Тень. И да поможет нам Аслан!

Достаточно искры одной - Между нами дьявольский зной! "Дьявольский зной", Кипелов.

У детей было светло: горел фонарь, они сами же полукругом сидели на широкой постели. Тень бессовестно прошествовала к оной, плюхнулась меж ними, широко улыбнулась. Страха не было, как не было его и никогда раньше на полях сражений. Когда близилось время боя, все эмоции Нерии почти отключались, и ужас не бороздил ей кровь, - и с этим ей очень повезло. В пылу битв она могла мыслить рационально, хладнокровно, просчитывать ситуацию от ноля и выстраивать отходные планы или наступающие позиции мгновенно. В строю на Дальних Рубежах шутили, что ей в пору дали совсем не то прозвище. Вот и сейчас русая подтянула под себя ноги, хитро оглядела испуганные мордашки младших товарищей и начала неожиданно строгим тоном: - Значит так, мелочь, поступаем следующим образом: Гейл – сидишь в каюте, наверх не лезешь, что бы там ни творилось. Выйдешь, как тебя позовем. – Девочка споро кивнула, и Тень нежно потрепала ее по щеке, добавила мягко: - Ты не бойся, Аслан нам обязательно поможет, и мы победим. И вернем тебе маму. – Следующим цепки взгляд Арчер нашел ее собственного брата: мальчишка был слегка бледен, но держался стойко, и лишь нижняя губа немного подрагивала, как случалось с ним всегда, когда он волновался. – Алекс, ты на палубу пойдешь. Пока не позову, слушать все команды Дриниана, Каспиана, под ноги матросам не соваться и особо не геройствовать. Как заслышишь мой голос – держись рядом, и ни шагу дальше. Все приказы исполнять с первого раза: скажу «беги» - бежишь как миленький. Это тебе не Багз, при всем желании я тебя спасти в случае чего просто не успею. Потому слушайся и думай головой. – Младший Арчер с готовностью кивнул, сжал в ладони рукоять короткого клинка. – Люси, - Нерия повернулась к подруге, ласково положила ладони ей на плечи, заглянула в глаза. – Не думаю, что твой брат успел тебе что-либо сказать, потому скажу за него: на палубу тебе лучше не соваться. – В голубых глазах полыхнул праведный гнев. – Но если ты сунешься, постарайся не кидаться в самую гущу сражения. Ты – наш талисман, и твоей потери не переживет никто. Будь осторожна, будь умна. – Напряженное лицо смягчилось. – Прошу тебя. Последнее было сказано шепотом с искренностью, на какую только была способна Тень. Она не сомневалась, что при первых же звуках борьбы Певенси, собиравшаяся сидеть с напуганной Гейл в их каюте, выскочит наверх, и очень беспокоилась за нее. Храброе безрассудство семейки было хорошо известно Нерии, и поводов для тревоги у нее оказалось предостаточно. Легко обняла на прощание Люси, на чьих глазах навернулись слезы, поцеловала в висок маленькую Гейл, замерла в дверях. Расстроенный и сурово настроенный брат потянулся следом. - И да поможет нам Аслан, - чуть склонила голову, будто прощаясь. Отчего-то она почти не сомневалась, что это может быть последнее их свидание. – Увидимся после боя. Тихие кивки последовали в ответ, на слова не хватало сил – все дружно боялись, что не выдержат и расплачутся. А лицо ведь терять нельзя. На палубе Тень особо не задержалась: бегло осмотрелась, завидев, как поднимают канаты и готовят снасти, бодрым шагом, вовсе не похожим на ее тяжелую поступь больной на острове, двинулась к каюте короля. Незримое ощущение близкого боя вообще придало Нерии сил: спина, обычно устало ссутуленная, выпрямилась, в исхудалом и обманно хрупком теле почувствовалась прежняя мощь, в голове прояснилось, а руки налились силой. Арчер подозревала, что это прощальный подарок браслета, но думать об этом более глубоко не хотела. Были сейчас дела поважнее – например, брата к бою снарядить. Да убедить в собственных силах. - Что же впереди? – отдаленный шепот проникал в уши хищника, коим Тень снова ощутила себя. Пускай, не на многие часы, но ее прежняя уверенность и хладнокровная расчетливость вернулись к хозяйке. Главным было, чтобы они не изменили ей в самый темный час. – Худшие кошмары? - Темные желания… - говорил