Тень. И да поможет нам Аслан!

Вопросы не упали на голову как снег с первым же шагом – и Тень этому немало удивилась. Сжимая в руках свитки и аккуратную бутылочку, потерянная, она двинулась вперед, и матросы расступались перед ней. От них веяло суеверным страхом, местами искренней жалостью – а где-то даже уважением. Впрочем, едва заметив, как она пугливо вжала голову в плечи (чего раньше никогда не делала), Дриниан, капитан корабля, улыбнулся добродушно: и остальная команда разразилась одобрительными криками. В памяти забушевали воспоминания: вот точно так же, после длительного и трудного боя, ее приветствовали воины. Ее воины. Тонкие губы робко растянулись в ответной улыбке – и это породило истинный шквал восторга. Он волной прошелся по палубе и взвился вверх, раздувая фиолетовые паруса. С громким кличем «Покоритель Зари» вышел в открытое море – ведь впереди его ждал нелегкий путь, а обернувшаяся напоследок Арчер заметила крошечную фигурку мага, вскоре скрывшуюся в тумане. Глазами проводив улетевшего далеко на север дракона (куда и указал им плыть Кореаким до встречи с голубой звездой), девушка неуверенно взвесила в ладони дряхлые от времени свитки и склянку. В зеленом стекле мерцала вязкая жидкость, а бумага была шершавой на ощупь. Немного помедлив, Нери сунула загадочный эликсир в глубокий карман штанов, а свитки развернула, осторожно придерживая за края, дабы их не сдуло сильными порывами ветра. Надвигалась гроза, и в воздухе тянуло гарью. - Я им все рассказал, - тихо произнес появившийся рядом Эдмунд, - потому вопросов, которых ты так боялась, и не последовало. - С каких это пор ты знаешь лучше меня о том, что сокрыто у меня в голове? – Хмыкнула Тень: к девушке возвращалось ее былое расположение, а слова чародея подействовали приободряюще, все пока что складывалось хорошо. – А, Певенси? Рука парня легла на легкий пергамент, прижала его к крепкому борту, уберегая от злосчастного бриза. - С той поры, как связал с тобой свою жизнь. – В том же тоне ответил он. Потом фыркнул. – Да у тебя на лице все написано было: а я же не дурак, чтобы малейших намеков не понять! - О как, - Арчер хитро скосила глаза, а потом и повернулась к юноше всем корпусом. – Знаешь, я пойду сначала поговорю с братом: я чувствую себя в долгу у него… - Эд кивнул, соглашаясь с ходом ее мыслей, но немного удивленный тем, что русая так быстро приняла его в соратники. Обычно она вела себя куда более молчаливо и скрытно, открытых контактов сторонилась, а некоторых людей и вовсе напрямую избегала – и Певенси подозревал, что это смерть сделала ее немного более сговорчивой. – А потом встретимся здесь: я хочу провести отведенные мне часы в окружении дорогих мне людей. Да и более того, вы должны рассказать мне о том, что произошло, когда я вырубилась. - Заметано, - король лукаво подмигнул, решив поддерживать подругу в чем бы то ни было. Раз уж он решил, что они вместе, преданность свою придется доказывать на деле – и какого бы терпения и нервов ему то не стоило, он докажет ей свою любовь. – Пойду к Касу: кажется, на нас идет буря, стоит к ней подготовиться. Увидимся. - Увидимся. На прощание он сжал ее предплечье холодными пальцами, и в жесте ей почудилось молчаливое обещание. Обещание, что все будет в порядке. И, хотя она терпеть не могла быть ведомой, беззащитной и слабой, она улыбнулась: когда решаешься связать с кем-то судьбу, приходится идти на уступки. И загонять глубоко былую гордость. Особенно, когда ты в полной беспросветной мгле. Брат отыскался в трюме: Алекс сидел и бесцельно ковырялся ножом в картошке, вырезая на ее тонкой коже затейливые круги. - Перестань портить продукты, - шутливо отругала его Тень. В ответ мальчик лишь пожал плечами, не желая отвечать на несуществующий выпад. Обстановка накалялась. – Ал… - позвала Нерия, одновременно присаживаясь рядом на большие тюки и кладя ладонь младшему на плечо. - Почему ты мне не сказала? – упавшим голосом спросил тот, спихнув чужую руку и явно стараясь избегать