Тень. И да поможет нам Аслан!

Этот день слыл быть хуже, чем все предыдущие, вместе взятые. Дождь стоял стеной: не видать было даже собственных пальцев на вытянутой вперед руки, не говоря уж о лице рядом стоящего. Завывал противно ветер, словно плача по кому-то давно почившему или злясь на то, что сломить силу духа плывших на корабле так и не удалось; а за бортом бушевали волны, грозя вот-вот захлестнуть палубу и унести в открытое море всех, кто там находится. Болели стертые до крови о жесткие канаты ладони, а кисти жгло промозглыми порывами бриза. Во рту пересохло от долгой работы, но из воды оставалась только соленая морская – пресную экономили как могли. А в голове гуляли отнюдь не радостные мысли – шестнадцать дней в море, а ни земли, ни даже недавно упомянутого края света не видно. Небосвод над головой затянули черным саваном тучи, и их оборванные края напоминали ребятам дым, стоявший над Лондоном после частых бомбежек. Ярко-фиолетовые паруса сейчас обвисли, надулись от скопившейся в них воды, и цвет их более напоминал серый, совершенно безрадостный, как и мысли всех присутствующих на борту «Покорителя Зари». Пожалуй, хорошее настроение сегодня было лишь у троих: храброго порой до безрассудства мыша Рипичипа, что отважно напевал какой-то немудреный мотив, свесившись с носа корабля, да у Тени с Эдом – но лишь по ведомой им двоим причине. От вечного присутствия рядом парня, от ощущения тепла родного тела мрачные воспоминания девушки, что извечно наполняли собой пустующую во время тяжкой рутины ее голову, отступили на второй план, и Нерия то и дело фыркала, пытаясь избежать незатейливых прикосновений к спине или плечу проходящего мимо с ведром юноши. Тот лишь лукаво сверкал хитрым глазом, скалился в улыбке – и Арчер мгновенно забывала о плохой погоде, бессонной ночи и прочих неприятностях, включавших в себя близкую смерть. Отчего через несколько минут упорного легкого флирта (незаметные прикосновения, улыбки и косые взгляды) на сердце стало тепло, и работа, еле завязывавшаяся в руках поутру, стала спориться. Вместе они оббежали добрую половину корабля, успели переделать кучу дел, а усталости все было не видать. Подшучивающие за их спинами матросы, что сначала попросту открыто хмыкали вслед, прониклись заразным, как оказалось, весельем, всеми сердцами поверили в то, что, раз ветер рвет и мечет, скорее всего, темной силе не по душе, что зашли они так далеко. Дриниан даже заметил как-то вскользь: «Значит, идем в правильном направлении!», и моряки и вовсе воспряли духом. Выпустили из каюты Люси младшую Певенси и Алекса вместе с Гейл: детей держали чуть ли не под замком несколько дней, искренне беспокоясь за их здоровье, но, коли до заветной черты уж недалеко, общими силами поднажать и добраться до нее будет куда быстрее. Троица, чьи лица сверкали улыбками через толщу дождя, кажись, на много миль вокруг, словно огромные фонари, и впрямь пригодилась: в тех закоулках «Покорителя», где убрать залившуюся на палубу воду не удавалось взрослому человеку, запросто проникал ребенок или подросток. Работа спорилась, летела над кораблем, обгоняя шум ветра и плеск волн, добрая матросская песня. Под вечер выдохлись и устали абсолютно все: сил едва хватало, чтобы запихнуть в себя пару кусков хорошенько прожаренной, вкусно пахнущей картошки. От иных яств, было предложенных коком, быстро отказались – и труд его пожалели, и свои собственные изнуренные желудки. «Детей», отчаянно не хотевших отзываться на это милое прозвище, вновь согнали в каюту королевы под острым взором Тени. Принесли более-менее сухие одеяла, и спустя полчаса при мягком голосе девушки и интересно пересказанной истории о приключениях ее на Дальних Рубежах (правда, половина событий была благополучно пропущена – пожалела Нерия бедную детскую психику) троица погрузилась в глубокий и ровный сон. Девочки ютились на широкой кровати (и кому она такая?), а Алу пришлось поместиться прямо на полу – конечно, всему укутанному даже супротив его воли в одеяла. После с чувством выполненного долга Арчер покинула каюту, плотно притворив за собой дверь. Усталая и довольная проведенным не в пустую днем она споро сбежала по ступеням в трюм, к гамакам матросов, и, едва голова ее коснулась подушки, уснула. Русая даже и не подозревала, что рубеж, та невидимая черта и впрямь сегодня оказалась