялись привычно бухтеть о том непотребстве, что учинил младший наследник Торина, позволив наречь принцессу на эльфийский манер. В конце концов, раз уж эльфийка была принята в клан гномов, то и ребёнка от гнома следовало назвать более подобающим именем, коротким и ясным, чтоб в один выдох произносилось, не по полчаса ломало язык. Лелли, имя, данное девочке отцом, нравилось общественности гораздо больше. Мало кто знал, что это всего-навсего ласковое сокращение полного прекрасного имени, которое с гордостью могла бы носить любая эльфийка. - Я быстро, одна нога здесь, другая там, – пообещал Кили, проверяя, хорошо ли затянута подпруга. Тауриэль как раз вышла его проводить, держа крохотную дочурку на руках. Эльфийка оправилась после рождения дочери быстрее, чем предполагала Мона, и тут же выпроводила приставленных к маленькой принцессе нянек вон, не пожелав более никого подпускать к ней. Тауриэль не хотелось, чтобы кто-то посторонний имел доступ к ребёнку. Одно дело Мона или Дис, или Миралина с супругом, которым Тауриэль доверяла как себе, и совсем другое - прочая орава родственников, норовящих пообщаться с новорожденной. Фанье частые гости тоже были не по душе. В конце концов кошка стала сама забираться в колыбель, свернувшись в ногах девочки пушистым клубком, и рычала на всякого, кто ещё пробовал тянуть к малютке руку. Торина, оказавшегося в числе прочих, пушистая охранница и вовсе встретила угрожающим воем. А когда король проигнорировал весьма вежливое предупреждение держаться подальше, впилась ему в руку всеми когтями и зубами. Как тот не пришиб её на месте, оставалось только гадать. Наверное, сквозь боль и негодование подгорный король всё же вспомнил, что кошку, любимицу Кили, обижать нельзя. Пришлось отдирать орущую дуром Фанью с мясом, вежливо извиниться и уйти искать Оина, чтобы тот перевязал изодранную руку. - Будь осторожен, - попросила Тауриэль, наблюдая, как супруг возится со своим пони. - Постараюсь. Ладно, обещаю, – поправил себя Кили, смутившись под строгим взглядом молодой жены. – Вы тут тоже без меня не скучайте, ладно? И позволь, всё-таки, дяде пообщаться с внучатой племянницей, а то Фанья его всё время прогоняет. Улыбнувшись, принц привстал на цыпочки, чтобы поцеловать пухлую щёчку Лелли. Тауриэль, в свою очередь, склонилась к нему, запечатлеть на губах свой поцелуй, после чего Кили легко вскочил в седло и, махнув на прощание рукой, пустил пони резвой рысью. - Я присмотрю за ним, – рядом с эльфийкой поравнялся уже готовый к походу Фили, тепло одетый и верхом на крепком пони. Отсалютовав девушке, старший принц поспешил догнать брата, а Тауриэль вернулась во дворец. Время шло к зиме, и на улице уже было довольно прохладно, а принцесса не хотела рисковать здоровьем дочери. В одном из просторных светлых коридоров эльфийка встретила Миралину. Гномка была какой-то необычно бледной и, кивнув Тауриэль в знак приветствия, уже хотела проскочить мимо. - Что с тобой, сестрица? - встревожилась эльфийка. Уж она-то безошибочно смогла угадать, что с подругой что-то происходит. - Мне страшно… – тихо произнесла Миралина, оглядываясь по сторонам, словно их могли подслушать. – Можно с тобой поговорить? Только пообещай, что никому не скажешь. - Идём со мной. Тауриэль проводила Миралину в их с Кили покои, вежливо выпроводила суетящуюся тут же прислугу и, усадив неожиданную гостью поближе к камину, сама села тут же рядом, устроив малышку на коленях. Лелли, ещё перед отъездом отца накормленная и обмытая, теперь тихонько дремала, зажав в кулачке прядь материнских волос. Посмотрев на ребёнка, гномочка, вроде бы, успокоилась, но, словно о чём-то вспомнив, снова съёжилась и зачем-то закуталась в меховую жилетку, глядя на Тауриэль затравленным