Помощь-2 (рабочее)

Кратко – я пишу завещание. Ибо эта зараза смотрит на меня таким взглядом сейчас, что я готова просто расплавиться как пластмасса. – Ты мне расскажешь или нет? – сверлит исподлобья, нервно дергая уголком губы. Черт, а у нее это получается гораздо выразительней, чем у Матвея… – О чем?.. – да бесполезно сейчас включать актерские способности, оставь их на потом, дура! – Что вы делали с Матвеем на мосту? Ну, где-то около. На площади, наверное, гуляли?.. – Предполагай лучше сама, а. Ее это выводит из себя так же быстро, как вы успеваете говорить «упс». Итак, упс. – Мы разговаривали, - демонстративно вздыхаю, якобы изображая, что сдаюсь под натиском ее взгляда. Не, ну он реально тяжелый… Раммштайны отдыхают. Да и многотонные облака тоже. – О чем же? – О чем-о чем… - бурчу себе под нос, скрестив руки на груди. Мой второй размер оставляет желать лучшего, хотя, когда я желала большую грудь?.. – Да о нас. – Наконец-то! – вырвалось у нее, но она тут же осеклась. – То есть, неужели? – Тебе подробности не нужно знать, - фыркаю, отворачиваясь, взяв чашку и отхлебнув остывшего чаю. – Почему? Ты мне всегда все рассказывала, как у вас там, - улыбается чуть-чуть, даже милой на мгновенье становится. – Это… Очень личное… - и ведь и вправду, не поспоришь. Я ей все рассказывала… – И сложно объяснить… Нинка смотрит без прежнего понимания, хотя тщательно пытается все еще злиться. Не видно, знаешь, милая. Чувствую, мне не поздоровится, придется ей все рассказать рано или поздно. Говорите, лучше поздно, чем никогда? Не согласна. Лучше уж сейчас, иначе житья мне не будет от самой себя, от Лазаревой и от совести. А еще от какого-то плохого и режущего чувства внутри. Наверное, тот разговор все-таки не остался для меня обычным случаем в жизни. Обычно такого не бывает. – Мы говорили о… о нас, - вздыхаю, пытаясь говорить. – Пришли, а точнее, я пришла к выводу, что мы с ним не… – Не сойдетесь? – приподнимает брови вверх, сложив руки как первоклассник на кухонном столе. На этом чертовом кухонном столе, чашки на котором я хочу уже минут пять как побить с психу. – Можно и так сказать, - выдыхаю, чувствуя помощь и хоть какое-то понимание. Как бы ты не притворялась, Нин, ты все-таки меня понимаешь. Не понимаю только тебя я сейчас, обычно люди стараются притворяться наоборот. – И? – Я сказала ему, что, может, мы поговорим позже, только вранье, я совершенно не знаю, о чем еще говорить можно. Я могу ведь и ошибаться, - выдыхаю. – Он… слишком ответственный. Он мне сказал, что рыжая ему не нужна вовсе, он испытывает что-то ко мне, чего не может и не хочет толком объяснять, объяснил, как умел. Но он не хочет с ней расставаться, причины этого мне до сих пор неизвестны. И узнавать пока что нет ни желания, ни смелости. – Хочешь сказать, что у тебя кишка тонка подойти к нему и еще раз поговорить? – нервно оскаливает зубы, стреляет глазами. – Да не о чем говорить уж. Кончились темы. Впервые. О, впервые я сказала то, что подумала. – Это ты так думаешь. Он не хочет бороться, ты тоже. Странная вы парочка. Несостоявшаяся парочка, - хмыкает. – Душу не трави. Ее взгляд бежит с меня куда-то в сторону, на фикус у окна, и Нина задумывается. Что?