пресечена. Правда, еще не до конца, и худшее испытание ждало впереди. Мальчик. Юноша. Мужчина. Из смешного только кличка – Люси. Она помнила его с тех дней, когда только-только попала в Нарнию. Он всегда был лучше, старше, ловчее и умнее нее. И она тянулась за ним, как верный хвостик, как преданный слепо друг, хотела стать похожей, уметь все так, как он. Вместе ступили они на путь учеников дозорных на Дальних Рубежах, вместе прошли его, стали командорами отдельных форпостов – всегда и везде вместе, рядом, около. Он улыбался снисходительно, заплетая длинные светлые волосы в тугую косу перед боем, а зеленые глаза смотрели на нее с легкой усмешкой: он знал, что она снова на шаг позади. Беря свой огромный меч, он нежно хлопал ее по плечу: мол, догонишь еще, победишь, пересилишь. На ветру развевался алым знаменем плащ. А она и впрямь пересилила – прожила дольше, повидала больше. А он умер на поле рати, так и не заведя собственную семью, о которой он, круглый сирота, так мечтал. Его звали Люциан. Огромные крылья простираются в поднебесье, внимательные орлиные глаза не оставляют на ней живого места. Он не привык насмехаться, смеяться и жить легко – всегда на покрытом перьями лбу пролегает хмурая складка, а острый клюв местами обколот. Он много повидал, потерял в боях немало перьев и крови, но вековая мудрость тех дней угнездилась в нем с давних пор. Он любил давать советы, любил учить, зная, что тогда, когда придет его час, нужен тот, кто продолжит его дело. Перед боем всегда был слышен громкий, высокий клич: его звуки воодушевляли бойцов, а верный ему отряд, что шел за ним по пятам и первым мчался в атаку на грозного врага, довольно склабился в ухмылках. В них была горечь знания побед и вражеских поражений. Он пал не так, как хотел: равнину, на которой должны были биться, заменили ему сырые стены темницы, теплый привкус на клюве – смертоносная сталь тяжелых оков. Его дух пал, а следом сгнил и его хозяин – в железной клетке, сломившей гордое животное, сломавшей мощные крылья грифона. Имя ему было Варрон. Тонкая шея, узкие ладони – а меж ними длинный шест. Острия на концах бешено вращаются, пляшут в кроваво-красном танце, а хозяйка странного оружия, зовущегося глефой, улыбается. Война для дивного молодого создания не больше чем игра – игра в театре, на узкой затхлой сцене – и наряд, искрившийся красным ей под стать. Льется через пальцы тонкая, нежная, как ее кожа, ткань, сверкает золотая вышивка. Она любила платья, украшения – они придавали страшному действу неописуемых красок. Смерть красива, - повторяла она. В маленьких аккуратных ушках сапфиры, а на лице четко очерченные красные линии. Она не верила в Бога, видать, потому он ее и не спас. Или, быть может, просто считала, что Бог на сцене ей ни к чему, ведь это всего лишь игра. Игра в прятки или догонялки? Она не сумела ни убежать, ни спрятаться: и тонкую шею сдавили жуткие разбухшие пальцы, толстая лапа подавила рвущийся наружу крик. Шелка окрасились красным, и даже сапфиры поменяли свой цвет на оттенок ее крови. Поплатилась за легкомыслие или любовь к красоте? Ответа нет. И лишь на губах до сих пор живет сладкое, как вкус малины, имя – Мика. Грозный рык, сжатые плотно губы – не прочтешь на каменном лице ни единой эмоции. Маленький рост, широкие плечи – идеально для гнома. Секира с широким набалдашником в руках. Тянутся, вьются по матовой серой стали дивные руны. Щеки испещрены морщинами, на руках вязь из загрубевших шрамов и новых царапин. Много слов – не для него. Короткие приказы и снова грозный рык. Нелегка дорога к его сердцу, еще трудней путь к скрытной душе. Он любил курить, это она помнила точно: вечно трубка, странно изогнутая трубка в руках, и запах дыма. Как мечтал умереть он? Упокоилось ли каменное сердце в каменных трущобах или его могла растопить река жгуче-теплой крови? Он не говорил, молчал, смотрел пытливо на жалкие потуги разгадать его загадки да сжимал бурый камень на простой веревочке, что носил не снимая. Камень – что значил он для него? Смысл жизни, давно забытая дорога в родные подземелья или память о прошлых, светлых днях? В нем была частичка его души. Когда он умер, вот забава, камня его рядом не было – не было и секиры, не согревали больше упрямый взор дорогие сердцу руны. И только река, река крови, что должна была растопить вековые льды – а в итоге запросто потопила. И он захлебнулся. Остался лишь по-гномски угрюмый клич, в последний раз пронесшийся над долиной – и грозное, короткое и хмурое, как и он сам имя. Хрор. Она пережила их всех, оставила далеко позади, и теперь они нагнали ее: проникли в сознание, встали перед мысленным взором во всей красе. Заставили вспомнить – все, что было и что прошло. Ясные тени, призраки из далекого прошлого пришли поквитаться. Нет, она не бросала их на полях сражений, не подставляла под вражеский удар – но все равно чувствовала вину за их гибель. Где, где была она, когда их души уносились ввысь? Почему не пришла, не спасла? Между ними лежали долгие мили, огромные недельные расстояния, и не было причин чувству смутной вины, но Нерия, как ни крути, считала себя ответственной за смерти дорогих сердцу товарищей. При жизни они не раз бывали ей твердой опорой, поддерживали, помогали в трудный час, подставляли щит, скрывая от вражих стрел. А она даже не смогла спасти их из цепких лап смерти. Тень… В мозгу эхом звучало имя – то имя, что кровью запеклось на губах погибших собратьев. Оно – ее гордость и ее проклятие. Тысячи и тысячи жизней, спасенные ценой самых близких, самых необходимых. Все те, в ком так она нуждалась, пали – зато за спиной осталась целой процветающая страна. Тело выгнуло дугой, Арчер прерывисто вздохнула и распахнула глаза. Образы, что межились под веками, не исчезли: все четверо стояли они у ее койки и пялились, пялились ей в душу впавшими буркалами. Паника охватила все ее естество, и Нерия честно могла признаться, что с дней первых ее боев не боялась более сильно. Не раз вспоминала она их, не раз звала в отчаянии, веря, что даже по ТУ сторону они в силах помочь ей, не раз кляла себя – но не надеялась уже встретить снова. Призраки протянули к ней светло-зеленые руки, на лице Мики застыла улыбка. - Идем с нами. – Четыре голоса слились воедино в ужасающем хоре. – Вернись к нам. Страх обуял ее. Больная рука горела огнем, а браслет неистово светился, словно магнитом приманивая духов ближе. Тень крупно задрожала, чувствуя, как струйки пота скатываются ей за шиворот. - Подруга, - Люциан поднес призрачную длань к лицу, - мы снова можем быть вместе. - Вспомни, сестрица, - легко и, как и прежде, беспечно хихикнула Мика, - вспомни, как хорошо было нам раньше. Пойдем, ты ведь тоже можешь вернуться. Все будет как раньше: бои, бешеное веселье и прочее. – Тонкая ладонь очертила в воздухе круг. – Идем, сестрица, идем с нами. Вернемся домой. - Я… я не могу… - Тень отчаянно хрипела: воротник вмиг сдавил горло, а треклятая колдовская безделушка на ее руке раскалилась и больно терзала измученную кожу. – Я… я не хочу! – Она перешла на сип, ощущая, что задыхается. Кожу жгло, по ладони текло что-то теплое. – Мой дом не там! Я… нет! Резкий рывок поставил ее на ноги, и девушка, зажмурившаяся в последнем порыве скинуть оковы, уставилась на Певенси. На лице парня не было ни кровинки, в глазах явственно читался отголосок того же ужаса, что прежде поразил ее душу, замертво сковал конечности: но демоны у черноволосого явно были другие. - Ты кричала, - коротко объяснил он. Тиски пальцев, сдавивших предплечья, ослабли, и русая поняла, что только боль помогла ей очнуться от кошмарного сна. – На обычный приступ похоже не было, но ты билась словно в судорогах, вот я и решил… Остальное стало ясно без слов. Тень заторможено кивнула и наконец заметила, что за спиной у парня на его гамаке сидят, тихо прижавшись друг к другу плечами, Люси и Алекс. Имя королевы резануло по рассудку, но воительница быстро пришла в себя: нет, не то это имя, и не та совсем его владелица. Оно и к лучшему. Осоловело покрутив головой, Арчер осторожно опустилась обратно на койку, будто боясь, что та сейчас бросится на нее. Взгляд у нее был мутный, но в свое оправдание девушка могла сказать ли то, что спутники ее выглядели отнюдь не лучше. Двое младших жались боками так, словно полумрак, обступивший их со всех сторон, сулил им худшие кошмары, а Каспиан за спиной рвано дышал, как после получасовой погони пешком. Из уст Эда и вовсе вырывался то и дело хрип, юноша смотрел в одну точку, явно опасаясь отвести от нее глаза: вид у него был такой, словно комната сейчас полетит вверх тормашками. Наверное, то, что повидали друзья, было ничуть не страшнее виденного ею. Посидели