зверьком. - Что случилось, Миралина? Не беспокойся, я сохраню твою тайну, - ласково обратилась к подруге эльфийка. - Расскажи и увидишь, станет легче. Юная принцесса вздохнула, подошла к двери, выглянула наружу, потом заперла её и, вернувшись к Тауриэль, распахнула жилетку. Оказалось, причиной беспокойства девушки был всего лишь… слегка округлившийся животик. - Фили ни разу не говорил, что ему это нужно. Как я теперь ему скажу? В глазах Миралины заблестели слёзы. Всё это время она умудрялась тщательно скрывать своё интересное положение, но ясно было, что вскоре прятать живот уже будет невозможно. - О, Эру Единый... Миралина, да он же лопнет от гордости, когда узнает! Ты должна была раньше сказать Фили, он ведь поехал вместе с Кили за Эрнаром. Эльфийка протянула подруге руку, приглашая сесть рядом с собой. - Поверь, для Фили не будет в этой жизни большей радости, чем новость о том, что он скоро станет отцом. Ты должна всё-всё рассказать ему. - А если нет? Если Фили ещё не готов к этому? – гномочка вцепилась в руку Тауриэль. – Он ведь… Мы не так часто бываем наедине друг с другом. Он словно боится причинить мне вред или что-то такое… Я не знаю, что мне делать. Миралина тяжело вздохнула и снова завернулась в жилетку. - Уверена, что это не так. Но, даже если вдруг это его удивит, то ещё будет время, чтобы привыкнуть. Убедившись, что малютка крепко уснула, эльфийка уложила её в колыбельку и вернулась к камину. - Миралина, всё будет хорошо, - уверенно произнесла Тауриэль. - Ничего не бойся! Фили безмерно любит тебя, поверь. И малышу будет рад до беспамятства. Гномка подвинулась поближе к подруге, а затем прижалась к ней плечом. - Наверно, они вернутся нескоро? Это глупо, но… я боюсь быть одна. Мне страшно, когда Фили нет рядом. - Тогда побудь сегодня с нами, - предложила эльфийка, мягко приобняв подругу. - И давай сделаем вид, что я ничего не знаю, когда Фили вернётся? Всё-таки он должен узнать об этом первым и от тебя. - Не знаю… А я не буду мешать? Всё-таки, это ваша с Кили спальня, а я тут пришла со своими глупыми проблемами… Миралина подняла на Тауриэль свои бездонные синие глаза и тут же отвела взгляд, теребя краешек туники. Между подругами вклинилась Фанья. Обтеревшись боками обо всех присутствующих, кошка вальяжно вытянулась у камина и сделала вид, что спит, хотя по чутко наставленным крохотным треугольным ушкам, торчавшим из пушистого меха, сразу было понятно, что их обладательница сейчас само внимание. - Фили, правда, обрадуется? – снова спросила гномочка, словно не веря в услышанное. - Лично у меня в этом нет сомнений, - уверенно ответила эльфийка. - Неужели ты допускаешь мысль о том, что не любима им? - Нет, ни в коем случае, – Миралина тут же замотала головой. – Я ему всё расскажу, как только он вернётся. А мне, правда, можно переночевать здесь? - Конечно! Но, я думаю, парни вернутся ещё до полуночи, если с переправой не будет проблем. Тут проснулась и захныкала крошка Лелли. Тауриэль тут же поспешила к дочери, пригласив и Миралину позаниматься с крохой, ведь та как-никак приходилась ей теперь тётей. - Ты бы видела, как Фанья изорвала королю руку, когда он попытался прикоснуться к ребёнку, - тихо произнесла молодая мать, осторожно покачивая колыбель. - Как бы у него и вовсе не отпало желание общаться с нею. - Король Торин очень добрый, хоть и строгий, но правителю надлежит быть таким, – отозвалась юная принцесса. – Ведь он никому из своих не может причинить вреда. Тут Миралина начала зевать, старательно пытаясь это скрыть. - Я сейчас вернусь. Гномочка выскользнула за дверь и вернулась спустя четверть часа в обнимку с подушкой и в сопровождении Моны. Пожилая фрейлина принесла с собой кувшин молока, две большие горбушки