ее прикосновений. Чуть повернув голову, внимательно заглянул в глаза: и в очах брата Арчер разглядела слезы. Тем не менее, глубокие карие омуты буравили ее насквозь, пытливо пытаясь выискать ответ на ее лице. – Почему не положилась на меня? – Интонация нарастала, в тихом шепоте послышались крикливые нотки. Алекс вот-вот готов был разразиться криком. Криком отчаяния и бессильной злости: по бессонному лицу стало заметно, что мысль о ее гибели из-за него не дает мальчишке покоя. – Ты мне не доверяешь? Промедление подобно смерти. - Доверяю, - откровенно сказала она, не отводя взгляда, - даже очень. – Каждая клеточка ее тела трепетала от страха того, что брат поймет ее неправильно, и тогда между ними проляжет черная пропасть. Слова вызревали на языке: до ужаса простые и честные, бездумные и полные тайного смысла. И все-таки она не знала с чего начать. – Я очень люблю тебя, Ал. – Черноволосый паренек презрительно хмыкнул, едва ли проникнувшись теплотой фразы. – И я старшая – потому и несу большую ответственность. Я просто не могла допустить твоей смерти… - А твоя – это нормально?! - Нет, конечно. – Тень помолчала, тщательно подбирая слова. – Просто это первый твой раз в Нарнии, и ты… ты всего лишь мой маленький братик, которого я до конца своих дней поклялась оберегать от невзгод. - Ага, учитывая «веселый» прогноз Кореакима, дней у тебя осталось немного. – Голос Алекса вдоль и поперек был пропитан ядом, но за его пеленой смутно виднелась хрупкая ранимая душа, что металась в поисках спасения. Он искренне любил ее и тянулся к ней, несмотря на разногласия и показные обиды, и не мог вот так потерять. – Что дальше? - Главное, что ты останешься в живых, - не зная себе места, она начала так же бездумно скрести картофельную кожуру одним из клинков, причудливо подобрав под себя ноги. - А вот это не факт: нам предстоит одолеть силы Темного Острова. Я сильно сомневаюсь, что то, что мы там найдем, будет походить всего-то на детский аттракцион. – Хмыкнул Ал. - Ни в коем случае. Нарния – это целый мир со своими бедами и радостями, я тебе это говорила. И зло, что хочет одолеть его, наверняка очень велико, так что ожидать чего-то легкого крайне осмотрительно. – Нери покачала головой, ощутив, как брат привалился к ее плечу. – Но я верю, что мы… или вы его одолеете. - Волшебник на острове сказал, что твоя вера угасла. – Заметил младший Арчер и подкинул очищенный овощ вверх, ловко ловя его у самых досок пола. Потом добавил тихо: - Ну почему ты мне не сказала? - Понимаешь, Ал… Иногда есть такие тайны, которые ты вынужден хранить и от близких, чтобы огородить их от бед. – Начать она решила со второго вопроса: тот показался ей немного проще, хотя все что касалось закоулков ее души, было делом темным, непонятным, пропащим. – Поставь себя на мое место: вряд ли бы ты поступил по-другому. Умереть тебе я бы не дала в любом случае, так что можно исключить появление браслета на твоей руке. Это раз. Зная о его действии, я решила, что шансов у меня больше. – Мальчик фыркнул. – Это два. И я уже пожила, так что умирать мне не жалко. Разве что совсем чуть-чуть: потому как увидеть Ким и папу с мамой еще хоть раз мне бы очень хотелось. Это три. - А если умрешь здесь, умрешь и там? - Не знаю, Ал, не знаю. – Пальцы сами собой опустили клинок и зарылись в послушные волосы младшего. Давно они так не сиживали: привалившись друг к другу и разговаривая по душам. Жаль, что разговор этот рисковал быть одним из последних. – А насчет веры – это очень важная штука, Ал. Все в этом мире зиждется на вере. Она не раз спасала великих мира сего (и не только их), не раз помогала в дальнем пути или трудном деле. Тот, кто давал нам эту веру, тот, кому мы возносили молитвы, рано или поздно приходил на помощь – приходил всегда, если вера была светла и искренна – и выручал из беды. Абсолютно любой беды. – Алекс замер. Тень почувствовала, как брат затаил дыхание, внимательно прислушиваясь. – Мое первое пребывание в Нарнии нельзя назвать