в напряженной тишине, тщательно экономя силы и не глядя друг на друга. Оттого-то и не заметили струйку зеленого тумана, быстро прошмыгнувшего по полу трюма прочь к лестнице. - Будем надеяться, что мы на верном пути, - тихо прошептала Тень сбившимся голосом. Четыре пары испуганных глаз смерили ее взглядом, явно говорившим о том, что впереди все будет еще хуже. – Массовые кошмары – это вам не шутки. Пугать нас запросто так кому-то незачем. - Угу, - поддержал ее догадку Ал, - но спать я все же останусь здесь. Лу рядом с ним отрешенно кивнула. Когда дети облюбовали койку Эда, и тот с концами перебрался к ней – улеглись, уже ничуть не смущаясь чужого мнения (плевать на него вообще, когда такое творится) – мирно засопели. Лишь Каспиан, оставшийся в гордом и немного пугающем одиночестве, пару раз ворочался с боку на бок. Дыхание согревало нежную кожу за ухом, чужое тепло грело озябшую спину, а руки крепко сжимали – все это неимоверно клонило в сон. И лишь вновь засыпая, Тень успела отдаленно подумать, что друзей у нее в этом мире сейчас было четверо – ровно столько, сколько потеряла она давным-давно. И даже на одного больше. А не отнимет ли злая судьбина и их? Кошмары ей больше не снились, а мысли и сны привычно окрасились в серый. И впрямь это была черта. Ступив за нее, они прошли свои испытания: плохо ли хорошо, это был конец их напастям. Пока. Непогода улеглась: стих дождь, улегся ветер, присмирели волны, и даже не видать стало на их плавных гребнях гневных пенных барашков. Солнце, что давно уже не появлялось над их головами, выглянуло наконец из-за туч, засияло ярко, будто хотело додать все упущенное ими тепло одним разом. Небо, раньше темное, окрасилось в синий с розовыми полосками, смутно похожими на проплешины. Тревога матросов и их капитана исчезла вместе с последними признаками шторма, и, хоть припасов с каждым разом становилось все меньше, пугающий страх больше не грыз их сердца. Дело теперь осталось за малым: отыскать Голубую звезду и плыть за ней. Правда, никто толком не мог ответить, сколько времени это займет, зато все точно были уверены, что его у них непозволительно мало. На семнадцатые сутки, в тот день, когда сошла на нет сильнейшая на памяти экипажа корабля буря, они наконец заметили на горизонте землю. Надежда обуяла души, под ногтями аж зачесалось от сильного желания сойти на твердый оплот: после более двух недельной качки по морю ногам хотелось дивного покоя. Собравшийся в каюте Дриниана малый совет, состоящий лишь из Каспиана и самого достопочтимого капитана, вынес решение – сойти на берег ввечеру, провести ночь на суше. Быть может, отыскались бы и пресная вода, и фрукты для дальнейшего плавания, но вовсе не забота о них занимала сейчас умы: на берег! Скорее на берег! Даже матерые моряки в нетерпении щурились вдаль, что уж говорить о тех, кто не всю свою жизнь провел посреди синей глади. Ал и вовсе в радостном предвкушении повис на канате, всем своим существом поддаваясь вперед – туда, ближе к загадочному и такому манящему острову! Не исключали, что это могла быть попросту ловушка, но народ настолько устал, что держаться на воде больше попросту бы не сумел. Наиболее опасливые, в числе коих Дриниан и Нерия, скрепя сердца, ступили на твердую землю вслед за остальными – и облегченно вздохнули. Опытное нутро подсказывало, что злых тайн остров от них не таит. Это, безусловно, радовало. Вскоре, ко всему прочему, нашелся и дракон: уставший после долгого полета и нескончаемой битвы с ветрами и волнами, Юстас спал на берегу, свернувшись калачиком. Приплывшие первыми отпрыски семейства Арчер вместе с капитаном «Покорителя», воспользовавшись тем, что мужчина отвлекся, диктуя своим подчиненным правила поведения на необитаемой земле, мигом подскочили к другу, ласково гладя того по прочной чешуи. Вред проснулся довольно быстро, и радость встречи возросла в разы, едва рядом оказались Певенси и Каспиан. Часы пролетали незаметно: помимо приготовлений к ночлегу пытались отыскать ручьи и плодовые деревья. Поиски дали всходы, и ближе к закату на борт корабля отбыли ящики, сплошь груженные фруктами, и бутыли с запасом пресной воды. Уставшие тела требовали отдыха – потому, когда основная задача по добычи пропитания оказалась выполнена, работа по становлению небольшого лагеря на берегу заглохла сама собой. Матросы