свежего, ещё горячего хлеба и, церемонно поклонившись, вышла из покоев. - Она пахнет им, моим Фили, – смущённо пояснила Миралина, не выпуская подушку из рук. – Мне так спокойнее. Тауриэль улыбнулась и согласно кивнула. Юная принцесса своей нежной чистой любовью к молодому супругу, практически ещё такой детской, вызывала огромное умиление. А Миралина и была ребёнком. И года не минуло с тех пор, как гномочка вступила в пору совершеннолетия и, само собой, ожидание малыша породило в ней множество страхов и сомнений. Волновалась она и потому, что со времени её свадьбы отец и братья совершенно не интересовались её судьбой, ведь Торин сразу ясно дал понять Борди, что не потерпит вмешательства в политику своего королевства. Миралина же ужасно тосковала по ним, не понимая, в чём же она провинилась, ведь родство с королевским домом было скреплено брачным союзом, так, как и хотела её семья. - От отца нет вестей? – с надеждой спросила юная принцесса, вгрызаясь в хрустящую хлебную корочку. – Может, хотя бы короткое письмо? - Прости, сестрица, я не знаю, - вздохнула Тауриэль. - Но, может быть, когда Фили узнает радостную новость, ты сама напишешь ему? Не может же он остаться равнодушным к рождению собственного внука. Миралина пожала плечами и грустно вздохнула, глядя на танцующее в камине пламя. Видимо, решила она, отец и братья больше не любят её, если ни разу не написали и не навестили. Остаток дня подруги так же провели вместе. Миралина помогала названой сестрице ухаживать за малышкой, в свободные же минуты они занимались чтением, немного поиграли в шахматы, а когда дело подошло к ночи, Тауриэль разрешила Миралине остаться в её комнате. Гномочка уютно устроилась на мягких шкурах у камина и задремала, обняв принесённую с собой подушку. Эльфийке же не спалось. Лишь когда в коридоре раздались знакомые шаги, тревога отступила. - Думаешь, я куда-то влезу без присмотра? – весело поинтересовался Кили у брата, когда тот догнал его. - Не могу же я допустить, чтобы ты заполучил всё веселье, братец, - фыркнул в ответ старший. - К тому же я обещал Тауриэль присмотреть за тобой, а то она, бедняжка, вся изведётся, пока дождётся тебя обратно. - А ты Мире хотя бы сказал, куда и как надолго уезжаешь? Вот она точно изведётся, пока тебя не будет дома. - Уверен, Тауриэль её уже успокоила, - беспечно улыбнулся Фили. - К тому же в Горе они обе в безопасности, а вот ты, рванувший к эльфам без прикрытия, почти наверняка вляпался бы в какую-нибудь историю. - С некоторых пор я перестал развлекать себя подобным образом, – отозвался лучник, отбросив капюшон тёплого плаща на плечи и подставляя лицо солнечным лучам. – Заметь, теперь у меня «развлечения» иного рода. Чего и тебе советую попробовать. - Знаешь, вообще-то ты прав, Лелли нужен товарищ по играм. Обещаю заняться этим вопросом сразу же по возвращении, - торжественно пообещал старший. - А пока смотри вперёд и не отвлекайся. Принцы без проблем перебрались через реку, от одного берега до другого которой теперь был сооружён добротный мост по поручению Торина. Эту переправу охраняли крепкие гномы-воины, сменяющие друг друга через определённые промежутки времени. Отсалютовав молодым наследникам Эребора, стражи пожелали им доброго пути и скорейшего возвращения. - А дядя молодец, быстро везде порядок навёл, – Кили, подождав, пока брат поравняется с ним, пустил топчущегося от нетерпения пони лёгкой рысью. - Главное, что с остроухими теперь мир, пусть и условный, - отозвался старший. - Я слышал, Трандуил стал посговорчивее в последнее время. Может, и правильно сделали, что отдали ему тогда эти брюлики. Чем бы дитя не тешилось... - Дурной он всё равно. Ни разу за всё время не поинтересовался, как живёт Тауриэль. Зато