Помощь-2 (рабочее)

– То есть, погоди, я не догнала с первого раза… - Нинка в полнейшем ауте застыла, сидя на моей кровати по-турецки, аж кофе со льдом отставила на тумбочку. – Ты целовалась с Никифоровым? С тем вот Никифоровым? – Да. Скажи же, действенно, - я ухмыльнулась. – Ну… да. Но я в шоке немного… насколько же бабы упертый народ, слушай, - усмехается она, все еще шокированная новостью. Не могла же я с ней не поделиться своей тупостью и таким же, точно таким же тупым успехом. – Да уж… - говорю с запинками, тут же смеясь и отпивая кофе из своей кружки. – Итог-то какой? Мама перестала тебя лесбиянкой считать и сводить нас? – усмешка слетела с ее губ. Я чуть кофе не вылила на себя. – Ты… т-ты откуда знаешь? – я просто откровенно в ахуе. – Ну знаю и все. – Мама намекала? – я выдохнула не то обреченно, не то с облегчением. – Ага, - такая довольная рожа, как будто она хотела со мной реально встречаться и целоваться. Брр. Еще кофе так жадно-довольно глотает, стреляя шутливо глазками. Козявка маленькая, извращенка! – Так она перестала или как? – фыркает раздраженно через несколько минут молчания. – Ну, намеков я больше не слышу и не вижу, но иногда, когда я говорю, что пойду к тебе или с тобой куда-то, либо что ты сейчас придешь, она так смотрит… Но это все фигня, видимо, все еще сомневается. – Так почему бы не закрепить контрольным? Скажи, что Матвей – твой парень, приведи его домой и поцелуйтесь снова. А? Я ее-то знаю, она, небось, просто не верит своим ушам, что ее взрослая Дашка наконец-то поцеловалась, и хочет убедиться. – Деловая ты, конечно, колбаса. Во-первых, тот был крайний случай, и я его больше дергать не собираюсь, во-вторых, спасибо, я поцеловалась один раз и могу подождать еще шестнадцать лет. Так до тридцати двух и вытяну как-нибудь. – Ну, ты-то как хочешь. Мне все равно. Да, кажется, ей действительно все равно.

***

Вот объясните мне, зачем дергать человека по всякой фигне? Закреплять результат? Нет уж, дудки. Я лучше просто перетерплю психи больной матери, подумаешь, она все еще сомневается. Что теперь, в реанимацию ее, что ли? Пфф. Просто пфф. Я почему-то долго не могла забыть о предложении Нинки, аж до следующего дня до третьего урока. А потом – глянула на Никифорова, хотя ранее и подавно не замечала, даже учитывая то, что с того «спектакля» прошло четыре ебаных дня. Во мне зажглась благодарность, а потому – я быстро попросила одноклассницу сбегать со мной в буфет, дабы купить ему шоколадку. Не зная, какой брать, я взяла обычный молочный и уверенным шагом пошла на второй этаж к кабинету литературы и русского. – Слышь, Никифоров, - я подтолкнула его локтем в бок, и он даже от телефона оторвался, где что-то искал в телефонной книге. Хотя, я тут подумала… я ж его по имени никогда не называла. И не буду, хе-хе. А что вы думали, сопли будут здесь? – Чего? – под выжидающим взглядом я долго не продержалась и фыркнула. – Я это, спасибо сказать хотела за тот спектакль. Правда, спасибо, что помог, причем так бескорыстно, ты прямо молодцом, - улыбаюсь а-ля «тридцать два – не предел». – Да пожалуйста. А я так и не понял, почему мама назвала тебя лесбиянкой? Или это юмор у нее такой, специфический? – он сделал на своем лице легкую улыбку вперемешку с большей долей недоумения. – Юмор-юмор. Она держалась молодцом, правда? – не рассказывать же парню, с какой больной матерью я живу. Нафиг ему эта информация сдалась? – Да уж… жаль, я не видел своего лица, - усмехается, глядя куда-то в пространство. – Никифоров, - подталкиваю в бок локтем снова и улыбаюсь. – Держи шоколадку, Никифоров, чтобы квиты были, а то мне как-то не по себе. – Хм, спасибо. А можно я ее не один потом съем? – А с кем еще-то? – С мамой, - улыбается. Твою мать. Он улыбается. У меня аж сердце екнуло от неожиданности. – Ешь, не толст… - договорить я не смогла, так как к Матвею – с каких пор по имени? – подбежала какая-то рыжая-рыжая, милой наружности худенькая девочка не без объемов там, где нужно, и обняла. С ее-то огромным рюкзаком как она еще напополам не сломалась? Офигеть. Нет, я честно удивляюсь, ребят. Я-то такой баул не ношу. – Привет, - отстранившись, она получила поцелуй в губы. Не, не от меня, от Никифорова. Ого, а ты опытный, оказывается. – А это кто? – она мило улыбнулась мне. У меня от неожиданности опять сердце сделало кульбит. – Дашка, одноклассница. Хочешь шоколадку? – шепнул он ей последнюю фразу так, чтобы я не расслышала, но эй, ты же сказал, что будешь есть с мамой! Нечестно! – Да, я, наверное, пойду, пока, Никифоров, еще увидимся, - я пожала ему слегка руку и ускакала вдоль по коридору. Никогда еще не была такая довольная от того, что поблагодарила человека. Но там действительно есть за что.