Помощь-2 (рабочее)

– Я же предупредила вас, что диктант будет сложным, особенно для вас, безграмотные вы любители дабстепа и неграмотного репа, в котором есть рифма, смысл, но нет обоснуя? – вот оно! То, за что я люблю Анну Леонидовну – нашу учительницу русского. Молодую, ей на вид не более тридцати, худенькую, статную и высокую. Бывают же люди! Она неземной красоты женщина, и в такой ерунде мается! Лучше бы пошла в писательницы или куда еще, к известности. Эх… Так вот, за что я ее люблю: прямолинейность. Она, к тому же, презирает все это молодое поколение, не заставляя их что-либо зубрить. Ей, кажется, и вовсе-то по барабану, что думают о ее предмете ученики и прочие. Она будто бы здесь развлекается, отдыхает, балду пинает. Потрясающая женщина, и методы-то у нее потрясающие!.. Тем, что ей наплевать на учеников, она заставляет их еще больше учить ее предмет и знать хотя бы элементарные правила!.. Не знаю, как с остальными, а с нами-то этот метод катит. Хотя, впрочем, с русским у меня все хорошо. Ну, относительно, конечно. На твердую четверочку. Ой, не, пятерки много. Я за своим восхищением к этой женщине порой и не замечаю, как она начинает диктовать. Что ж… – Все в доме переменилось, все стало под стать новым обитателям. Безбородые дворовые ребята, весельчаки и балагуры, заменили прежних степенных стариков… Внимательно, красивым, чтоб его, каллиграфическим почерком, которым я пользуюсь только на очень важных экзаменах и контрольных. Ненавижу каллиграфию. Ужасное слово. И ужасное понятие самого слова. Грр!.. – На конюшнях завелись поджарые иноходцы, коренники и рьяные пристяжные… - продолжает щебетать Анна, расхаживая медленно по классу вовсе даже не угрожающе, а мило и спокойно порхая, будто бабочка с цветка на цветок, уставившись в свою книжку. Чего, блин, это на каком вообще языке? Оу, ч-ч-черт. – У тебя ужасно красивые буквы сегодня, - меня аж в воздух чуть не подкинуло и не перевернуло три раза вокруг своей оси. Кто? Что? Чего? Где? Как? Почему? В какую сторону? Голос знакомый. Оборачиваюсь на его источник. Не-е-е-е-ет! Ну только не э-э-это!.. Матвей смотрит в парты позади как-то маняще-чертовски. Улыбаясь даже. Ненавижу эту теплоту внутри, которая разгорается при одном его только взгляде. – Ты чего, списываешь у меня, что ли?.. – пошутила. Ха-ха-ха. Три «ха-ха» снова и вернемся к диктанту. – Ну, нет. Просто не нашел на скорую руку, чего бы сказать. Ты вообще красивая. А сегодня как-то по-особенному. Он так легко говорит все это. Будто кукле. Нормально вообще. А я, значит, не могу ему треснуть? – Чего тебе нужно? – не оборачиваясь и списывая под диктовку Анны, вопрошаю. Ежики. Тепло внутри сменилось на хитрых-хитрых ежиков, вынюхивающих у меня внутри что-то своими длинными носиками и щекочущих этим самым. Грр!.. Арр!.. И еще куча рыков. – Просто меня попросили тебя поддержать. – Хах, - усмехаюсь, даже слабо удивившись и так и не глядя на разбрасывающегося. – Нинка? – Нет. – Э… Никита?.. – Нет. И нет. – …Тимофей?.. – признаться, теперь я даже про диктант забыла, сглотнув ком в горле. Самым первым вариантом и самым реальным была Нинка. Тимофей… вряд ли… Но попытаться-то стоило. – Нет, - ну, что я говорила! – А кто?.. – Твоя мама. Ч-ч-что, проститеблятьпожалуйста? Я аж в осадок выпала, из груди вышло в рот только сдавленное «а-а», ручка из рук выпала совсем, с глухим стуком ударившись о гладкую поверхность парты. Нет… Нет! Нет?.. – В тот вечер, о котором зашла речь, обитатели дома занимались немногосложной, но, судя по дружному хохоту, весьма для них забавной игрой: они бегали по гостиным и залам и ловили друг друга… Черт, диктант же… Ай, не до этого сейчас. – Что?.. Моя мама?.. Почему тебя? И почему она? – Почему она – не знаю. Почему меня – видимо, она думает, и вполне логично так думает себе, что мы с тобой не просто дружим, а очень крепко дружим. Смекаешь? Поцелуй. Поцелу…и. Их было аж два у нее на глазах и несчитанное количество гребанных раз между нами в целом. – Но даже когда это не так, мне все равно не составит труда помочь тебе и выполнить ее просьбу. Забудь, Даш, и пиши, мы и так немного отстаем. Как бы мне ни хотелось, а он прав. Ну что же, хорошо, господа-товарищи, будем записывать… Э-э-э, только я пропустила три-четыре предложения, что она там говорила?.. – Держи, Даш, - он тихонько подсунул мне листочек, на котором были записаны пропущенные предложения. Надо же. Вовремя мама подсуетилась. Да и этот не отстает. Все успевать как-то умудряется. Сердце забилось в разы чаще от случайного прикосновения с его взглядом. – В передней никто его не встретил, но дверь залы быстро распахнулась, и из неё, вся раскрасневшаяся, выскочила Шурочка… Черт!..