разбрелись по песку, бессильно падали на вещевые мешки и засыпали крепким, впервые спокойным за долгое время сном: битва с бурей сказалась на каждом, а о малейшем отдыхе тогда не могло быть и речи, сны же были бесцветными, похожими на краткое забытье, вовсе не восстанавливающее сил. Тень готова была поспорить на что угодно, что оставшиеся на корабле тоже довольствовались этим штилем – и искренне радовалась за товарищей. Они и впрямь заслужили основательный отпуск – от ветров, штормов и злых чар. Сама девушка, сняв сапоги, сидела у кромки воды, лениво ковыряясь в мокром песку палочкой и вычерчивая на его податливой глади чудные круги. Рядом, привалившись к ее теплому боку, присел, а потом и прикорнул Алекс: голова мальчишки смешно свесилась с сестринского плеча, рот остался приоткрыт, придавая лицу Арчера милое и наивное по-детски выражение. Непозволительно светлая кожа за долгие дни плавания огрубела и загорела, на она чуть облупилась и облезла; черные непослушные волосы топорщились во все стороны, а тонкие пальцы вцепились в кинжал старшей. С другой стороны примостились Певенси: обувь их сохла и грелась на заходящем солнышке, а брат с сестрой тихо играли в ладушки, не найдя ничего интересней этого занятия после тяжких трудов и переживаний на палубе «Покорителя Зари». За ними со вниманием любознательного донельзя ребенка следила Гейл. Каспиан бродил где-то поодаль, из последних силясь не свалиться на месте и пытаясь собрать сухих веток для костра. Вскоре король Нарнии сдался и присоединился к ним – упал на песок около воительницы, лениво отряхнул широкую бордовую рубаху и уставился на море. Впрочем, глаза его слипались, и вскоре как-то так оказалось, что голова темноволосого тельмарина покоится на девичьих коленях. Получившуюся идиллию нарушил лишь ревнивый взгляд Справедливейшего из Древних Королей. Хотя и его свел на нет шутливый окрик его младшей: - А к Нерии-то все сони лепятся! – Девушка ласково улыбнулась в ответ, мигом ощутив всю тяжесть двух спящих, нагло привалившись к ней или на нее, и отнюдь не легких тел. - Магнит. – Коротко заключил черноволосый парень и усмехнулся, обнажив ряд ровных белых зубов. Арчер лукаво показала ему язык и демонстративно отвернулась. Когда солнечный диск почти скрылся за горизонтом, и вода окрасилась в темно-синий, картина из ближайших друзей короля и его самого, представшая матросам, чуть поменялась. Но тем, признаться, вряд ли было до этого дело: все откровенно наслаждались негой и дремой, щедро подаренными островом и кончившейся бурей. Люси, упрямо уговаривавшая подругу не раз и не два, наконец добилась желаемого – и теперь сидела, что-то напевая себе под нос и перебирая в руках длинные густые русые пряди Нерии. Собирать их в витиеватую прическу явно доставляло младшей Певенси немалое удовольствие, и потому Арчер, что терпеть не могла такого рода прикосновения, зарившиеся на ее личное пространство, молчала. Алекс и Каспиан, немного отоспавшиеся, продолжили заниматься костром: позади слышалась возня, тихие команды, и кто-то что-то дружно перетаскивал из одного угла их небольшой стоянки в другой. Гейл и Рипичип составили компанию заскучавшему Юстасу, а Эдмунд развлекал нестройной беседой Дриниана, коему такое внимание молодого короля скорее досаждало, чем чествовало. Но он крепился – человек подневольный. На лице Эда пару раз мелькнула и тут же исчезла смутно знакомая хитрая усмешка: он точно знал о неудобствах капитана, и Тень, наблюдавшая сие действо издалека, забавлялась его поведением. На ненавязчивые вопросы о кошмарах Певенси, заданные еще днем, ответа девушка так и не добилась – Алекс сразу же сознался, что видел мертвых родных, чуть позже раскололся и Каспиан, рассказав об отце. Брат и сестра же крепились и отчаянно молчали или переводили тему, и воительница решила отступить с расспросами. На время. - А что снилось… что видела ты? – робко спросила вдруг Лу, больно потянув на себя одну из тонких прядей. Тень зашипела. Она вовсе не ожидала, что хоть кто-то из Певенси сам вернется к этому вопросу. – Что за кошмар? - Старые товарищи, - девушка сухо кивнула головой, о чем тут же, впрочем, пожалела: волосы оказались туго стянуты на затылке, причиняя дискомфорт, лоб и глаза буквально оттянуло к макушке. Русая дернулась, но сразу же взяла себя в руки и остановилась. – Те, что