счастливым или радостным. Скорее, совсем наоборот: я очутилась на Дальних Рубежах и много лет подряд обучалась защищать важные для страны форпосты, охранять их и ложиться за границы светлой Нарнии грудью на баррикады. Долгие года пролетали как один миг – заметь, что в первый мой раз я провела в Нарнии чуть более двадцати лет, несмотря на то, что в нашем мире прошли только считанные минуты – и я видела каждый день груды поверженных воинов, распростёртых тел и реки крови. Уж не знаю, решил ли Аслан испытать меня на прочность, но дорогу свою трудную я прошла – и враги за границей оказались отброшены, форпосты процветали, а наши воины служили во славу своей стране. Но веру в чудеса я растеряла: все, что я делала, я делала одна, без поддержки Великого Льва. – Девушка, словно смутившись собственных слов, нервно затеребила рукав и сбилась. – Это уже потом появились Певенси, появился хоть какой-то проблеск в конце длинного темного тоннеля: меня полюбили, признали, а мои навыки пригодились в боях на менее залитых кровью полях. Я воспряла духом, меня окрыляла возвышенная вера в Аслана, что дал мне друзей и новый смысл: сначала жить без старых товарищей и привычек было трудновато. Я поверила в добрый конец, о котором мечтает любая девчонка… А до этого была лишь тьма в буркалах тварей из-за границы и безумие, медленно пожиравшее моих товарищей – у Дальних Рубежей ведь свои секреты, да и до сих пор никто толком не знает, с чем сражались доблестные воины на границах светлого королевства. – Рассказ снова оказался прерван, но брат не проронил ни слова: так много и так честно старшая Арчер ни говорила ему о своем нарнийском прошлом еще ни разу прежде, и недолгая тишина стоила того. – Потому, когда на мне оказался браслет, память о мрачном прошлом стала возвращаться. И разбивать то немногое, что я успела возвести на выжженной почве… - И потому ты ослабла. И твоя вера угасла. – Догадался мальчик. - Я была слепа и верила свято – и сделала ложный шаг. Забыла вовсе о том, что призвана быть Тенью: той, что зрит и темноты и потому видит намного больше живущих на солнце. – Свободной рукой Арчер устало потерла переносицу. – А возомнила себя Человеком-С-Поверхности. И оступилась. Видать, я все-таки необыкновенная девчонка – и хороший, счастливый конец мне не сулит. Алекс отстранился, приподнялся, сел, уткнувшись теплым носом в сестринскую шею. Кажется, монолог старшей принес его душе упокоение – как, впрочем, и душе самой Нерии тоже. К ее удивлению: она наивно считала, что, разбередив старые раны, вряд ли уснет несколько ночей кряду, а на сей раз все оказалось несколько иначе. Словно старые давно забытые книги в ряд на полочке расставила. - Я не стану говорить лишнего, - произнес Ал. – Я все еще очень зол на тебя, сестра, за твою несусветную глупую выходку – но теперь поздно копить обиды. Я буду стараться, помогать, чем смогу, ведь я очень хочу, чтобы ты осталась. Осталась жить. – Черноволосый поднялся и протянул руку Арчер. – Я ведь тоже очень люблю тебя. Теплые ладони обхватили спину, притянули к себе. Тень слабо улыбнулась и прижала брата крепче к груди, туда, где все еще билось ровно ее сердце. - Я буду верить. – Донеслось до нее хриплое обещание братишки. – И мы вернем тебя на твердую землю. - Замечательно. Постояли молча, грея друг друга ласковым теплом, нежным светом. - А теперь отпусти меня, мерзкая, - шутливо пихнул ее в бок мальчуган, - мне на палубу пора, помогать паруса ставить. Иначе скопытишься когда мы еще до острова Раманду не доплывем! Алекс выскользнул из ее объятий, шмыгнул к люку наверх и был таков. - Добрый, однако, братик, - хихикнула вслед ему девушка и зашагала следом. И ее дела не могли больше ждать. Разговора с Эдом, увы, не вышло: стоило Нерии только поднять люк на палубу, как в лицо тут же хлестнул промозглый ветер. Стало ясно – буря вот-вот нагрянет, и девушка поспешно выбралась на борт корабля. Стоило помочь команде тщательно подготовиться к встрече с непогодой. Следующий