Помощь-2 (рабочее)

– Привет, Нин, - я набрала заветный номер, помнящийся наизусть, чтобы услышать наконец-то родной голос, который я забыла уже с этими своими внутренними атаками. – А, привет, Даш, - судя по голосу… - Я сейчас немного занята, у тебя что-то срочное? – да, определенно, она не особо рада меня слышать. Опять на бомбежке, хм? – Просто поговорить, я уже соскучилась. Давай сходим в ТЦ, там сегодня распродажа, поржем, как всегда, над тетками, дерущимися за кофточки, - усмехаюсь, а у самой голос едва ли не садится от обиды. Не знаю, чего это я стала такой. – Дашка, прости, я не смогу сегодня. У меня просто мать тут психует по поводу и без, - улыбается, чувствую, виновато. – Ну хорошо… – Пока, Дашуль, в школе увидимся. Мое терпение вовремя лопнуло. Кинув телефон на кровать, я села на ней по-турецки и стала лупить ни в чем не повинную подушку. Но тут. Внезапно. Настолько, что охереть можно. Я услышала из телефона какие-то звуки, шепот. Нинка не сбросила, хм? Приставив телефон к уху, я начала слушать. Оттуда слышались тихие выдохи, какое-то легкое причмокивание, что ли… Ну да. Ну конечно. Поняла я уже, кто и что тебе грызет. Как там этого отморозка зовут? Дима, кажется? – Да, Нин, на будущее скажу: чтобы сбросить звонок, есть красная кнопочка. А еще лучше вырубить мобильник сразу, если сильно занята, мало ли что, - цыкаю, слыша заветное гробовое молчание и отсутствие дыхания в трубке. Ах, люблю неловкость. Сбросив трубку наконец, дабы им не мешать, я заваливаюсь на кровать, как-то глупо-счастливо улыбаясь. Хотя… грустно мне как-то, сама не знаю, от чего.

***

Уроки химии — это не весело. Нет, ни черта не весело. Определенно ни черта. Но… я ждала этого урока больше, чем жду выпускного. Сегодня контрольная. О да, контрольная. Не-не, не спешите с выводами и звонком в скорую. Я не мазохистка толком даже. Как бы вам поделикатнее описать мои чувства… Ясукаебанныхполторамесяцаходиланаэтидополнительныеитеперьпустьтолькоонапопробуетпоставитьмнедва! Вот. Так сойдет? Думаю, да. И какое же дикое наслаждение я испытала, когда раньше остальных, минут за двадцать, справилась со всеми одиннадцатью заданиями и сидела, поплевывала. Так и хотелось показать Ирине фак в лицо и дать в морду после того, как она бы удивилась такому результату. – Все? Ты уже справилась? Тогда я тут же проверю, садись, - она не особо-то обрадовалась, грымза фригидная, и усадила меня на место, а сама начала проверять. Ну-ну, чтоб тебя на этом самом месте Кондратий хватил, коза. Не-не, это я мщу. И жду отмщения, когда эта ведьма корвалоловая, наконец, своим скудным мозгом и слабым зрением все проверит. – Ну что же, я рада, что дополнительные занятия пошли тебе на пользу. Пять с минусом, - она, кажется, даже искренне улыбнулась и поставила мне красной ручкой на листочке с напечатанной контрольной работой пятерку. – П-п-почему с минусом? – мне кажется, или у меня дергается глаз? – Иди сюда, - она подозвала меня и указала на седьмое задание. – Здесь формулу сделала неправильно и по идее за одно неправильное задание полагается минус один балл, но я вижу, что ты старалась, - она чуть улыбнулась снова, кажется, опять искренне, и поправила очки-прямоугольнички. А она не так уж и… жабеет, как я думала. Ладно. – Ты хорошо поработала, и я снимаю тебя с дополнительных. Можешь радоваться. – А-а-а можно мне оценку в дневник? Мать порадую, - она лишь кивнула, и я мигом рванула за дневником, дабы все лицезрели официальное подтверждение моей гениальности. – Спасибо. После долгожданного мною звонка я драпанула сразу же к расписанию на первом этаже. Одиннадцатый «Б», одиннадцатый «Б»… Ага, третий этаж, восемьдесят третий кабинет. Информатика? Она и в одиннадцатом есть? О Гоги… А я-то уж надеялась в следующем году ее избежать. Эх, жизнь моя – жестянка. Да ну ее в болото. Несусь на третий этаж к кабинету информатики. О, вовремя, его класс как раз-таки выходит. – Никита! – окликаю его и беру за запястье, таща за собой. – Ай, Дашка-душка, что случилось? – хм, а по его лицу можно сказать, что он раздражен. Но вежлив и мил как всегда, эх, несчастье. – Смотри, - я раскрыла перед ним заранее подготовленный дневник. – На сегодняшнюю оценку. Это за контрольную. Я утерла Ире нос. – Ну я поздравляю, - хихикает, шмыгнув носом. – И она меня сняла с дополнительных, - добавляю тут же. Это так весело – наблюдать за трансформациями на его лице. Будтенате. Просто будтенате. – О, ясно, - снова шмыгает носом, отворачиваясь на толпу своих же одноклассников, будто бы видит их впервые. – А-а-а у тебя что по химии? – Вчера была контрольная, и я не успел сосредоточиться. Все как в тумане. Три с минусом. Правильными было только четыре задания. – О, ясно, - делаю-делаю-делаю ви-и-ид. Я просто хотела убедиться. Теперь просто по хитрости женской пойду к Ирине и скажу, что хочу дотянуть до твердой пятерки с плюсом, так как не собираюсь я бросать этого троечника невнимательного. Полюбила я его, хе. Даже слишком, кажется. Но это, наверное, к лучшему. Пусть уж сердце будет наполнено любовью к хорошим – а иногда и не очень, например, как мама или Матвей – людям, чем ненавистью и грустью. Пессимисты живут меньше. А я еще пожить хочу. С весельем в сердце и душою молодой. – Что?! Но почему? – вот тебе и веселье. А она та еще грымза, я ошиблась. Просто иногда проявляет великодушие, как сейчас с контрольной. – Даша, извини, я поощряю твою тягу к химии, но сейчас контрольную большинство написало плохо, а потому – я девять человек уже направила на дополнительные ко мне. Если будет больше хотя бы на одного, я просто не смогу разорваться, ведь свободное время у меня только во вторник и четверг. У меня ведь тоже есть личная жизнь, я не могу разорваться. Давай позже, - она погладила меня по плечу и удалилась с какой-то папкой в руках. Овца. Драная. Сука. Чтоб тебя. Придется что-то придумывать самой. И идея тут же стучится в голову, и я несусь сразу же на поиски моего вечного друга. – Королев, слушай, - налетаю я на него сзади и обнимаю за шею. Вот чердак. Хотя, о чем это я? – Да? – оборачивается и смотрит на меня одним глазом. Ну конечно, шея-то не резиновая. – Ирина не хочет оставлять меня снова на дополнительные, хотя я хотела попроситься. – Зачем? – перебивает меня на вдохе. Взгляд реально ничего не понимающий. – Чтобы тебя, дебила, не бросать одного. Ты ж кроме меня на этих занятиях по химии ни с кем не общаешься особо. А чтобы ты искал мне замену – дудки, я уж слишком тебя люблю, - и это я сказала парню?! М-да… Он самодовольно усмехается. Берет меня за руку, заставляя, наконец, предстать его взору спереди. – Она не оставила. И я подумала, что раз нас связала химия, то я помогу тебе с ней. – О как. Уже лучше меня ее знаешь? – Ну да, тип тавой, - как же давно я не говорила эту дурацкую фразу! Дурацкую, но любимую, о да. – А не проще не парить нам обоим мозги этой химией и просто гулять вместе, дружить, а? – приподнимает бровь, улыбаясь мне как самой глупой на свете. Господинупочемуунеготакаявыразительнаямимика… – Нет, не проще, потому что я хочу еще, чтобы ты хорошо ее знал. Так что ты не денешься никуда, - льну к нему, корча рожицы и приподнимаясь на носочки. Он лишь смеется, забавно так и мило-очаровывающе щуря глаза, похихикивает. Моя козявочка.

