Свет, камера, мотор!

— Свет, камера, мотор! — крикнул режиссёр. Он прогонял сцену гонок Клауда, Язу и Лоза на мотоциклах — было много удачных дублей, и режиссёр обещал отснять последний. Кададж в съёмках тоже участвовал, но его роль была небольшой — стоять на скале и гадко посмеиваться. Взревели моторы, братья (над которыми стилист успела поработать так, что их бы теперь мама родная не узнала) помчались, постепенно зажимая Клауда. Тот достал огромный меч, и… — Ай! — вскрикнул Лоз и схватился за лицо. Его мотоцикл начал быстро отставать. — Ай-ай-ай! — Ох… — Клауд резво развернулся, попутно двинув рукоятью огромного тесака ещё и по Язу. — Прости, друг. Что случилось? Я тебя не убил? Язу сдавленно ругался — Клауд попал ему аккурат в причинное место. Кададж, осознав, что дело, похоже, пахнет керосином, быстро заскользил вниз, и уже через несколько секунд был рядом с коллегами по цеху. — Что тут происходит, Кла… Он не закончил, поскольку актёр обернулся на звук голоса Кададжа… снова треснув его по рёбрам, только на этот раз тупым лезвием! Подвывая от боли, парень стёк на землю. — Мда, — философски заключил Клауд, глядя на «банду», валяющуюся у его ног. — Это… врача бы. — Слушай, я тебе ещё на прошлых съёмках говорил не играть с этой твоей дурындой, — откликнулся Сефирот, занявший то самое кресло, в котором до него сидел Клауд. На актёре по-прежнему были очки, а в руках он держал какой-то глянцевый журнал. Врач подоспел в течение нескольких секунд. Он заключил, что серьёзных ранений ни у кого нет, хотя Язу и настаивал на том, что Клауд оставил его импотентом (на этих словах Сефирот обернулся и внимательно вгляделся в актёра), а Кададж пробурчал что-то насчёт сломанных рёбер. Вот только с Лозом вышла проблема — у него на лице обнаружилась царапина. Естественно, что стилист тут же всё замазала, но Лоз весь испереживался, три раза уточнив у врача, не останется ли шрама. — Очень беспокоится о внешности, — пояснил Язу, указывая взглядом на брата. — Просто маньяк. Ненавидит шрамы. — Ого, — удивился Кададж. — А по его внешности и не скажешь… такой здоровый! — Свет, камера, мотор! На этот раз Клауд старался быть аккуратней со своим мечом. И вроде всё шло неплохо до тех пор, пока Язу не нужно было прыгать… — «You know I'm bad, I'm bad, really, really bad…», — раздалась откуда-то модная попсовая мелодия. У Язу, уже успевшего придать своему телу нужное ускорение, от неожиданности подогнулась рука, на которой он делал «колесо». Он завалился на Клауда, тот выкрутил руль мотоцикла, въехав в Лоза, и всей кучей-малой они упали на землю под ноги Кададжу. Тот лишь тоненько вскрикнул. — Чей мобильник?! — режиссёр в ярости обвёл взглядом площадку. — Извиняюсь, — смутился Сефирот, доставая из-под плаща телефон. — Да, слушаю! Сколько раз говорить, что у меня съёмка? Когда? Ладно, давай завтра, — он быстро спрятал телефон в карман. — Ну, бывает, — сказал он, разводя руками. — Забыл выключить… — Надеюсь, тебе звонила девушка, — проворчал Клауд, выпутываясь из чужих рук и ног и вставая. — Потому что иначе это того не стоит. Блондин помог встать Язу, Лоз же снова сидел, закрыв лицо руками. — Опять царапина? — шепнул Клауд. — Что делать? — А ничего. Сейчас сам встанет, вот увидишь, — Язу нехорошо улыбнулся. — Эй, братец, — громко обратился он к Лозу. — Хнычешь? — Ничего я не хнычу! — обиженно сказал тот, вставая. — Гениально! — подскочил к ним режиссёр. — Вот то, чего нам не хватало для ваших образов! Решено, переснимаем всё заново с учётом новых реплик! Клауд, Лоз и Кададж издали полустон-полувздох, а затем с ненавистью посмотрели на несчастного, нервно сглотнувшего Язу.