Помощь-2 (рабочее)

– Что?! Стоп, что? – эта блондинка в последний раз так изумлялась, когда узнала о том, что я лишилась девственности. Ха, смешно даже. Что-то я в последнее время люблю наблюдать за трансформациями на лицах других. – А ну-ка повтори-ка. – Я буду искать себе парня, - чуть улыбнувшись, говорю, и тут же получаю за эту улыбку по хлебальнику. Пощечина, черт. Ну хоть не с кулака. – Чего ты лыбишься, зараза? Тебя ж срочно к врачу надо! – она хватает меня за руку и тащит с кровати. Эй! – Оу-оу-оу! Стоп-стоп-стоп, женщина! Я вообще-то серьезно! – Это-то и пугает! Так, мне еще и верить отказываются. И что я в адеквате, тоже верить отказываются. Приплыли, карапузики. Ненавижу такие ситуации. – Нин, - одергиваю руку резко. И когда это я стала сильной? – Хватит. Так и знала, что надо было молчать. – Даш, ну брось, ты серьезно, что ли? – опять это чертово произношение «штоле»! Встречу отморозка – убью. Целоваться пусть научится, а то весь язык ей искусал. – Да, сказала же. Мне… надо забыть, после кое-какой ситуации, о Никифорове, и… - что за чертов ком? Почему говорить тяжко? Аргх. – И предлагаю самой себе найти замену. Может, что-то и выйдет. Нинка, постояв еще минут пять передо мной с глазами-блюдцами, села, задумавшись. Ах, как же я тебя люблю, моя белобрысая стервозина. – Ну, тогда хотя бы не абы какой, - она устроилась по-турецки напротив меня на кровати как всегда и взяла за руки. – Неужто ты думаешь, что я отдам тебя какому-то подонку? Если думаешь, то зря. – Отличное жизненное кредо, - мы синхронно захихикали. – Тогда… поможешь? – Конечно, - кивает так, будто это само собой разумеющееся. – Как насчет… оу… - о, эти трансформации на ее лице. Причем чем дальше – тем безнадежнее. – А у тебя ведь никого нет знакомого настолько хорошо… – Ну почему, Королев есть, - смеюсь. Нет, ну просто реально выходит забавно. У меня ведь даже отца нет. Как и у Матвея, кажется… Стоп. Хватит! Хватит с меня этого Матвея. Найду себе другого. Может, даже с другим именем. Хе-хе-хе. Ладно-ладно, я молчу. – Так может?.. – Эй-эй, хавальник-то прикрой, - да-а-а, только я так и смела ей говорить. Другие сразу получали по хавальнику своему за такие слова в ее адрес. – Он вообще-то мой друг. И я не собираюсь… – Да подумаешь. Тоже мне, друг. – Мне тебя треснуть или как? Я ведь могу, - во мне что-то медленно закипало, словно вода в чайнике. – Ой, все, - арр! – Не хочешь – не надо. Тогда… черт… - она напрягается, хмуря брови, отчего лобик немного мило морщится. – Что? – Да нет, ничего, просто… У тебя же больше нет знакомых парней… – Может, у тебя есть? – с надеждой гляжу на нее. – Да полно, просто у них репутация сомнительная… – Не продолжай, - останавливаю ее жестом и мотаю головой. – Что тогда делать? – Ну… у тебя была какая-то одноклассница, Ирка, кажется, которая периодически устраивает тебе личную жизнь. Почему б не попросить ее? – Попросить? Издеваешься? Она сразу в больницу позвонит. – Ну, спровоцировать, значит. – Нет, тут тоже не вариант. У нее у самой приступы этого купидонства наступают. Надо ждать. – Еще чего. Завтра же заставишь ее, - о, это лицо. С этим лицом лучше не спорить, как и с его обладательницей. – Ладно…

***

По сути, мне на следующий же день повезло. У Ирки опять приступ купидонства начался, и она сфотографировала меня, затем каким-то ниебическим образом смогла убежать с первого урока – литературы, чтобы сходить в фотосалон и по-быстрому распечатать мою фотку. Видите ли, ей нужна была свежая. А я почему-то всегда хорошо получаюсь на фотографиях. Даже не выспавшейся. Даже усталой. Даже заебавшейся. Во время литературы же я замечала, что на меня, не отрываясь, смотрит Матвей. А как только я начну сверлить его взглядом в ответ – отворачивается, как-то стыдливо-нерешительно кусая губу и сверля взглядом парту. Но после литературы произошло нечто нереальное. Ко мне зашла Нинка. Нинка, мать вашу, Нинка! Та самая, которая никогда не приходит раньше второго-третьего урока! Только если мы не идем по моему наставлению вместе в школу. – Ты чего не спишь-то?! – обалдело гляжу на нее. – Ты думаешь, я променяю тебя на сон? Пфф, просто пфф, как ты выражаешься, - цыкает недовольно, затем берет меня за запястье и тащит зачем-то в коридор. – А что случилось-то? – гхыркаю и сажусь с ней на лавку. Через силу, конечно же. – А то случилось-то! Побазарила я с этой твоей Ирой. Она тебе неплохих таких подобрала. – Как, уже?! – интонационно выделяю слово «уже». Каким образом?! – Еще и двух уроков не прошло, только первый кончился. – Ну вот так. Видать, у нее хватка хорошая. Мертвая, так сказать, - говорит заговорщицким тоном, жестикулируя не спеша. – Смотри, - указывает мне на толпу парней моего возраста или чуть постарше. – Вон тот, в коричневой красивой рубашке. Он подойдет к тебе после третьего урока. А вон тот, что белобрысый, после пятого. А самый решительный за сегодня вот, - указывает на стоящего отдельно ото всех юношу с книгой в руке, непохожей на учебник. – Вроде Борис. Не, не знаю, как его зовут. Он подойдет после второй литературы. – Ясно. Кстати, нехило было бы его послать за хлебушком, а двух других еще за чем-нибудь, - начинаем хихикать так по-девичьи, а я краем глаза замечаю, что у двери в кабинет литры стоит Никифоров тоже с книгой в руке и… и снова смотрит на меня. Как-то то ли с обидой, то ли с грустью, то ли еще с чем-то непонятным мне сейчас. Конечно, сидят тут две девочки, смотрят на мальчиков и хихикают. Как тут не приревновать. Хотя стоп. Что?..