кто-то, слышался треск и шуршание канатов. - Чистое зло. - Раздать оружие, - поспешно командовал Дриниан. Крепкую фигуру капитана видели то там, то здесь, везде он поспевал и все делал. – Лучники, приготовьтесь. – Тащили на палубу колчаны, туго набитые стрелами. – Зажечь фонари. По местам! Люди не спали, но пребывание на острове Раманду будто придало им сил, восполнило все запасы организма. Сонливости не было ни в одном глазу, а Темный Остров, медленно приближающийся, будоражил кровь и пугал воображение. Тень тихо усмехнулась, застыв у самой двери. Темные желание ее не пугали – таковых просто не имелось, а вот с худшими кошмарами пришлось бы повозиться – в этом она не сомневалась. Единственное, что могло спасти – знаменитое погашение эмоций. На него Арчер мысленно молилась и свято уповала. Отворив дверь, девушка уверенно прошагала внутрь, хвостиком показался на пороге Ал. Каспиан и Эд посередине комнаты слаженно помогали друг другу вооружаться: Эдмунд подал другу меч, ловко подвязал и закрепил легкие латы на дышащим силой теле. Роль оруженосца была хорошо ему знакома – довелось при Питере, там, на битве с Миразом. Картинки из прошлого мигом проплыли перед глазами у Нерии, русая на мгновение зажмурилась, хмыкнула, а после продолжила свой путь к разложенным на кровати короля нагрудникам и наручам. Долго копалась, чем вызвала у Алекса нервную дрожь в коленях и страшное желание пощелкать пальцами (что он тоже не раз делал при волнении). Наконец отыскала нужных размеров – нагрудник темного цвета, крепкий, с заклепками из дубленой кожи оказался на фавна, но для мальчишки, едва разменявшего десяток, тоже вполне мог сгодиться. Быстро надела брату через голову, молниеносно развязала пояс и закрепила уже поверх защиты, стремительно зашнуровала кожаные завязки и протянула пару наручей. - Это все, что нам предоставлено. – Тень криво усмехнулась. Алекс усмехнулся в ответ – не так криво, нет, но совершенно внезапно во взгляде брата Нерия углядела то же выражение, что и в мутном зеркале за его спиной. Дрожь, судя по всему, поутихла, и в пареньке просыпался азарт, а в глазах пылала хладнокровная расчетливость. Да и наручи он натянул слишком быстро для несмышленыша. – Взрослеешь, малыш, - заметила Арчер, привычным движением потрепала его по волосам. - Все будет хорошо, - уверенно заявил мальчонка, - я это знаю. Аслан с нами, ты со мной – большего не надо. - Замечательный настрой, - похвалила Тень. – Клинок пока не обнажай, сердце тебе подскажет, когда за него браться. А пока подожди на палубе, мне тоже стоит найти себе броню покрепче темной блузы. Алекс кивнул Каспиану и Эду и растворился за дверью. - Он становится твоей точной копией. – Улыбнулся Кас, на боку у него блестел незнакомый меч. Брови Тени удивленно поползли наверх. – Я отдал меч Питера Эдмунду, - короткий кивок в сторону черноволосого Певенси, что ищет среди оставшихся доспехов что-то для себя, - он его по праву. - Ты даже не представляешь, какая это честь для него. – Тихая улыбка осветила лицо девушки, она придвинулась к другу и зашептала ему на ухо, совершенно не собираясь афишировать Эду свои слова. Она знала истинный подтекст, она знала его отношение к Питеру и всему, что касалось Питера, и искренне радовалась за него, но говорить громко не собиралась – они же вроде не общаются. Такая вот молчаливая бессмысленная пикировка. – Спасибо. - Пожалуйста, - так же шепотом последовал ответ. – И я представляю. – Лукаво заметил король, темные глаза полоснули тупым ножом, остро задев, но не ранив. – Что ж, я, наверное, - голос Каспиана повысился до нормальных частот, стоило Эду обернуться с выбранным нагрудником, - тоже пойду на борт, надо переговорить с Дринианом, отдать последние указания. Справишься? – Тот коротко кивнул. – А ты? - Обойдусь без помощи. – Фыркнула шутливо русая, но глаза ее выдавали пелену волнения: оставаться с Певенси перед боем наедине Тень не хотела. Не нужно было ей тяжкий разговоров и объяснений, они бы просто вымотали, лишили тщательно