Помощь-2 (рабочее)

– Кого еще ты мне предлагаешь винить в этом? – сдерживаю усмешку, лишь бы не рассмеяться здесь, иначе они не поймут моего вполне справедливого для ситуации, хоть и напускного гнева. – Нет, серьезно, какого черта? – Даш, не выражайся, - мать же была абсолютно спокойна, развалившись на излюбленным ее задницей кухонном уголке и отпивая чай из чашечки. Затем вернулась к маникюру, подпиливая ногти и придавая им нужную округлую форму. Я же всегда квадратную носила, у меня с круглой пальцы, как лопаты… – Не выражаться? Мам, ты либо признайся и получи наказание, либо оправдывайся хоть как-то, - м-да, непреклонность – не мой конек точно, однако я все еще пыталась напустить на себя как можно больше ярости. – Ты лучше скажи, за что ты Никиту ударила, - отозвалась блондинка, точно так же спокойно на пару с Марией попивая чай, поправляя макияж перед зеркальцем. – За то, что он был с вами заодно. Он-то как узнал обо всем? – Ладно, черт с ним, что ударила, ты ведь его еще и обматерила последними словами. Нехорошо, - мама стала демонстративно цыкать, вертя головой из стороны в сторону, не отрываясь от маникюра. После посмотрела на парня, сидящего между ней и Ниной, он же с самым страдальческим лицом на свете в ответ глянул на нее и тихо простонал, потирая больную щеку. Ничего, по заслугам получил. Я надеюсь, что Нина не рассказала ему всего того, что я рассказывала ей. Ну, если прям откровенно честно. – Нехорошо, мам, делать подставы. Я еще раз спрашиваю, зачем вы это сотворили?! Судя по выражению лица у всех троих, они поняли, что я впадаю в истерический припадок и скоро начну кусаться за правду. Не, ну а чего они… – Ради тебя, Даш. Мы вообще редко что-то делаем исключительно ради тебя, так имей терпение и уважение к тем, кто старался, - выдохнула мамася, оторвавшись от маникюра и даже положив пилочку на стол. М-да, клево. Я посмотрела на Нинку, которая тоже нашла, что сказать. Так если вам было, что сказать, чего молчали-то?! И-ди-о-ты!.. – Прикол в том, что это вдруг стало как никогда нужно. И тебе, и ему. Поэтому нечего из себя строить злыдню, тогда как все наладилось, - говорит еще такие внезапные вещи, у меня к щекам краска приливает, чувствую. – Я, конечно, парень, и получил достаточно, спасибо, - заметив мой румянец, Никитка попытался вогнать меня в более яркую краску своими словами. Так, то от них слова не дождешься, то сразу так навалились и давай меня топтать. – Но я согласен, ибо тоже в эту бочку меда подлил дегтя. Мы лили втроем. Я думаю, я сделал меньшую часть, чем дамы, - он оглянул девушек, на что те добродушно улыбнулись. – Все-таки я так мало знаю о твоих отношениях с этим… Матвеем, фамилию не помню. Для меня окончательным аргументом помогать им стали слова Нины: «Если ты хочешь быть счастливым, помогай стать счастливыми другим». И я сделал это. Ты, кажется, еще отрицаешь происходящее. Обдумай, вам, женщинам, это надо, - усмехается. – А я простил. Ну, удар. Окончательно. Все, непременно окончательно добило. Тыщ-дыщ! Либо так громко ухнуло сердце, либо это упало что-то внутри. Прямо по мозгам, по той части, которая отвечает за эмоции, а также по слезным железам, кажется. Все, ладно, тем более, как сказал Никита, «нам, девушкам, это надо», а потому – можно хоть разочек порыдать. Ну или просто поплакать. Почемубыида? Несколько секунд – голова опускается, а слезы на глаза-таки пробиваются. Сентиментальная, сентиментальная дура, черт побери. «Обыкновенные слова, почему они должны производить такой эффект?!» – Успокоилась? – Нинка же, судя по голосу, ожидала такой реакции, хотя в последний раз видела меня плачущей, кажется, года полтора назад, когда я вывихнула руку. Но то было не так больно, кажется, как осознание того, что ты перестарался. Сентиментальная все-таки. Успокоилась. С какой-то стороны. Не знаю, может, они действительно желали чего-то хорошего? Шут его знает, но помогло. Или почти…