час, а, может, и два (Арчер потеряла счет быстротечным минутам) русая носилась туда-сюда по палубе, отряженная капитаном судна помогать тем или иным участкам его экипажа. Тень затягивала паруса, стирая ладони в кровь о жесткие канаты, выносила из трюма ведра – темные тучи в поднебесье и то и дело гремевший гром наводили на мысли о том, что уже очень скоро они пригодятся в деле. Иногда среди разношерстной толпы матросов девушке удавалось мельком заметить брата: тот тоже не сидел сложа руки, и его чернявая макушка виднелась то с носа корабля, то с хвоста. Казалось, что все, кто плыл на «Покорителе Зари», вышли на борт, чтобы помочь судну справится с возникшим препятствием. Золотистая чешуя дракона исчезла далеко впереди, канула в бездну подступающего тумана и ветра. Но за Юстаса сердце его друзей было спокойно – они знали, что и его не обошел вниманием добродетельный маг, наверняка подкинув пару способов не сбиться с трудного пути, а еще, ко всему прочему, море, что вело их, имела гористый ландшафт, и то тут, то там виднелись из темно-синей воды остроносые скалы. Кораблю-то оно, конечно, худо – приходилось смотреть в оба глаза, чтобы не наскочить на один из подводных сюрпризов, а дракону, уставшему в буре, отдохнуть самое то. Этим и утешались. Время до сумерек (хотя судить о конце дня было трудно – мешало небо, густо заслоненное толстыми рваными тучами) пролетело незаметно. А потом пришел шторм, и подготовка выдалась напрасной. Бушевало море, угрожая вот-вот разбить величавый корабль, казавшийся всего лишь жалкой шлюпкой по сравнению с вырастающими на его пути водяными валами, а в небесах гремела гроза. Экипаж корабля промок до нитки, люди поскальзывались на мокрой палубе, часто захлестываемой буйными волнами, но продолжал бороться с разгулявшейся непогодой. Младшая из королев вместе с дочерью одного из моряков, Грейс, оказались буквально силой загнаны в каюты внизу, где было тепло и хотя бы сухо: несмотря на то, что девочки рвались на помощь, все их ярые предложения были отклонены командованием. Простудятся еще – потом забот не оберешься, а задерживаться нельзя. Тень и ее брата, к их удивлению, не прогнали – и теперь они работали, выбиваясь из сил, пытаясь оправдать чужое доверие. На самом деле капитану просто не хватало рук, и перед этим фактом – баба на корабле к неудачам! – отступило на второй план. Правда, вопреки ожиданием матросов, труд девушки оказался не пуст и напрасен: туги были узлы, завязываемые тонкими руками, а полные ведра соленой воды не расплескивались по дороге к бортику. За спиной одобрительно кивали, если на то хватало времени и сил (тросы рвались на глазах, и дел бывало невпроворот), а душа самой воительницы пела, не разочарованная даже бушующим безжалостным ветром и ливнем: она снова чувствовала себя нужной. И, самое главное, живой: ведь коли в тебе нуждаются, то имя твое и свершения недавней поры не забыты. Это грело сердце и дарило телу, уже безмерно уставшему, второе дыхание. И снова, и снова были до жути длинные часы на палубе и тяжкая рутина пополам с надеждой не пойти рыбам на корм. Но для воина, прошедшего через годы службы на Дальних Рубежах это не служило помехой. И хоть рвались от тягости мышцы, гудело и завывало в ушах, она оставалась рядом с товарищами и трудилась на равных. Зато сил на вечерний (а теперь уже полуночный) разговор не хватило: едва ее буквально силой прогнали с палубы немного отдохнуть, Тень безвольно упала на подушки. Не хватило сил даже натянуть на себя хлюпкое одеяло – за нее это сделал кто-то другой. А перед закрытыми очами была лишь беспросветная тьма, такая, как и там наверху – только поднебесье над головой в реальном мире порой окрашивалось всполохами молний, отличая себя от иллюзорного собрата. Впервые за довольно долгое время она спала без сновидений – и Нерию это радовало. Не хватало после неуемно трудного дня еще и ужасных кошмаров, измотавших бы ее больное сознание до последней капли. - Три ромба вправо! – Крик еле перекрывал