заготовленных сил, нарушили старательно оберегаемое душевное равновесие. – Но, - осторожно тронула за руку, провела невзначай пальцем по тонким венам на ладони, - я хочу, чтобы ты знал. Чтобы вы оба знали, - Эд замер в пол-оборота, прислушался, - вы – очень дорогие мне люди, вы оба были мне верными друзьями, и я очень люблю вас. Как и кого она любит, Нерия уточнять не стала – выслушала со слезами на глазах взаимные слова благодарности и посмотрела вслед уходящему Каспиану. Тот в дверях застыл, щелкнул пальцами: - Остров еще далеко, можете не торопиться. Закрывшаяся дверь скрыла мрачный смешок Арчер: во фразе друга слышался явный намек на задушевную беседу, а это в ее планы, если повторяться, вовсе не входило. Девушка повернулась на каблуках и протянула руку за отложенным в сторонку на шелковых простынях комплектом скудных доспехов. Внезапно ее узкая кисть оказалась перехвачена в воздухе чужой, ранее обжигающе теплой, а сегодня холодной ладонью. Нерия подняла глаза, и взгляд ее непонимающих серых встретился с взором пылающих карих. - Тень, - проникновенным шепотом произнес Эдмунд, и по спине девушки пробежали дружным табуном мурашки. Уж слишком контрастным, обжигающим был голос парня. – Я люблю тебя. Арчер опешила: в случае разговора по душам она готовилась к глухой обороне, надеясь не растратить уверенности и душевных сил на словесные перипетии – мало, до крайнего мало говорили они в последние две недели, и вся иллюзия помощи Певенси мирненько рассыпалась прахом за это время. Нерия уже даже начала забывать про данные обещания, и голова ее оказалась забита мыслями о том, как правильно распределить последнее время. Нет, она вовсе не собиралась помирать, опустив ручки, вовсе нет, она хотела и готова была бороться – более того, Темный Остров вот он уже, почти под носом. Но, если что, воительница просто мечтала оставить побольше после себя в обоих мирах. Волшебная настойка Кореакима давала неплохой шанс, и потому последний глоток тщательно оберегался до сегодняшнего дня, когда решающая битва маячит на горизонте. Надеяться на окружающих Тень перестала – возобладали рассудок и старая привычка во всем полагаться лишь на себя – но ласковые успокаивающие слова брата и Люси слушала, внимала и подбадриваниям Каспиана, но в большей степени для них самих. Стремилась облегчить им совесть. А тут р-раз! Любит. А что ж молчал? Что ж избегал и не разговаривал? Обещаний Нерия не просила, как не просила и их исполнения – и оттого не особо расстроилась, когда Эд начал ее избегать. Но то теплое чувство в груди никак не давало ей покоя, а по ночам все чаще возникали в памяти картинки, как он обнимал ее, как целовал и шептал на ухо нежные признания, и в душе скребли кошки. Погано было, и еще поганее становилось при осознании того, что это то самое чувство, что вспыхивало в глазах родителей, стоило им увидеть друг друга после долгой разлуки. Тень влюбилась, нет, даже не влюбилась, полюбила всем сердцем – и знала это, но упорно молчала, считая, что ее глубокая привязанность вовсе не то, чего ждет Эд, со стороны которого, как установила для себя девушка, был легкий флирт. - А что избегал тогда? – напрямую спросила она спокойно, ничто не дрогнуло на худом лице, а внутри полыхнул огонь, перевернул все с ног на голову. Ответа Арчер искренне боялась: во-первых, он мог пошатнуть ее душевное равновесие перед боем, что весьма плохо; во-вторых, ответ мог оказаться отрицательным; а в-третьих, он мог стать и положительным, окончательно бы растопившим ее сердце. А это было уже нижайшей точкой айсберга ее ужаса – тогда Эд негласно свяжет себя с ней невидимой нитью, а ведь сил и времени у нее в обрез. Что будет, если она все-таки не спасется при таком счастливом раскладе? Концовка обернется прахом и слезами, разбитым сердцем. А ведь Нерия, уходя, хотела сохранить как можно больше из них в целости. - Я банально испугался, - горько усмехнулся вдруг Эдмунд и присел на краешек кровати, устало потерев переносицу. Пальцы его руки соскользнули с ее