давно спят в земле… - Они звали тебя? – догадалась Люси. - Ага, предлагали вернуться в мой истинный дом. То еще предложение, особенно когда звучит оно из усопших уст. – Нерия прищурилась, силясь отогнать нахлынувшие воспоминания и внезапно подступившие слезы: по друзьям прошлых лет она скучала безумно, и, не будь им сейчас достойной замены и брата, которого бросить она не могла, не раздумывая согласилась бы уйти вслед за ними. Даже зная, что это бессовестно подстроенная ловушка. – Так что… - Хотелось вернуться? – Голос у подруги был тихий, с нотками искреннего интереса и сочувствия. Знать причину этих кошмаров воительницы ей хотелось – как хотелось и понять следствие своих. – Так ведь? - Очень. – Легко согласилась Тень, помолчала, а потом задумчиво добавила: - Меня спасло ваше присутствие. Не окажись вас – я бы пропала. - А меня – мое вдруг проснувшееся чувство собственного достоинства, нужности окружающему миру. – Откровенно призналась младшая из королев, и Арчер с любопытством попыталась покоситься назад, в ее сторону. Не получилось – а жаль! Голос у девушки был донельзя смущенный, и причина такого поведения крылась вовсе не в природной скромности. – Нам всем просто повезло. - Не отрицаю, - вновь пришлось согласиться русой, - но вот интересно мне стало, что ж это за испытание такое, раз тебя чувство собственного достоинства выручило… Не поведаешь? - Тебе поведаю, - с упором на слово «тебе» произнесла Люси. Стало ясно, что Тени она доверяет. – Помнишь, когда мы были в доме Кореакима? Книгу Заклинаний его помнишь? – Дождавшись согласного мычания, Певенси медленно продолжила, взвешивая, казалось, каждое свою фразу: - Там было много заклинаний на всякий лад – но ты ведь все это помнишь – и снег там, и видимое-невидимое, и … и, в общем, то заклинание, что могло бы помочь мне в моей проблеме. - Что это за проблема такая? – нетерпеливо перебила Тень, но тут же, спохватившись, замолчала. - Я очень хочу…тела быть похожей на Сьюзен. Ее красота, ее ум и грация всегда завораживали меня. – Призналась Лу, и пальцы девушки неожиданно резко рванули несколько прядей на себя: их хозяйка, погрузившись в свои мысли, невольно забылась на мгновение. Болезненное шипение подруги мигом привело ее в себя. – Вот. Я нашла в Книге заклятье, что могло бы сделать меня такой же прекрасной, как сестра. И… и в ту ночь я прочла его – и сразу увидела себя в образе Сью… как Сью… ею… - Я поняла, что ты имеешь в виду, - поддержала совершенно запутавшуюся юную королеву воительница. - Славно. – В голосе проскользнули нотки облегчения. – Но когда я стала Сьюзен, исчезла я, прежняя Люси. Люси не стало вообще. Она, то есть я, пропала, и путь в Нарнию оказался нам закрыт… - на этом моменте Лу запнулась, будто переживая весь ужас уже произошедшего заново. – Мне помог Аслан: его рык вернул меня в реальность, а после он объяснил, как плохо я поступила. Он и на острове волшебника предупреждал меня, но я не послушалась… И едва не стерла себя из этого и другого миров. – Певенси затихла, пальцы ее задрожали, а голос понизился до неузнаваемости. – Мне очень стыдно. - Эй! – Вырвавшись из ослабевших пут чужих рук, Тень резко развернулась к подруге всем корпусом, схватила за ладони и заглянула в полные слез глаза. – А ну перестань, - угрожающе тихо прошептала она, привлекая внимание раскисшей девушки. – Аслан, бесспорно, был прав, но и ты тоже, как и всегда, впрочем, оказалась близка к разгадке – мы все очень виноваты и все не без греха. Ты ничем не хуже – без чужой помощи никто из нас не сумел бы вырваться из колдовских пут, не преодолел бы испытания. Надеюсь, ты сожгла лист с заклинанием? - Да, я порвала и сожгла его. - Лу, - теперь, когда возможность опасности снизилась до нуля, голос Нерии подобрел, - послушай меня: как я уже сказала, ты ничем не хуже и не слабее окружающих, - девушка подняла на нее взгляд, замерла, прислушиваясь, - но еще ты прекрасна. – Люси недоверчиво хмыкнула, но глаз, впрочем, не отвела. Ей хотелось слушать. – Да-да, прекрасна. Не так, как Сьюзен, конечно. По-своему. Индивидуально. – Арчер утвердительно закивала, да так, что волосы, мигом рассыпавшиеся из высокой прически, хлынули по плечам. – Ты выросла, теперь я это вижу: передо мной вовсе не та девочка, чьи наполненные верой слова вселяли в наши сердца надежду в битве с Миразом, ты