Помощь-2 (рабочее)

Нинка моя самых честных правил. В последнее время, да. Неясно, что на нее так влияет, но вариант «отморозок» я отметала сразу же. Он тоже был тот еще засранец, временами балующийся алкоголем. А Нинка моя исправлялась, на чай подсела, курить бросила – ладно-ладно, бросила она еще когда мы только подружились, под моим натиском – и сейчас был тот момент, который я ценю как что-то дорогостоящее не в материальном смысле, а в духовном: нечто хрупкое, как хрусталь, и точно такое же красивое. Она принесла чай буквально на днях и сказала не заваривать и не пробовать до тех пор, пока она не выкроит момент и мы с ней не попробуем его вместе. Вкусный, мандариновый. Не-не. Я не пробовала без нее, это мы сейчас сидим и хлестаем уже по пятой чашке. Первые три были с ватрушками и печеньем. Теперь просто отдыхаем. – Как у тебя там с Матвеем? – она отхлебнула из своей кружки, исподлобья глядя на меня, отчего ее белокурая челка взметнулась слегка вверх. Вместе с бровями, да. – Никак, - и вот с чего бы у нее опять эта тема всплыла? Только что же последняя тема обсуждения была не чем иным, как «колготки для шлюх в ТЦ поблизости, и ее дополняющие». Опять. Нелюбимая из тем. Лучше бы про маму спросила, вот чесслово. – Совсем? – ее взгляд приобрел беспокойство. Ей-Богу, как будто мы женаты с этим вот выродком! – Совсем. Ну, говорили на днях. Ничего серьезного, - отмахиваюсь. Блондинка вздыхает, оправляя свои шикарные кудри длиной уже, кажется, до пятой точки. – Ладно, как обычно пойдем издалека, хотя я много раз уже пыталась склонить разговор к этой теме. Я что, невнимательная такая? Или она намекать разучилась? – Не… – Как у вас с Тимофеем? – перебила она меня, сложив руки на краю стола как первоклассник. – А с чего ты решила с этого краю перебраться? – Могу пойти прямым путем, - и, не дождавшись разрешения, идет этим самым «прямым путем». – Дашка, ты мне скажи, он тебе еще нравится? Иначе с чего уклоняешься от темы? – Причин может быть много… – Но я хочу узнать твою личную, одну-единственную. В ответ на это она лишь слышит мой обреченный выдох. Руки машинально тянутся сначала оправлять скатерть на столе, а затем расставлять магнитики на холодильнике. Блондинка терпеливо ждет, сверля меня взглядом. Я то футболку отряхиваю от несуществующих пылинок, то фантик от конфетки тереблю, – не люблю «Коровку» – то волосы расчесываю прямо за столом гребешочком, хотя дико больно, мне массажная расческа нужна, то делаю что-то еще, что мне совсем-совсем не нужно именно сейчас. Есть не хочу, в туалет, как назло, тоже – и это после пяти-то кружек чая! – а запереться там и не выходить было бы совсем по-детски глупо. – Даш, я жду. Никуда твой чай не денется, хватит уже чайник рассматривать! – психует она, слегка повысив тон от привычного спокойно-размеренного, и теперь уже настойчиво выжигает меня взглядом, хотя сама ненавидит это ощущение, будто тебя чей-то взор не оставляет в покое. – Нравится, - говорю чуть слышно, будто прокашлявшись. – Что? – она нелепо кривит лицо, заставляя меня высказаться уже громче, не выдержав давления на свою скромную персону. – Нравится! Очень… Не знаю, почему не ощущала этого раньше, - чувствую, как краснею. Надо же, когда порно смотрела – было по барабану, когда с Матвеем спала – тоже, а теперь, видите ли, раскраснеться вздумала! Идиотка, да и только. – Дашка, ты бы вслух переставала мыслить, а то вдруг рядом буду не я, - цыкает с неудовольствием. Да, если бы вы спросили Нину, какую бы сверхспособность она бы предпочла, она бы ответила вам что угодно, кроме чтения мыслей других людей. Ей и сейчас не понравилась перспектива узнать то, о чем я думаю, без спроса и разрешения. «Мысли – это наш потаенный мир, наши желания, наши сокровения. Никогда не стоит выставлять их напоказ или желать узнать без ведома чьи-то еще» (с) Нина Лазарева. – Все равно же правда, - шмыгаю носом, поджав губы. Краснота с лица, кажется, отступает потихоньку. – Если ты не стесняешься поцелуев или секса – это нормально. А если ты стесняешься выставлять перед кем-то в открытую свои чувства, может, потому, что они искренние? – она даже не размышляет толком, а просто задает вопрос, как будто о погоде – так же легко. – Вот поэтому я и не понимаю, чего ко мне приставать. Обыкновенная девочка… вернее, не так. Необыкновенная. Не совсем в хорошем смысле. – Заколебала, - выдыхает блондинка и делает глоток из своей кружки, будто набираясь смелости. О, сила чая, хе. – Знаешь, чем эта история отличается от миллиардов других любовных драм? – Тем, что это история, а не драма? – делаю весьма глупое, как мне кажется, предположение, изящно изогнув каштановую, как и волосы, бровь. – Почти. Тем, что большинство героинь стеснительные замкнутые в себе девственницы с кучей комплексов или, хотя бы, фобий. Темнота. Пауки, прочие насекомые, высота, одиночество – далеко не полный список этих фобий, которые, как думают авторы, делают героиню «загадочной и милой». Или это просто играет на руку второму герою. Ты не милая. Даже когда ты цвела и попахивала, извини, - усмехается чуть на свое собственное выражение, отпивает чаю смелости и продолжает. – Ты, даже будучи милой, внутренне все равно как-то излучала неуверенность. Ты не героиня типичных любовных романов, «стесняшка, скромница и упрямица, испытывающая сомнительные чувства к мальчику-парню». Ты, Дарья, Дашка, свободная от предрассудков и душевных метаний, от красных щек, русская мощная баба. И, тем не менее, у тебя чувства, кажется, даже настоящие. Так почему бы и хоть раз не делать попытку самой, без двусмысленных намеков? У меня слегка отвисла челюсть после всего сказанного. Но и из шока я вышла быстро. Я ведь действительно непохожа на этих чертовых девушек. Не, не из любовных романов, я на девушек в принципе непохожа. Внутренне, я стойкая, меня трудно удивить. – Возможно, из-за этого меня и не ждет счастливый финал с принцем на белом Бентли, как этих героинь. Я слишком не такая… – Я не знаю, правду ли говорят, что, когда любишь, готов на все, лишь бы любимый человек был счастлив, но ты подумай. – Дурацкий разговор… - запустив пальцы в недавно расчесанные волосы, я не по этикету положила локти на стол и зажмурила глаза. Черт. – Знаешь, наверное, правда. Не мне, так кому другому. Но я сделаю попытку, - облизнувшись, будто пробуя на вкус сказанное, я выдохнула. – Как поет Эмили Роуз, «незаменимых нет». – «На свете много таких как она, и есть даже лучше нее-е-е-е… Смотри, посмотри-посмотри-и-и…». Кхм, да. Но ты бы вспомнила мои слова в самый важный момент о том, что всегда нужно пробовать и при случае действовать так, как подсказывает сердце. Ну, или что там у тебя… Выдохнув, я откинулась на кухонный уголок, не в силах сдержать усталый вид. Он так и рвался наружу.