запястья. – Думал, что, оставшись в стороне, сумею подавить чувства к тебе, да и уверен был, что тебе тогда будет спокойнее – ты же сначала упорно держала меня на расстоянии, тогда, когда только подцепила проклятье. Нет, я бы тебя, конечно, не бросил – помог бы, сорвался, но, уже спустя два дня, я понял, как гнусно поступил, трусливо поджал хвост… А потом мне было элементарно стыдно подойти и объясниться. - И ты выбрал самый неподходящий момент, - хмыкнула Нерия и примостилась рядом, прижавшись теплым боком к боку друга и глядя себе под ноги, на пол. – И почему же ты струсил – изначально-то я видела столько уверенности в твоих глазах. - Проклятый туман. Я боялся его. Боялся, что исказит реальность, и я нанесу тебе вред. – Честный взор нащупал ее взгляд. – Дело в том, - парень помолчал, одиноко уставившись куда-то в сторону, - что моими кошмарами была Джадис и ты. Одним кошмаром – Джадис порой меняла облик, становилась тобой, когда во сне я бросался на нее. И я очень боялся и боюсь того, что, приняв реальность за сон, задену тебя. Этого я себе не прощу. - Вряд ли тебе удастся, - на губах застыла кривая усмешка. – Ты просто уменьшишь мне срок. Не страшно. - Страшно. Но я не о том, - не глядя, Певенси нащупал ее ладонь, крепко сжал, переплел пальцы. Потом медленно повернулся и снова заглянул в глаза, явно стараясь быть предельно честным. Это, как видно, стоило ему немалых усилий. – Я без тебя как неживой. – Вновь молчание, и посреди вязкой тишины дико бьется сердце. Нет, целых два их скачет в бешеном ритме волнения. – Что там, в Лондоне, что здесь. Ты – все для меня, а любовь к тебе для меня дороже жизни. Я поступил низко и готов любой ценой искупить вину. – Жарко шептали губы, а Тень, будто зачарованная, оглядывала милое сердцу лицо, пытаясь запомнить каждую его черточку. Неимоверное чувство призрачного счастья и скорой разлуки затопили ее душу. – Я люблю тебя и больше никогда не оставлю, слышишь? Мои обещания – они в силе, ты знай. Я буду рядом, всегда буду рядом. Лишь прости, скажи «да», мне без него не жить… Уверенные речи скатывались на тихий загнанный сип, тревога, крупными горящими буквами буквально написанная на лбу юноши, нарастала с молчанием Арчер. Внезапно та протянула ладонь вперед, и тонкий палец коснулся губ Певенси. - Ни слова больше, - коротко приказала девушка, и суровость, мелькнувшая во взгляде, мигом сменилась чем-то теплым, мягким, как ватное одеяло. Она решила все для себя, поняв, что, отказав сейчас, попытавшись сохранить его сердце, она волей-неволей разобьет сразу два – и мысль о спасении вспыхнула в мозгу сразу. Она была проста, как мир: позволить, пустить, простить, сдаться. Ибо собственный красный, бухавший стремительно в груди комок, молил о том же. Эд замер – прежняя молчаливость, хмурая решимость вернулась к его облику, бледное лицо приобрело взрослую поистине уверенность. Он, гордый донельзя, пошел на уступки-извинения, но это будет лишь раз – Тень это знала – и потому поспешила с ответом, пока воспаленное тревогой сознание не придумала ее молчанию иной подтекст. - Значит, вместе до конца. – Чуть склонив вбок голову, глянула на него лукаво, в своей прежней привычке. Он успел узнать ее достаточно хорошо, оттого и понял сразу: на тонких губах расцвела, заиграла улыбка. – До гроба. Моего. – Ехидно прибавила. - Страха у тебя нет, - отшутился черноволосый, запустив ладонь в темные локоны. – Совсем его растеряла. - Ага, я… Не давая ей вымолвить новое лишенное смысла предложения, он заткнул ее поцелуем. Удивленная, она не сразу ответила на тихие ласки – лишь когда мокрый чужой язык требовательно ткнулся ей в губы, покорно раскрыла, впустила внутрь, но уже спустя мгновение старательно толкнулась навстречу своим. Уступать было не в ее правилах, и за права хищника Эду еще стоило побороться. Впрочем, он тоже оказался хитер – повалил ее спиной на кровать, согревшиеся руки начали блуждать по девичьим плечам, путались в волосах, разодрав толстую косу. Тень быстро смекнула в чем дело, силой