Помощь-2 (рабочее)

– Ну какая нафиг разница? – я пыталась сделать так, чтобы Нинка потеряла интерес к беседе, однако нихуя. – Да такая! Ты сделала это! Огромная разница! Мне же интересно, в конце-то концов, я думала, что ты до восьмидесяти лет останешься нецелованной девственницей, - усмехается и держит меня за руки. Сидя на моей кровати по-турецки друг напротив друга, мы вели чрезвычайно бабскую беседу. Чересчур личную и откровенную. – Ладно, что ты хочешь знать, что? – громко усмехнулась я, закатив глаза и не отпуская Нинкиных рук. Прошло минут пятнадцать, и мы вроде как помирились; в самом деле, я же забыла, что если Нина что-то хочет узнать – ее не остановить. – Как это было? Больно? Приятно? Неприятно? – началось… – Ну… - я отвернулась непроизвольно, закусив губу. Точно так же непроизвольно в голову забрались обрывками воспоминания. Частое дыхание чувствовалось на коже. Сердце почти билось, лишь изредка ударяя в грудь молодой особы. А рядом – еще одно сердце, скрытое кожей и стенками ребер, прижимающееся плотно к груди ее. Поцелуй в шею. Раз-два-три. Легко и страстно, любяще будто. Следом – неторопливые толчки после, кажется, долгого перерыва. И чуть режущее чувство внутри, позже просто становящееся неясным. И не приятным, и не неприятным. Безразличным. – Мне было… немного приятно, да, - сглатываю, усмехаясь непроизвольно-горько. – Физически. А душевно я испытывала неямбический кайф от этой близости… Господи, и это сказала Грудцына Даша?! Не верю, как сказал бы Станиславский. – Неямбический, значит, - усмехается Нинка мне, и я не могу не повернуться на нее. Очень уж хитрой эта усмешка была. – Влюбилась ты, Дашка. По полной. – Ой, не разводи драмы. – Я серьезно. А началось все с какой-то лесбиянки от твоей больной матери. – Ну как началось, так и закончится. Девственность – это как первый поцелуй, просто надо перетерпеть, я думаю, - заверяю ее с раздраженным лицом. – Ну-ну, - хихикает, смотря на меня с издевкой и иронией. Я что, умалишенная, что ли? – У него девушка есть. – Тогда какого черта он с тобой переспал? – произнеся все же это слово, не заменив его привычным «это», она густо покраснела не то от злости, не то от смущения. А может, и от того, и от другого. – Да откуда мне знать? Захотелось, - машу на нее рукой. – Ладно, - тоже подобно мне отмахивается жестом. Снова берет за руки. – А физического кайфа не было? – Немного… но как такового удовольствия нет, хотя мне все равно понравилось… Как думаешь, он уже раньше это делал? – спрашиваю у нее с таким любопытством, будто она реально располагает этой информацией. – Думаю, что нет. Хотя все может быть. Да-а-аш, ну выскажи ты ему уже все, что думаешь и чувствуешь и спроси, что какого черта он при нынешней девушке трахается с другими, эй? – Можно подумать, меня это волнует, - фыркаю с показным безразличием. На самом же деле внутри что-то гложет. Что-то такое неприятное и злое, то, чего не хочется держать в себе, но я упрямо пихаю его назад. – Даша… - жарко прошептанное имя на ухо не давало покоя девушке, а потому, чтобы компенсировать свои эмоции и чувства – она сильнее прижала парня к своей груди, в которую тут же пришелся осторожный поцелуй. Еще несколько минут одышки обоих, отдыха. Затем, приподнявшись на локтях, чтобы не давить девушку своим весом, Матвей как-то осторожно-благодарно поцеловал ее, кажется, даже не требуя ответа. И всего несколько минут поцелуя, а потом – вздох, не то разочарованный, не то довольный, и пора уходить. Уже действительно поздно. Действительно пора. Действительно… – Как знаешь, но лично я бы на твоем месте сделала так, - поджав губы, протараторила Нинка себе под нос.

***

Такого столь фееричного дня я еще не помню. Все в школе какие-то перевозбужденные, носятся, бегают, прыгают. Ни одной сонной рожи в поле моего зрения за прошедших три урока не было. Но еще более меня напрягло то, что там не было в течение всех трех уроков нужной мне рожи. И главное, когда нужен был – всегда рядом, а сейчас хоть убейся. – Насть, а где Никифоров? – подошла я к старосте, которая, как всегда, сидела в наушниках и с журналом. – Как где? Он еще вчера вечером позвонил и сказал, что заболел.