шум ветра в ушах. - Есть! – Мокрое дерево с трудом поддалось в нужную сторону под напором нескольких сильных рук. - Держи! Следующая неделя выдалась ненастной: их мотало по волнам, словно в старом корыте, «Покоритель Зари» едва справлялся с обуревавшей его непогодой. Небеса закрыла сеть черных туч, и из беспросветного мрака поднебесья лил дождь – с утра до ночи, уже который день. Палуба промокла насквозь, под ногами то и дело противно хлюпало, и очень везло, если вообще удавалось удержаться на весу. Капитан корабля и его верная команда ежедневно боролись со штормом, но человеческие силы, увы, заметно уступали природному катаклизму, и час от часа становился все труднее. Тень не отходила от матросов ни на шаг, и зачастую умелые руки девушки и ее брата, следовавшего с недавних дней за сестрой преданным хвостиком, приходились к делу. Но даже всех усилий едва хватало на то, чтобы хоть как-то облегчить участь бедного корабля в грозно бушующей буре. Юстас не попадался на глаза уже два дня кряду, но его друзья знали, что с драконом все в порядке: конечно, на то не было особых причин, но на сердце при мысли о нем было легко – так что старались полагаться на интуицию и надеяться на лучшее. Беспокоиться еще и за Вреда просто-напросто не хватило бы сил. Настойка доброго мастера Кореакима и впрямь помогла: первые дни Нерия полагалась лишь на свои силы, но когда те стали постепенно иссякать, и воительница нутром чуяла, что новый приступ не за горами, она наконец решила прибегнуть к чудодейственному средству. Правда, эликсир пугал Арчер – в том, что он поможет, облегчит боль, она не сомневалась, но мысль о побочных действиях, едва ли упомянутых магом, тревожила ее. Не раз и не два заставал ее посреди ночи старший Певенси задумчиво крутящей бутылочку в руках. Парень молчал, но на лице его явно читалась печаль – на ее месте он бы не задумываясь использовал данный шанс, но на то он и он, раз не знал о тайных тревогах, прочно угнездившихся у нее в сердце. Сама же девушка предпочитала не рассказывать другу о них: слишком уж много переживал он за ее судьбу последнее время, хватит с него грусти и вечного смутного страха. На пятый день посреди ночи решение было принято: и зеленое стекло коснулось тонких обветренных и искусанных губ. Горло обожгло колдовским огнем, а внутренности скрутило судорогой. Но секунда – и все прошло, не оставив и следа, а Тень почувствовала себя не в пример лучше. Бутыль с ополовиненным содержимым оказалась глубоко упрятана среди ее вещей. Но ее зеленоватые стенки иногда попадались уставшей после очередного, как две капли воды похожего на прежний, дня воительнице на глаза, словно маня и призывая вновь опробовать магическое зелье. Тень крепилась и молчала, хоть искушение и оказалось не в пример велико. Сил на сей момент было предостаточно: Нерия вновь ощущала себя живой, и душа ее полнилась радостным энтузиазмом, и никакие ветра и дожди не в силах были помешать ее светлому настроению. Дела шли легко, а прежняя рутина не казалась более тягостной и скучной. Но дни шли в беспросветном шторме, и никакого намека на светлое будущее впереди их не ждало. Ни земли, ни улучшения погоды не случалось. Увы! - Мы вот здесь, - загрубевший палец очертил точку на карте и поставил туда деревянную фишку с изображением корабля. – Провизии хватит еще от силы недели на две, - голос Дриниана был сух, но в нем читалось плохо скрываемое беспокойство. Это море пугало капитана, и он не скрывал этого. – Придется подтянуть пояса, но недели две при еде я еще могу гарантировать… - он помолчал, а потом изложил наконец мысль, которая уже давно вертелась у него на языке. – Милорды и миледи, это последняя возможность повернуть. Дриниан поднял глаза, и его мудрые очи столкнулись со взглядом Эдмунда. Младший из королей был упрям, и сейчас явно не собирался сворачивать назад. Тень, расположившаяся в каюте капитана за его спиной на низеньком диванчике, обеспокоенно прикусила губу. Каспиан, молчаливо изучавший