отстранилась: - Певенси, а ты в курсе, что мы на подходах к Темному Острову? – Голос полнился ироническими нотками. - Конечно, - едко кивнул тот. - Тебя это не смущает? - Вовсе нет. – Широкая улыбка словно брала на «слабо?». Слабо вовсе не было, просто рассудок отчаянно кричал о том, что не стоит позволять себе такие вольности перед боем. Да и в принципе. Нерия смутилась, а в крови, напротив, заиграл нажитый за годы войн в Нарнии опыт. - Ты шантажист, - легко заявила девушка, проигнорировав то, что юношеские ладони уже скользнули под ткань блузы. - Я знаю, - Эд ловко подвернул ее под себя, склонился над лицом, ласково и крайне нежно коснулся губами мочки уха, прочертил поцелуями дорожку на щеке и припал к губам. Заметил румянец. – Ты смущена? – Тихонько, как-то необидно хмыкнул. – Поверить не могу, что знаменитая леди Тень за время первого путешествия в сию дивную страну осталась нетронутой… - А я гляжу, - в том же насмешливом тоне ответила девушка и резко цапнула зубами парня за нос, - что мессир Эдмунд, его Святейшество Король, был тем еще дамским угодником. - Почти верно, - хихикнул Певенси, аккуратно расстегивая свой кафтан, - только с тем почти, что я ни с кем не спал, хотя расточал комплименты и танцевал на многих балах. - Как?! – деланно удивилась русая. – Быть того не может. - И оттого смущен не меньше тебя, - не заметив острых реплик, Эд оставил осторожный поцелуй на скуле и спустился к шее. Тень зарделась, но промолчала – а в подобные смятения парня и вовсе не поверила. Зато его невесомо гладившие ее талию руки говорили о другом: пальцы щекотали впавший живот, поднимались к ребрам и снова спрыгивали вниз, так пока и не коснувшись ничего особо интимного, но голову кружило при одной мысли о том, что вот оно, счастье. Лежит рядом, целует, милует, явно намекая на нечто большее – и при таком раскладе плевать, что впереди неумолимо вырастает черная гора Темного Острова, кремня, о который разбиваются все мечты и надежды. Одежда оказалась отброшена в сторону, как нечто мешающее, разделяющее почти неразделимое. Горячие руки прошлись по алебастровой коже, тонкие запястья охватили юношеские худощавые плечи. Глаза стыдливо отведены в сторону, когда чужие пальцы ласкают бедро, в воспаленном мозгу ни единой мысли. Обжигающий шепот на ушко, мокрые губы на мочке, маняще тянут вниз, посасывают, а потом резко исчезают. И ставят собственнический засос на выпирающей ключице. А пальцы, пальцы все ищут, блуждают по девичьему хрупкому телу, а родные глаза напротив горят при свете фонарей как темные угли. Тень что-то сбивчиво говорит в ответ, в первый раз она настолько смущена, что теряет голову – а, впрочем, может вовсе и не потому… Пальцы бегут по впалому животу, губы где-то ниже узких плеч, касаются, заставляют жмуриться в неге и стыде. Девушка теряется в догадках о том, что же она чувствует, но, когда руки требовательно тянут на себя шнуровку ее штанов, все отступает на второй план. Дыхание захлестывает. - Боевой шрам? – Вдруг вопросительно раздается около виска, а пальцы оглаживают тонкую белую ниточку кожи на оголенном колене. Нерия открывает глаза: ей неимоверно стыдно за свое несовершенное тело, но до одури хочется, чтобы это безумие продолжалось. Как знать, быть может, это ее первый и последний раз. – Эй, ну не красней ты так… - Смеется Эд и дарит ласковый поцелуй. – А то ведь и я тоже тогда сгорю от смущения. - Ты не поверишь, - внезапно тихо хихикает Арчер, тянется, выгнувшись всем телом, и запускает ладони в темные непослушные пряди парня, - но это вина моей неосторожности в том мире. Велосипед. А боевых шрамов нет, только небольшой след ожога на спине. - Как неосторожно… - Ее чмокают в нос, явно наслаждаясь этим неторопливым блаженством. – А до ожога я еще доберусь. Тень в ответ отворачивается, прячет лицо в простынях. Нагрудники и наручи оказываются далеко за пределами кровати. Внизу живота сладко крутит, ноет, а уж когда ее руки касается другое обнаженное тело, и вовсе тяжелеет. Девушка кусает губу, покорно