дурацкие украшения радуют, как бабу какую-то. Лучник сердито засопел, всем своим видом выражая недовольство поведением Лихолесского короля. - Слышал я, он эти украшения для ныне покойной королевы заказывал. Тауриэль как-то обмолвилась, что камни те должны были стать подарком королеве ко дню её рождения. Хотя, какой толк остроухим справлять дни рождения, если они бессмертные? - Наверно, чтобы хоть как-то разбавить развлечением свою унылую жизнь, – Кили спрыгнул с пони, чтобы убрать с дороги сваленное кем-то или чем-то дерево. – Ты его видел? Такое впечатление, что этот белобрысый постоянно находится в каком-то воздушном киселе, если даже двигается медленнее самого старшего из наших сородичей. Подобрав с земли одну из сломанных веток и поджав губы, младший принц задрал нос и не спеша прошёлся туда-сюда. - Убери это, жалкий гном, – он указал палкой на поваленный ствол, копируя манеру разговора и даже тональность, в которой разговаривает Трандуил. - Неразумно насмехаться над хозяином земель, по которым вы шагаете. Вас ведь могут и услышать, - раздался вкрадчивый голос откуда-то сверху. Гномы одновременно вскинули головы, силясь отыскать взглядом говорившего, но наверху никого не оказалось. Зато позади раздался шорох, и на тропу с ветки спрыгнул темноволосый лучник, старый знакомый Кили. - Здравствуй, Эрнар! - младший принц радостно поприветствовал эльфа, чем вызвал некое удивление Фили. - А я не боюсь эту принцессу. Он нам ничего не сделает. Эльф нахмурился. - Не разумно, - повторил он, наконец. - Тем более, если у уважаемых гномов из рода Дьюрина к нему какое-то дело. Королям нельзя ставить условия на подвластной им земле, но вы это и сами знаете, не так ли? - Мы не к нему, - встрял старший принц. - А к тебе, Эранар, уважаемый наш родич. Как только стихла буря, мы были присланы передать тебе приглашение в Эребор на праздник в честь рождения моей племянницы принцессы Лелли. - У нас с Тау родилась дочка, - Кили буквально расплылся в улыбке, переглянувшись с братом. - Тауриэль скучает по тебе. Согласишься поехать с нами? - Добрые ваши вести, уважаемые гости, - отозвался эльф. На его тихий свист послушно вышла Айрлинд, уже опушившаяся на зиму и длиною шерсти почти не уступавшая мохнатым пони. Эрнар забрался кобыле на спину. - Я с охотой принимаю ваше приглашение... родичи. Странно это звучало как из эльфийских, так и из гномьих уст, поскольку эти две расы с издревле не знали лада между собой. Принцы сопроводили Эрнара до его домика в лесу. Как добрый хозяин, эльф предложил гостям перекусить и отдохнуть с дороги, выставив на стол нехитрое домашнее угощение. Гномы, конечно, не отказались. Кили думалось, что в этом маленьком уютном доме ничего не изменилось с его последнего визита сюда, и в то же время казалось, будто эти стены пережили целую вечность. На одной из полок стоял старинный деревянный ларец, в котором, Кили это хорошо помнил, хранилось драгоценное украшение-цветок, с которым нынче ни на миг не расставалась его супруга. Теперь же крышка плохо закрывалась из-за переполнявших его пергаментных свитков, исписанных тонкими эльфийскими рунами, ведь Тауриэль часто писала своему покровителю. - Эрнар, ты по-прежнему живёшь здесь один? - спросил младший принц, прожевывая кусок ягодного пирога. - Трандуил не желает с тобой общаться? - Скажем так, его милость с некоторых пор обходит меня стороной, - отозвался эльф, продолжая копошиться в большом ларе, что стоял на полу. - Но меня это не печалит, поскольку и зла его волей мне никто не чинит. Его гнев на Тауриэль уже давно остыл, тем более её новый статус вынуждает его мириться с произошедшим. - Представляю, как он бесится, - по-детски хихикнул Кили. - Прямо пар из ушей валит. - Тебе