карту, задумчиво дернул себя за длинный волос. - Повернем назад, пока не поздно, мои короли. – Продолжил наседать мужчина. – Эти две недели в шторме измотали нас, корабль потрепан, а мои ребята начинают волноваться. Море тут незнакомое, будто злое. Повернем, иначе выйдем за границы ведомого и неведомого и свалимся за край света. - Или нас сожрут морские змеи, - невесело добавил Певенси. Каспиан глянул на него косо, но продолжал не разнимать губ. Черноволосый смущенно потупился, но уже вскоре терпение его иссякло: - Нельзя. - Почему? – Три пары настороженных глаз готовы были просверлить в нем дыру, но на сей раз он держался. - Это ее последний шанс, - понизив голос, тихо бросил Эд, тщетно надеясь, что девушка, занятая изучением бушующих волн за узеньким окном, не услышит нарочито небрежно брошенных слов. – Как знать: сколько она еще продержится? Поворачивать нельзя, иначе все потеряно. Кас медленно кивнул, пресекая уже готовые политься возражения Дриниана. - Если вы хотите повернуть, милорд, - твердо произнес он, - тогда, прошу, сами объявите Ривсу, что мы не найдем его жену, и миледи Тень, что надежды ее на спасение, обещанное, могут лечь прахом. Капитан смутился, стушевался, едва выдержав взгляд исподлобья темноволосого короля, и ретиво кинулся к выходу. - Хорошо. – Кивнул он, натягивая плащ и накидывая глубокий капюшон. – Как скажете. Я лишь предупреждаю: море может помутить рассудок людей. Даже очень сильно. Следом хлопнула дверь, и одиноко рванулся из стороны в сторону тоненький огонек на фитиле сильно раскачивающейся над столом лампы. Арчер поднялась на ноги: разговор пришелся ей не по душе, но возражать теперь не имело смысла. - И все же, правильнее было бы повернуть назад. – Пожала она плечами, натыкаясь сразу на два отрицательных взора. – Но это я так, к слову. - Мы спасем тебя, - коротко ответил Каспиан. - Ну а если ты нисколечко не эгоистка, - хмыкнул Эдмунд, - считай, что мы спасать мчимся вовсе не тебя, а десятки нарнийцев, сгинувших в зеленом тумане. - Таким ответом я успокою свою совесть, коли мы пойдем ко дну. – Слабо улыбнулась девушка. – А сейчас пойду помогать выправить курс: сдается мне, мы сильно отклонились от заранее указанного направления. Старший из парней согласно кивнул и следом за ней зашагал к выходу. Певенси же устало плюхнулся на диван и потер виски – его «смена», если правильно так выразиться – только что подошла к концу, и на черноволосом не было лица. Чуть помедлив на пороге, Тень растерянно послала ему воздушный поцелуй и поторопилась на залитую соленой водой палубу. Работы предстояло много. Кошмары не возвращались до поры до времени – а в одну из ничем не отличавшихся от других ночей попросту нагрянули всем скопом. Замелькали перед мысленным взором давно позабытые лица, обагренные еще теплой кровью, засверкала при свете далекого пламени сталь и отвратно скалились ужасные чудища. Тень очнулась в холодном поту, невольно маша руками – отбиваться от тысячи протянутых к ней во сне мертвых дланей приходилось и наяву. Эдмунд, что поменялся спальным местом с одним из матросов и теперь мирно почивал рядом, очнулся немедля, едва только услышав тихий, сдавленный вскрик. - Что случилось? – уставился он на подругу. - Кошмары, всего лишь кошмары. – Отмахнулась та. – Спи давай. - Теперь уж не смогу, - горько усмехнулся черноволосый. – У самого то же самое. Слабая улыбка осветила его лицо. Тень с секунду внимательно разглядывала парня, а потом неторопливо встала и пересела на его койку, уронила голову на крепкое и вовремя подставленное плечо. Ее обвили такие родные руки, притянули к себе, согревая теплом, а девушка потерянно уткнулась носом в шею Певенси, отчаянно краснея. Несколько минут сидели молча, просто наслаждаясь приглушенными отзвуками бури, сметающей все на своем пути там, наверху. В мозгу появилась и тут же угасла мысль о том, что уже довольно давно не оставались они вдвоем, не бывали вместе. Отчего-то стало немного грустно, но грусть та показалась