гладит и тянется целовать родное лицо напротив, эти глаза, смеющиеся губы, щеки, совершенно позабыв о молчаливом соревновании. Она признает себя жертвой, и ее тут же награждают за послушание: нежностью, лаской, предельной осторожностью. Эдмунд мягок, и при свете свечей едва заметно дрожат его пальцы – он возбужден до крайности, но не думает о себе. Все его внимание на этом теле, таком желанном, родном. Он не видит изъянов, ему глубоко плевать на больную руку, на взбухшие вены, странного цвета кожу – он любит Тень, любит ее всю, такой, какая есть. И та старается ответить тем же: робко, боясь сделать что-либо неправильно, вызвать гнев, она тянется, тянется к нему, выгибает спину на светлых простынях, такая ранимая душой, такая, оказывается, нежная, как цветок. Как роза – прекрасная, как роза – с шипами. Но эти шипы сейчас предусмотрительно убраны, боятся ранить того единственного. И последнего, - как не преминет заметить затуманенное сознание. Чувственный, глубокий поцелуй, легкое прикосновение ниже живота – и огонь пылает в сердцах, пленяет души, жарит тела. И вот они едины, теперь уже неразделимое целое. Стараясь не причинить боль, он движется медленно, часто замирает, останавливается, убирает с лица прилипшие длинные русые волосы – они спутались в этой борьбе, легли на лоб непослушными волнами. Она морщится, но тут же застывает, едва дыша – боль быстро проходит, приятная боль, вовсе не похожая на ту, тупую, исходящую от браслета – и раскрывает зажмуренные глаза, смотрит с привычным лукавством. Их серо-голубой цвет мигом напоминает ему о смертоносной стали, звуках битвы, после – о тусклом небе над Лондоном, родном, милом. И ее потерянном адресе, сильных волнениях. Сердце наполняется щемящей радостью: сейчас они рядом, и не стоит волнения ни одна вещь за пределами полутемной каюты. Она протягивает руки, ведет ими по его груди, цепляется, охнув, за плечи и неотрывно смотрит ему в глаза. Будто боится потерять, проглядеть тот момент, когда пик наслаждения настигнет обоих. Узкие ладони спускаются на его живот, плывут по бедрам, снова замирают, а в голове туман. Слишком уж пошло, слишком сладострастно открывается ее рот, мелькают белые зубы. Губы же искусаны в кровь. Ладони скользят по ногам, возвращаются на прежнее место, плечи, и хватают крепко. Стон. Он сводит с ума. Эд припадает губами к ее губам, прижимается всем телом, силясь почувствовать чужое тепло, обхватывает руками, - и вот он, пик. Она вздрагивает всем телом, что-то сбивчиво шепчет, он же рвано дышит. Им хорошо: и бьются в унисон сердца, и тают в наслаждении тела. И на минуту, мгновение оба забывают о буквально поджидающей за дверью опасности. Есть только они, двое – сейчас одно целое. Тень быстро шнурует высокие, выше колена, сапоги – от былого стыда нет и следа, снова лишь холодный расчет. Блузу ей подает Эд, на нем уже есть штаны, он спешно поправляет завязки. Нерия цепляется взглядом за его руки, за царапины на плечах – и отводит глаза. Встает с уголка кровати, спихивает скомканную простыню – следы их преступления, но вряд ли ее кто хватится в случае победы. Девушка вяжет привычный узел на вороте рубахи, заправляет ту под тонкий пояс, сует руки в нагрудник. Миг – он уже на ней, остается только подтянуть. С этим справляется споро, помогает Эдмунду с его комплектом. Крепит кинжалы на перевязь, натягивает наручи, оглядывается рассеянно, словно кошка, которой вот-вот влетит за пролитое молоко. После молниеносно собирает спутанные волосы на макушке, высокий хвост. Немного подумав, плетет обычную косу. Эд, улыбаясь, заправляет ей за ухо выпавшую прядь. Смеется, целует в ухо. Тень кусает губу, болезненно морщится, а потом задумчиво хватает парня за рукав. - А? – Тот вопросительно оборачивается. Времени на сантименты нет, нет и на задушевные признания в постели, но уж слишком эта сцена отдает сухостью и банальностью. А ведь сердце все еще бешено бьется в груди, помня о недавнем. Тень встает на цыпочки, обхватывает своими узкими ладонями родное