настоящая девушка, умная, красивая и такая же преданная волшебной стране, как раньше. Не сомневаюсь, что Аслан уже сказал тебе нечто подобное, но моя обязанность в первую очередь перед собой повторить его слова: без тебя бы не было нас здесь, не открыта была бы эта чудесная страна, а даже если бы и открыта – мы бы погибли здесь без твоей искренней веры. Она, словно чистый ореол, придает твоему облику неповторимый блеск, - Лу снова хмыкнула, смущенная. – Но дело не в блеске – ты и впрямь красива. Чего стоит только взгляд моего младшего братца, - Певенси фыркнула, залилась краской и попыталась отвернуться, - послушай! Он так на тебя смотрит: он восхищен твоей красотой. Даже на меня, своего, как недавно выяснилось, авторитета, он не смотрит так, так что я тебе по-светлому завидую. - Брось. – Хихикнула девушка. - Я серьезно, - улыбнулась Нерия. – Пускай он младше, все равно его внимание – внимание не друга, а мальчика. У тебя красивые волосы, великолепные голубые глаза – ты только посмотри на мои, бесцветные серые… страх! – и это прекрасно. Ты очень, очень красива. Не стоит смотреть на Сьюзен: вы, хоть и родные сестры, красивы каждая по-своему. И это замечательно – ведь нет ничего хорошего в том, чтобы все мы были на одно лицо. - Спасибо. – Благодарный шепот был тих, но искренен. – Спасибо тебе. Я и тогда поняла, что поступила неправильно, но твои слова окончательно убедили меня в том, что не стоит ничего менять. - Индивидуальность – наше все, - довольно подтвердила Тень. - Только ты на себя тоже не наговаривай: у тебя красивые глаза. Серый – цвет спокойствия и стали, цвет справедливости и уверенности. Так, конечно, нигде не написано, - смутилась Люси после такой тирады, - но мне кажется, это так. Не зря же мой брат по уши в тебя влюблен. – Под насмешливым взглядом подруги щеки ее вновь залились краской. – Конечно, он любит тебя не только из-за этого, но… - Я поняла, глаза у меня красивые. – Хмыкнула мирно Тень и потрепала Лу по плечу. – Рада, что мы сумели поддержать друг друга. И рада потому, что ты рассказала мне о своем испытании – я думаю, брату ты не говорила, так ведь? - Да, - призналась Певенси, - не стала. Пока. - Ничего. Мне очень льстит, что ты рассказала именно мне. Доверие – основа дружбы. Люси кивнула и внезапно, кажется, сама того не ожидая, кинулась подруге на шею. Тень удивленно округлила глаза: что такого вдохновляющего успела она сказать для такого бурного проявления благодарности?! Впрочем, внимание младшей Певенси было ей приятно – и вовсе не из расчета укрепиться раз и навсегда в сердце ее брата – скорей, воительница стала жертвой собственных слов: доверившись, связала себя узами крепкой дружбы. А, учитывая, что смерть маячила на носу, связи лучше обрывать, а не наращивать – тут-то и оказался маленький просчет. Теперь Нерия имела еще больше обязанностей в этом мире, и еще меньше – по ту его сторону. Едва упали на остров сумерки, все без исключения подтянулись к весело горевшему костру: Каспиан и Алекс сумели-таки развести яркое пламя, досыта накормив его сухими веточками. Ужин, пусть и скудный, прошел навеселе. Звучали балагурские песенки, смех и тихое перешептывание, но едва Дриниан дал отбой, компания споро расползлась по спальным местам. В конце концов, это ведь еще не победа – и праздновать рано, да и силы для нового долгого дня просто необходимы. Костер дотлевал, в небе множеством лампочек зажглись далекие звезды, но той, что была так нужна, среди них не оказалось. Со странной грустью взирали моряки и короли с королевами на небо, что полнилось незнакомыми им созвездиями, плеядами совершенно неродными и оттого холодными. Бесспорно, ночное небо сегодня восхищало, но красота его была ледяной, отрешенной от мира сего и непонятной простым обывателям. И все же оно умиротворяло, приносило в сердца тихий покой. Тень лежала на хлюпком одеяле, подложив под голову руку, и смотрела ввысь, слушая приглушенный говор спутников. Делать что-либо или спать совершенно не хотелось, и девушка наслаждалась долгожданным покоем. Неподалеку Люси шептала маленькой Гейл о том, что необходимо верить в чудеса, во спасение и помощь Великого Льва, хранить свою индивидуальность. Губы Нерии тронула добрая усмешка: сказанные ею слова не прошли даром, оказали свое плодотворное, как сказалось, влияние на юную Певенси, и