Нерии неимоверно светлой, доброй. Ласковой, как и ладони Эда, покоившиеся у нее на талии. Говорить не хотелось, многое было понятно и без слов. Тем не менее, девушка отстранилась и заглянула в темные, похожие на два черных колодца, глаза юноши. В них она готова была утонуть, но время этого пока не позволяло. - Смотри, - свесившись и порывшись в своих, сваленных возле гамака, вещей, русая извлекла на окружающий их полумрак, разрываемый лишь светом тонких свечей в стеклянных фонарях, туго свернутые свитки. – Это – мое прошлое. - О, - Певенси заинтересованно взвесил фолианты в руках. – А я ведь не раз уже задумывался о том, чем ты занималась в Нарнии в то же время, когда мы впервые попали и еще очень долгое время правили в Кэр-Паравале… если, конечно, мы говорим о том самом прошлом. - О том, - согласилась девушка и помогла стянуть темную тесему с потертых древность бумаг. – Я работала вашей Тенью, как сказал однажды Аслан. Помнишь? - Помню. – Под ловкими руками свитки оказались быстро раскрыты, и давние картины явили себя миру. – Вот только вопрос в том, как это – работать Тенью? Успевать там, где не успевали мы, подчищать полчища тьмы, где не хватало наших рук? На несколько минут вновь повисло молчание: парень и девушка вперились взглядами в изображенные недрогнувшей рукой поля сражений, тонкие дороги, уводившие далеко на Север, черные башни могучих замков. - Я не ошибся, - выдал наконец Эдмунд, - сказав про полчища тьмы. Прелестные, однако, создания, - палец короля указал в нечто с огромными клыками, поросшее клочковатой шерстью, показанное на картине в полный рост. – Значит, когда мы вели дипломатию, заключали союзы, стараясь не проливать крови, ты только тем и занималась, освобождая Нарнию от этих тварей на границах. - В уме тебе не занимать, - устало пошутила Нерия и снова привалилась к плечу друга. - Я знаю: я у маменьки самым умненьким народился, - хмыкнул тот. – Кстати, а вот здесь я был. – Певенси приподнял картину с Черным Оплотом. – В самом начале нашего правления мы с Питером были там после кровопролитной битвы на скромненьком параде. Но вот тебя не видал. - Отряд, куда меня отрекомендовали, отправлен был уже в другое место, вот и не встретились. Несколько часов до рассвета прошли за долгой беседой по душам: Нерия без утайки поведала от начала и до конца историю своего становления на Дальних Рубежах; о том, как прошла путь от маленькой и напуганной девочки до легендарной леди-воина; как научилась побеждать и уверенно брала свое во имя светлой Нарнии. Рассказ был длинен, подробен – и перед Певенси во всей красе восставали из пепла прошлого дикие чудища и могучие воины, положившие жизни за родину. Многое новое узнал он из слов откровенничающей девушки, и, как ему показалось, за предельную честность, которой он от нее даже не ждал, полюбил ее еще больше. В сердце теплилась благодарность, а глаза не уставали любоваться распалившейся подругой. Тень то махала в воздухе воображаемым мечом, то отважно взбиралась на штурм очередной вражеской крепости, то пыталась привести в чувство уснувших под колдовскими чарами спутников. И, если поначалу действовала русая неуверенно, едва шепча и явно стесняясь оголенной больной руки, то под утро разошлась и без устали ведала историю за историей. Эдмунд, впрочем, упорно не хотел ли или и впрямь не замечал ее изъянов: воистину говорят – любовь слепа! Догорели свечи в фонарях, застыл теплый недавно воск, за круглыми окошками посерело, но дождь все так же упорно бил в стекла, и вылезать из нагретого теплом двух тел гамака не хотелось. И до того момента, пока не стали просыпаться остальные матросы, отправленные на отдых, они без устали говорили: вслед за Арчер рассказывал про свой длинный и отнюдь не легкий путь в Нарнии и парень, и история его жизни была не менее мрачна, печальна. Но на сердце с каждым мигом становилось все легче, а с души словно камень упал – и на осунувшихся лицах расцветала улыбка. - Ты же уже выпила раз, - когда все события