повезло, что ты не видел его в гневе, - отозвался Эрнар, наконец, найдя то, что искал. Это оказалась книга, старинная книга в богатой обложке. - Можем ехать, - объявил эльф, заворачивая свою находку в лоскут чистой ткани. - Было бы на что смотреть, – фыркнул молодой лучник, допивая травяной чай. Только сейчас он заметил, что брат был как-то уж очень задумчив и почти не поддерживал разговора за столом. – Фили, что-то случилось? - Нет, всё в порядке, – отмахнулся тот, с улыбкой хлопнув младшего по плечу. – Едем домой. Дорога туда и обратно заняла почти весь день, поэтому путники вернулись в Эребор лишь под вечер. Торин, уже предупреждённый о госте из Лихолесья, самолично вышел встретить его, но теперь в проницательных синих глазах гномьего правителя не было ненависти или лихорадочного блеска одержимости. - Приветствую тебя, Эрнар, в доме подгорного народа, – учтиво произнёс король, чуть склонив голову. Гость вежливо поклонился и ответил не менее учтиво и, как ни странно, на языке гномов. Принцы удивлённо уставились на эльфа, но тот лишь улыбнулся им. Торин же после этих слов и вовсе принял эльфа как родного. Король намеревался поближе познакомиться с наставником своей, как он говаривал, невестки, но время было уже позднее, а Эрнар прежде всего хотел повидать Тауриэль. Да и Кили на этом настаивал, поскольку обещал супруге привезти гостя как можно быстрее. - Вы и завтра наговоритесь, - поддержал брата Фили. - К тому же это с Лелли надо прежде всего знакомиться, а с нами он ещё успеет. Младший принц тут же потащил Эрнара в свои покои. Старший направился следом, чтобы пожелать брату, его жене и племяннице доброй ночи и потом спешить к себе, поэтому он слегка удивился, увидев Миралину спящей у камина. - Почему Мира здесь? – поинтересовался Фили шёпотом у Тауриэль после того, как радость от встречи эльфов немного поутихла. – Что-то случилось? Её кто-то обидел? - Нет, ей просто было немного одиноко, и я предложила ей побыть со мной и Лелли, пока вас нет, - ответила та. - Ты должен был предупредить её, что уезжаешь, Фили. Может быть, ты не знаешь об этом, но она нуждается в тебе больше, чем ты можешь себе представить. Ведь Борди не написал ей ни строчки с тех пор, как вы поженились. Фили наморщил лоб и начал кусать ноготь, всем своим видом выражая досаду. Он сообразил, что, действительно, даже не подумал предупредить молодую жену о том, что уезжает с братом по делам. Миралина наверняка теперь обиделась и не станет с ним разговаривать. Виновато сопя, на манер брата, старший принц осторожно поднял принцессу со шкуры и понёс её в свои покои. Здесь уже было жарко натоплено, и горели свечи. - Фили? - тихо прошептала гномочка, просыпаясь. Она растерянно огляделась, но, убедившись, что это всего-навсего их с супругом комната, тут же успокоилась. - Мне такой плохой сон снился, - прошептала она, доверчиво приникнув щекой к груди мужа. - Будто ты ушёл на войну и не вернулся. Прошу, не оставляй меня больше.... Прошу... - Я обещаю, Мира. И никуда не уйду, – гном даже испугался того, как говорила Миралина. – Что с тобой? Ты заболела? Мира, скажи мне, что случилось? Он прижал голову любимой к своей груди, широкой ладонью поглаживая по пшеничным кудрям, и уже подумал, не позвать ли лекаря. Но, похоже, этого хватило, чтобы гномочка немного успокоилась. Они посидели какое-то время молча, просто обнявшись. - Как прошло ваше путешествие? - тихо спросила она, наконец. - Хорошо. Кили в кои-то веки никуда не влез, – усмехнулся Фили. – Я даже не особо был ему нужен в этой поездке. А ты точно в порядке? – принц присел перед супругой на корточки, положив руки ей на колени. – Мне не нравится твоя бледность. Тауриэль ничего не говорила? Миралина испуганно отвела