воительница искренне радовалась этому. Хорошо, когда душа полна надежды. Это не дает опуститься на самое дно даже в темный час. Рипичип внушал нечто, несомненно носившее благостный характер, Юстасу-дракону, и улыбка на губах Арчер стала еще шире: в этом мире Вреда научат уму-разуму, сделают из него правильного человека. Каспиан и Эд говорили об отце темноволосого короля, и Эдмунд, что сравнительно недавно, в той, проклятой зачарованными водами пещере, бросал в лицо другу страшные слова, оскорбления и не страшился обнажить меч, мягко соглашался с тем, что, быть может, путь к родителю Каса еще не потерян. Алекс мирно дрых рядом: в шторм он страдал жуткой бессонницей и мигренью (причина которой, впрочем, крылась в болезни его сестры и его совести), и потому его организм старательно наверстывал свое. Выходило все чудесатее и чудесатее, как говаривал Юстас-человек: этот остров не только принес отдых их телам, но и восстановил равновесие в их душах. А чуткий слух воительницы просто еще раз убедил ее в том, что жизнь налаживается. Голубую звезду обнаружила Гейл: девочка после разбудила Люси, а уж та подняла зычным криком и весь лагерь. Восторг был диким, а надежда в сердцах окрепла и укоренилась окончательно. Народ дивился полосе везения, что началась после бури, и даже скрытно сплевывал, боясь спугнуть удачу. Тень распахнула глаза одной из первых, но вместо того, чтобы начать радоваться светлому утру, Голубой звезде и прочему, стала спешно собирать вещички и растолкала брата. Болезненный зверь, что засел глубоко внутри, приглушенный действием эликсира, вновь поднял голодную голову, высунул язык и медленно выпрямлялся во весь рост. Времени у нее оказалось в обрез, и упускать шанс, появившийся на горизонте вместе со звездой, девушка была не намерена. Она сияла, выспавшаяся, но внутри тихо гнила под тяжестью опасений и тревог. А звезда в небесах озарилась лазурно-голубым и маняще звала за собой. Ал молча улыбнулся и поспешил за сестрой: тоску и страх ее он прекрасно понимал и разделял, но не мог не радоваться временной передышке от неприятностей. Лицо его посвежело после глубокого сна, мешки под проницательными глазами разгладились, а глаза озорно горели. Надежда и впрямь творит с людьми неожиданные превращения! - Голубая! Она и впрямь Голубая! – подивился Эд, забрасывая на плечо дорожный рюкзак и устремляясь к шлюпкам. За ним гуськом потянулась команда. Надо отдать им должное: боясь, что звезда – всего лишь мираж или чего-то другого, люди довольно быстро скатали свои пожитки и закинули их за плечи, повременив даже с завтраком, чтобы добраться до корабля и наконец последовать за звездой, подарившей им призрачную надежду. Это верный ход: мало ли что может случиться, а упускать Голубую звезду было ни в коем случае нельзя. И матросы это понимали. - Мы спасены! - Навряд ли, - здраво возразила Арчер, - это лишь новый взятый этап, новое пройденное испытание. Кто знает, что ждет нас впереди? - Никто. – Пожал плечами Каспиан, помогая сложить в лодки последние вещи с берега. – Поэтому нам пора на корабль – неизведанное ждет. Настрой у всех так и блистал позитивом и оптимизмом, что Нерия просто не могла едко прокомментировать смутные надежды: - Чтобы нас сцапать. - Быть может, - легко согласился Эд. Оптимизм у команды оказался дуболомным. – Но… - Агрх. Спорить с воодушевленным человеком – дело гиблое, куда проще сразу сдаться: и Тень примирительно-капитулирующе отвернулась к морю. На голове колыхнулась дивная прическа, таки заплетенная упрямой Певенси. Брат ее старший потуги сестрицы тут же оценил: взглядом весьма одобряющим да двусмысленной фразочкой, от которой Алекс даже поперхнулся едой. - Ну, в путь, - как-то тихо молвил Дриниан. Он один из всех, кажется, имел опасения насчет слишком легкого пути и искренне с ним был не согласен, но делать-то нечего. Все, что оставалось бравому капитану: смотреть вдаль с нескрываемым подозрением и тревогой. – Будем надеяться, что ураганы и шторма нас больше не ждут. - В путь. – кисло поддержала Арчер. Шлюпки разом отчалили от песчаного брега. И лишь когда «Покоритель Зари» поднял якорь и уже час плыл в указанном звездой направлении, девушка с облегчением вздохнула и слабо улыбнулась. Она не стала бы спорить: луч надежды осветил и ее сердце. И Нерии хотелось верить, что надежда эта не беспочвенна.