из жизни оказались пересказаны, а мимо них к выходу потянулись люди, Эд устало почесал затылок. Избегая смотреть подруге в глаза, - второй будет скоро? - Что? – воительница несколько опешила: то, что она считала личным секретом, слишком просто всплыло на поверхность. – С каких это пор ты роешься в моих вещах? – Лучшая защита всегда наступление, и Нерия не нашла ничего лучше, чем задать ответный каверзный вопрос. - С тех пор, как ты украла мое сердце. – Веско отрезал Эдмунд, но в глазах юноши мелькнула лукавая усмешка. – Не, на самом деле сама посуди: между вторым и третьим приступом прошло от силы дня три-четыре, а всего приступов должно быть пять – я ж не дурак, браслет твой видал не раз, запомнил число этих змей, посчитал… Но я не о том: слишком уж затянут период между третьим и четвертым – скрутить тебя в муках должно было уж давно, но отчего-то не скрутило вовсе. Странно? Да. – Король покрутил в руках кинжал Тени, взятый, к слову, без разрешения – а девушка того и не заметила. – Значит, тут не обошлось без магического влияния – а «влиять» мог только Кореаким. Значит, он дал тебе нечто, что смогло отдалить день новой вспышки боли. Что? Вот это был вопрос. Но склянка, найденная у тебя в рюкзаке, мигом развеяла мои сомнения. И я успокоился на время – ровно до сегодняшнего дня, ибо слишком уж долго воздействие эликсира, зелья или что это там. Но у всего есть конец – потому и спрашиваю, на сколько у тебя… сколько ты… - Сколько я еще смогу протянуть. – Без обидняков закончила фразу Тень. – Не знаю, но думаю, что день-два в таком состоянии мне еще гарантированы. Знаешь, я не хочу пить сейчас, пока хватает еще сил. Зачем страховаться заранее? – девушка подмяла под себя ноги, сцепила пальцы на коленях. Задумчиво уперлась в них подбородком: она не привычная к чужому вмешательству в ее личные дела, не могла не надивиться необыкновенному рвению и напору друга. А может, после такой заботы и чувств и не друга вовсе? – Думаю, что припасу оставшийся глоток на Темный Остров. Нутром чую, там лишние силы отнюдь не помешают. - Да-а, - как слишком уж тихо прошептал Эд, погрузившись в свои мысли. - А ты, я смотрю, эгоист тот еще, - Нерия игриво пихнула Певенси в бок. – Проверяет, как там та, что украла его сердце! – подделать чужой тон оказалось просто, и Тень вовсю забавлялась новой затеей. – Боишься, что откину лапти прежде, чем верну его? - Гы, - невесело хмыкнул парень. Затем фыркнул и, дождавшись, пока все покинут каюту, скрутил ее за руки, подмял под себя и случайно ткнулся носом в шею. – Юмористка. Смотрю, смерть уже не страшна? - Пусти, - захихикала русая, заманенная в подлую ловушку. Холодные пальцы прошлись по ребрам, и Тень заизвивалась змеей: щекотки она боялась. – Пусти! Заметит кто еще – скажет, что ты растляешь малолетних! - Ох малолетняя моя! – развеселился не на шутку Эд. – Лет двадцать в Нарнии прожила (да я столько же, кстати) да плюс года, нами пропущенные. Получается, мы с тобой теперь старики, отпраздновавшие давно лет двести – так что растлять тут некого! Ты всех тут старше да еще переживешь на такой же срок! - Если доживу до победы над темными силами, - обманом и женскими ухищрениями выкрутиться из крепкого захвата удалось, и Нери от греха подальше отскочила от койки. По коже еще бегали мурашки: щекочущие прикосновения оказались завораживающе неприятными. Потом Арчер ловко наклонилась, быстро клюнула Эдмунда в нос и рванулась к лестнице, ведущей на палубу. – Догоняй давай – как бы нас на палубе уже не хватились! Проводив ее исчезнувшую в проеме фигурку задумчивым взглядом, парень быстро соскочил с койки и натянул сапоги. Те, как оказалось, не высохли еще со вчерашнего дня. Эд поморщился: не особо хотелось ему весь день напролет хлюпать мокрыми ногами, но выбора, увы, не было. Как и солнца, на свету которого можно просушить промокшую обувь. - Скорей бы уже дождь кончился, - буркнул себе под нос юноша и поспешил следом за подругой. Она ведь права: работа ждать не будет.