взгляд. - Я... Мы... Казалось, юная принцесса впервые не находила нужных слов, чтобы поведать мужу о самой большой радости и одновременно самом большом страхе в своей жизни. Конечно, Тауриэль уверяла её, что Фили обязательно обрадует новость о малыше. Но а вдруг нет? Он никогда не говорил ей прямо, что рассчитывает на появление наследников в ближайшем будущем. А Фили и тем более не догадывался, что происходит с его супругой. Сам весьма неопытный в данном вопросе, даже если и наблюдал он некоторые изменения в фигуре своей жены, то не придавал им большого значения, поскольку считал, что Мира с каждым днём, проведённым в Эреборе, вдали от жестокосердых родственников, становилась лишь краше. - Ну? – принц заглянул в глаза юной гномки и взял её за руки. – Что тебя тревожит? Скучаешь по родне? Хочешь увидеться с ними? Только скажи, - и я отвезу тебя к ним. Зря он это сказал. - Фили, у нас будет ребёнок! Какие могут быть поездки! - в отчаянии крикнула принцесса, на какое-то мгновение напрочь позабыв о своей робости. Нет, если уж её муж сам не понимает того, что с ней происходит, то пусть уж знает, почему она не намерена никуда ехать. Впервые в жизни Миралина рассердилась на супруга. Но эта злость прошла так же внезапно, как и возникла, стоило ей лишь взглянуть мужу в глаза. Эти самые глаза округлились до размеров монетки. - Ребёнок? А как… А давно? – ляпнул Фили первое, что пришло в голову. Но Миралина не ответила, лишь настороженно наблюдала за ним. Подумать только, она никогда раньше не повышала голос на любимого гнома. Принцесса поймала себя на мысли, что боится, вдруг она испортила всё своей несдержанностью, и Фили, который мог бы воспринять новость о пополнении в семье с большей радостью, теперь не будет так уж обрадован этой новостью. - Что же ты сразу не сказала… как узнала? – белокурый гном осторожно потрогал чуть округлившийся живот супруги и вдруг расплылся в улыбке. – Да я бы все дела забросил, Мира. Ну что я за чурбан! Ещё и слепой вдобавок! - Потому что не знала, как сказать. Ты теперь будешь злиться на меня за это? Принцесса всё ещё волновалась, но, похоже, Фили и правда был рад узнать... Это утешало. - Злиться? Да за что злиться? Это вообще отпраздновать надо, и как можно скорее! Мне только сегодня Кили говорил, что его дочке нужен товарищ по играм, а я и не думал, что смогу и его так порадовать! Подхватив принцессу на руки, Фили закружил её по комнате. - Скажем дяде, пусть устроит праздник. Он будет рад ещё одному наследнику. Ведь жизнь Эребора возрождается с нашей помощью. - Но сейчас ведь уже так поздно... И король уже наверняка спит. Миралина крепко прижалась к супругу, наконец-то успокоенная и... просто безмерно счастливая. Возможно, она ещё не скоро позабудет жестокий нрав своего отца и старших родичей, но жизнь в любви и уважении уже давала свои плоды. - Я всё же хочу написать отцу, - призналась гномочка, когда они уже готовились ко сну. - Пусть даже его любовь ко мне скупа, но о внуке он имеет право знать. - Тогда завтра. Завтра всё сделаем, и отпразднуем, и напишем. А теперь скажи мне, чего тебе хочется? Всё найду и всё достану. Но Миралина в этот вечер не хотела больше ничего, кроме объятий любимого супруга. Уже засыпая, окружённая теплом и любовью, она ещё успела спросить, как бы Фили хотел назвать своего сына. - Милин. Давай дадим ему это имя? – предложил будущий отец, не убирая ладони с живота принцессы. – А то, если спросим у кого-нибудь совета, особенно у моего братца, - такое услышишь, – фыркнул гном, однако, с братом решил потом поговорить на эту тему. А Мира уже крепко спала. Наконец-то взволнованная душа успокоилась: её такой надёжный и любимы Фили в который уже раз развеял все тревоги и сомнения.