***

Это время – лучшее за весь день. Потому что сейчас кончились уроки, у Никиты еще один, жаль, правда, но я все-таки иду домой, поскольку он мне сказал его не ждать. И идти по пустому коридору, когда из кабинетов ничего не слышно – прекрасно. Кажется, что весь мир у твоих ног. – Дашка! – слышится знакомый голос. О нет, не надо, не хочу!.. Блондинка все же догоняет меня и обнимает за плечи. – Дашка, - запыхавшись, пытается что-то сказать кроме моего имени. – Даш… Прости меня за то, что я вчера тебе… соврала, я просто… хотела с ним побыть и… Сейчас, погоди, - все-таки делает нужную ей паузу и переводит дух по-человечески. Отдышавшись, продолжает. – Я просто… после того, как соврала тебе, мне было не по себе, но я решила, что раз уж наврала – надо сделать то, что задумала. И… как только ты услышала через трубку, что я обманула, мне стало совсем плохо, и я ничего не смогла с Димой, как ты понимаешь, сделать. Даша, прости меня, - девчонка, кажется, вся тут расстелилась предо мною лужицей говна. И искренности. Но мне это нравится. Хотя с другой стороны, негативная эмоция в виде обиды все еще гложет. Поедает медленно по кусочкам мяса. Человеческого, дерьмового мяса. Но все-таки гложет. – Лазарева, с каких пор этот отморозок стал для тебя компанией лучше, чем я? Потому что он просто не может быть «лучше». А потому – именно такой вопрос. – Да-а-аш, - делает печальные глаза, хотя и знает прекрасно, что на меня это не действует. – Ты меня бесишь, Нин, - огрызаюсь на оторву и иду вперед, как и ожидалось, к сожалению, – она снова меня догнала и остановила, взяв на этот раз за руку. – Я знаю, Дашуль, знаю, и прости меня. Я все-все-все для тебя сделаю. Я с тобой теперь каждый день буду, даже чаще, чем раньше было до Димы, - выдыхает, гладя меня по плечам ласково. Эх, что ж с тобой поделаешь, зараза. – А что, отморозок уехал или бросил тебя? – О чем ты, глупая. Просто я сказала ему, что гулять вдвоем мы теперь будем редко, так как я хочу проводить время с тобой, - о эти глаза… Блестящие. Как бусинки. Да. Едва ли не слезящиеся. – Ну не молчи. Я теперь недели две точно буду с тобой постоянно, сама захочешь, чтобы я свалила, - смеется отчаянно, пытаясь улыбаться. – Простишь? Да куда ж я денусь. Посмотрим, как долго ты выдержишь. Несчастье. – Ладно. Пошли, проводишь меня до дома, а потом в магазин на мамины деньги и ко мне заваливаемся жрать вкусняшки. Эх, и как ей рассказать-то то, что особо нужно кому-то рассказать?