***

– Дашка! Дарья! – рыкают у меня за спиной и выдергивают наушник. Эй! Во время песен группы Субрид нельзя так делать! – Наконец-то! Я уж думал, контакт потерян. – Ой, - ладно, прощается. Обнимаю друга за шею и слегка повисаю на нем. Лохмачу по светло-каштановой шевелюре, улыбаясь во все тридцать два. – Никитка, а ты тут как? Я тебя уже неделю не видела, а кто-то за контрольную мне обещал сюрприз… – Я немного приболел, - чешет затылок, ощутимо краснея на вид, отводит взгляд. Начинает рыться в сумке и достает оттуда незамысловатую желтую коробочку без наклеек, лейблов и надписей. Я что, в интуицию играть должна? – Это тебе. Как и обещал, Даш. – Прежде чем сказать «спасибо», я гляну, - хмыкнув, открываю коробочку не без проблем и не без применения зубов. – О! Это… это… - гляжу задумчиво на подарок. – Печенье?.. Никит, не смешно. – Я все красиво побросал, - усмехается и гладит меня по щеке чуть шершавым от игры на гитаре пальцем. – Тут пятнадцать пачек, все печеньки разбросаны рандомно. Тебе надолго хватит. – Не смешно, говорю же. У меня жопа слипнется, сам отдирать будешь, - фыркаю, рассматривая печенье. С шоколадной, розовой какой-то и зеленой глазурью, с начинками, в пудре – какого только нет. – Спасибо… Но не обещаю, что хватит надолго. – Летом, если гулять будем, я тебе еще такую же коробку куплю, - улыбается и ведет меня по направлению к моей цели еще пять минут назад. Буфет, о да. – Пошли куплю тебе сок, чай или что-нибудь еще попить. Я слышал, ты и остальные контрольные сдала хорошо. Кроме алгебры, - глядит на меня чуть строго, но при этом продолжая обнимать за плечи. – Каюсь, не идеальна. Как только я купила – ладно, мне купили – два маленьких сока, вишневый и ананасовый, страсть мою, мы с Никиткой присели за стол и тема обсуждения пошла на ура. Ну, в основном это сводилось к одному: смех его не прекращался, когда я пыталась на него ворчать с набитым и перепачканным от глазури ртом. И в очередной раз я подавилась уже не от возмущения, а от неожиданного поцелуя в щеку. – Привет, - меня обняли со спины и зарылись носом в волосы. Я бы поклялась себе, что те желанные серые глаза на два тона темнее этих, к тому же они не такие туманные, даже совсем не туманные, но… Так хотелось верить, что это они. – Привет, - чуть улыбаюсь, метнув в Никиту убийственный взгляд, который по силе не уступал пуле. – Ты как тут? – Десять лет тут, учусь я, - смеется и садится рядом, умостив руку на моей талии. А что, тепло… Но я бы поклялась себе, что эти руки не чуть теплые, как те, которые меня влекут, а горячие, хотя все еще хотела верить. – Как насчет перекуса? – Угощайся, если Никита не против, - смотрю все еще немного недовольно на друга, он лишь кивает, мол, «печенье твое, делай, что хочешь», и я протягиваю желтую коробку Тимофею. – Бери любое. – Фу-фу-фу, я говорю о вечере. Сходим в кафе? – кладет ладони на стол, освобождая меня от объятий, и я заметно напрягаюсь. Как внешне, так и внутренне. В кафе… Я за эти дни романтики уже наелась. Хватит с меня. Но… – Я подумаю, если… – на горизонте появляется блондинка. Причем она не заходила в столовую, а сразу со спины как-то появилась. Опаньки. – Даш, тебя директриса срочно вызывает. И ты не забыла про вечернее кино, кстати? Я приду в шесть, - она усмехается и трепыхает меня по волосам. Чего?! Меня? К директору? – С какого… В смысле, зачем к директору?.. – Я откуда знаю? Прибрав коробочку к рукам, даже не попрощавшись с осоловело глядящими на нас парнями, я быстро побежала с Нинкой из столовой. Подумать только. В последний раз меня к директору вызывали насчет секса в… Э-э-э, то есть, вы помните. Надеюсь, на этот раз я ничего не натворила. Мы выходим из помещения и движемся к кабинетам. Но уже возле вычурной двери меня останавливает блондинка жестом руки. – Расслабься. «Расслабься»?! – Как только узнаю, что ей нужно, - снова делаю попытку зайти, но кудрявая меня яро отталкивает и прижимает к стенке за плечи. – Расслабься. Никто тебя не зовет. Тьфу ты. Ну вот и что мне теперь с этим делать? – Возникает вопрос: нафиг? – О, да так, - фыркает отстраненно, будто я спросила что-то несуразное, и поправляет волосы. – Я пойду. – Зачем ты меня выдернула? – говорю уже ей вслед, так как догонять бесполезно. Хотя она вроде и не бежит. – Попросили… - буркнув что-то, выдает, даже не обернувшись. – Ну так… На букву «М» начинается и еще ты его терпеть не можешь. Она скрывается за нишей стены. О чем она только что сказала?!