лицо, прислоняется лбом к чужому лбу. - Ты – мое сердце, - проникновенно говорит она, закрывая глаза. На локти ложатся руки парня, поддерживая. – Но ты и сам знаешь об этом. - А ты – мое. – Эд отстраняется, но только затем, чтобы поцеловать ее в нос. – Не вздумай умереть, у меня в планах еще трое детей и тихий домик в дальнем районе Лондона. - Трое? – Нерия смешно фыркает, пихает юношу в бок. – А ты нюх потерял. Максимум двое. - Ну как же? – Меч уже в ножнах, Певенси идет к дверям, спешно, но не торопясь, отворяет перед ней дверь, пропускает вперед. – Старший Каспиан да двойняшки-девочки. - Размечтался. Вот сам себе Каспиана и рожай. – Тень останавливается, поднимает руку напоследок и, будто прощаясь, проводит ей по лицу Эдмунда. Тот, шутя, целует пальцы. – Ну… да поможет нам Аслан. - Да поможет. – Лицо у парня суровеет. – Все, на штурм крепости зла. Тень кивает, улыбается и идет прочь, к брату, затерявшемуся в толпе матросов. Моросит мелкий дождь, собравшиеся на палубе молчаливы и хмуры. - Только будь рядом. – Доносится в спину, но фигурки девушки уже не видать. Эд, скрепя сердце, идет к штурвалу и Каспиану, застывшему у него. Его дело – помогать другу, ее – быть среди моряков с братом. Парень мысленно молится за их жизни. Стоило Нерии оказаться рядом с братом, как громкий голос Каспиана разрезал пустоту. Все повернули головы, готовые внимать своему королю. За спиной ужасной громадиной высился Темный Остров – пока она с Эдом выясняла отношения, корабль почти достиг туманной горы, и теперь она, громадная, темная, страшная, разевала свою пасть, в хищном молчании ожидая свою новую жертву. Заметно похолодало, потянуло дымом и гарью, атмосфера медленно нагнеталась. Тень зябко повела плечами, вскинула лицо, глядя внимательно на Каса, что держался одной рукой за рулевое колесо. Вся фигура молодого владыки передавала напряжение – и его неуверенная, дрожащая от адреналина в крови, поза, и лихорадочный блеск глаз, и бледная кожа. - Что бы ни случилось здесь, - начал он твердым голосом, и взгляд его бороздил толпу верных ему людей, - знайте: каждый из вас заслужил место в команде «Покорителя Зари». Мы все делали вместе – вместе преодолевали все трудности, встававшие на нашем пути, так преодолеем и эту. Так не поддадимся же искушению страха! Смелей, не сдавайтесь! – Ежесекундно голос у короля крепчал все больше и больше, звонкий клич его катился над людскими головами. Внимали молча, старательно, одобряюще. – Наш мир зависит от нас. Думайте о тех, кого мы спасаем… - Воздух наэлектризовался, от матросов будто шли невидимые волны решимости. Казалось, позови их сейчас Каспиан хоть в самое пекло, сам Ад – пошли бы за ним, не раздумывая. Уж слишком тут любили, уважали короля, считали его своим человеком и оттого искренне были верны. – За Аслана. И за Нарнию. Мужчина окончил свою речь, обвел присутствующих медленным, испытывающим взглядом. Люди молчали, за их спинами все росла туманная вершина Темного Острова. Вот-вот и корабль скроется в темноте, сгинет во мраке. Каспиан сглотнул, начал спускаться вниз по ступеням – и тут его настиг ответный крик. - За Нарнию! – Лица у матросов были мрачны, но руки их взлетели ввысь, приветствуя своего владыку. - За Нарнию! – Вторая волна одобрительных возгласов прокатилась по корме корабля, и на лице Каса расцвела улыбка. - За Нарнию! – В гуле чужих голосов слышался и голос Тени, девушка стояла вся прямая, собранная, напряженная. Во второй раз за свою жизнь в этой сказочной стране она оказывалась ведомой, простым солдатом, подчиняющимся приказам, и ей эта роль, как ни странно, нравилась. Трудно принимать судьбоносные решения, болтать внушительные речи – Тень это знала. И потому в ее голосе было больше признательности, больше вдохновленного подчинения и готовности бороться до победы. В конце концов, иного выбора у нее не было – За Аслана! Корабль канул во мрак, и темные створки черных горных равнин сомкнулись за ним. По волнам пробежала рябь, похожая на стаю мурашек, повеяло могильным холодом.