***

Пасмур с утра не прибавлял настроения, а желания учиться не прибавляло вообще ничто. Абсолютно ничто. Категорически ничто. Отсидев два урока алгебры с утра пораньше уже хотелось повеситься, но пока что нужно было жить, ибо после первого урока был открыт буфет, а есть хотелось неимоверно каждые сорок пять минут. Ну, наверное, не знаю, лично мне хотелось только после третьего урока – литературы. А впереди русский, химия, физкультура, то есть как минимум два скучных предмета. Один из которых я прогуляю обязательно, а как же ж. Я? На физкультуру? Сегодня? Да ни за что. Итак, я хочу есть. А деньги где? Дома. У мамы в кошельке-е-е-е. Именно сегодня я не взяла у нее денег, то ли забыв, то ли впопыхах собираясь. Проедем, ладно? Со мной такое редко случается. Реже, чем я плачу, но, чтоб вас родили в Зимбабве, есть-то хочется!.. Кстати, тут все меня будто бы дразнят, как дразнят гориллу в клетке мелкие детишки: вокруг кто с булочками, кто с водичкой и пироженкой, кто с шоколадкой, а кто с сосисками в тесте или мини-пиццами. Все, я улечу в Африку! Там еды много не бывает! Особенно в таких количествах… Вообще редко где встретишь таких хомяков, как наши, и редко встретишь такого голодного хомяка, как я, своя собственная. – Даш? – рядом приземляется единственный – о, единственный и как никогда неповторимый! – человек без еды, сам Матвей. Надо ж… – С тобой все нормально? – взгляд пофигистичен, а тон не особо-то обеспокоенный. Ну это же Никифоров, о чем я. – А что, заметно? – Ну, если не считать, что ты на каждого смотришь, как собака на кость, готовая в любой момент погрызть, то нет. А так, - усмехается, начиная рыться у себя в сумке. Я ведь еще и не завтракала… Ч-ч-черт, а мать с утра тоже торопилась и ускакала едва ли не раньше меня на полчаса. Даже денежку не оставила! Хм, обидно. Зато я нашла оправдание. Это не я невезучая, это обстоятельства, оказывается. Вот оно как. – Я… - затыкаюсь тут же, когда Никифоров выуживает из вышеупомянутой сумки бутерброд, завернутый в пакет, и бутылку воды. Айщ! Все, ЧП. Вызывайте скорую, у меня острая нехватка еды. – Что? – нахмуривается, а после переводит взгляд на бутерброд, потом снова на меня, и вновь на бутерброд, словно сравнивая, кто лучше. Хе, смешно даже. И понятно сразу: он лучше, он… вкуснее. И явно съедобнее меня. Тут же надо варить, обжаривать, тушить, а потом еще долго приправлять и запекать… Ой, да ну все, занудство. – Есть хочешь? – оценивающе глядит на меня, словно думая, подкормить ли. Не-не, я уж лучше потерплю. – Немного… – Если бы я был бутербродом, ты бы меня сейчас замуж позвала, Даш, - хихикает, нарочито облизнувшись. Вот же… – А что, бутерброд и я, я и бутерброд… Мы идеальная пара. – Жаль, что я не бутерброд, - говорит даже как-то… на полном серьезе, что ли. Тьфу ты, черт, уже маразм с голодухи. Все, жрать… Только вопрос: что? Все-таки начинает поглощать, запивая лимонадом, и пока мое внимание привлекают остальные к тому же, чтобы дразнили они, а он как бы не при чем. И спустя пару минут, когда тот, я глянула ненароком, был уже в меру сыт, а мое внимание уже привлекали часы на руке, я увидела перед собой еще один точно такой же бутерброд. Ой. – Ну и чего ты? – хмыкаю, подняв на него глаза. Черт, время так и не увидела. Фиг с ним. Потом. Все потом. Бутер… – Ешь. Я два взял, - подмигивает, протягивая бутерброд и маленький сок. А второй-то откуда взялся? – Не-не, я подачек не беру, - отнекиваюсь, забыв про голод. Да вот еще, будут меня тут всякие… – Ешь сказал. – Потом, мамуля. Через одну секунду мне в рот нагло суют эту пищу и уходят, сунув в руку сок. Эй, мы так не договаривались!.. Невольно возникает вопрос: а мы вообще о чем-то договаривались?.. А бутерброд, кстати, вкусный. Очень. Я аж воспылал. (с)