Свет, камера, мотор!

— Ну наконец-то, — это было первое, что произнёс Сефирот, когда в студию вошёл фотограф. Впрочем, слово «фотограф» не совсем подходило к целой ораве народу, которая без зазрения совести вломилась на съёмочную площадку, испортив весьма неплохой дубль диалога Руда и Рено с Язу и Лозом. Рено тут же начал корчить в объектив дурацкие рожи, чем не преминули воспользоваться те, у кого были фотоаппараты, отщёлкав несколько кадров. «Пожалуй, — решил Кададж, стоя в сторонке и с каким-то благоговением глядя на фотографа и его свиту — это скорей напоминает рыцаря и его оруженосцев, пажей и прочих слуг». И действительно, среди толпы сразу можно было выделить главного фотографа (у него был самый большой и самый мощный фотоаппарат). За ним стайкой носились люди, держащие объективы-штативы, лампы-шторки, зонтики-пульверизаторы, ремешки-чемоданчики и ещё какую-то совсем уж фантастическую чушь, непонятно как оказавшуюся в искусстве фотографии. Стилист тут же оказалась возле фотографа, пожав ему руку. Быстро переговорив, они подошли к Сефироту и Клауду, которые уже поднялись со своих мест, причём второй с явным сожалением оставил игровой планшет на стуле. — Не доиграл, — вздохнул Клауд, — почти победил. Ещё бы минутку… Сефирот, мерзко ухмыльнувшись, указал ему назад. Клауд обернулся и буквально наткнулся на горящий яростью взгляд Аерис. Нехорошо поджав губы, девушка пригрозила ему кулаком. Клауд, быстро отвернувшись, скороговоркой произнёс: — Не больно-то мне и хотелось тебя побеждать, я вообще не геймер. — И это, конечно же, не ты тут полтора часа в игрушку резался, — подколол его Сефирот. — Мальчики, — пропела стилист. — Давайте быстро в гримёрку, я вас подлатаю, а затем на фотосессию. Тяжко вздохнув, мужчины понуро направились в коридор. — А ты что встал столбом? — недовольно прикрикнул фотограф на Кададжа. — Это и твоя фотосессия тоже, ты ведь главный секс-символ новой части. Парень даже подпрыгнул от неожиданности. Под прицелом двух хищных взглядов — стилиста и фотографа — он направился в гримёрку, вслед за Клаудом и Сефиротом. * * * — Ай, ты выдерешь мне все волосы, — жаловался Клауд, стараясь перекричать шум фена. — Ну хватит уже! Девушка усердно делала вид, что не расслышала. «Боже мой, — подумал Кададж, с причёской и макияжем которого было давно покончено по причине того, что они были самыми простыми. — Она прикладывает невероятное количество усилий, чтобы в точности воссоздать на голове Клауда натюрморт «взрыв на макаронной фабрике». А на выходе это смотрится просто как небрежно уложенные волосы…». — Свободен, — дежурно объявила стилист, закончив наносить последние мазки грима на лицо Клауда. — А теперь — ра-азойдись! — весьма боевым тоном сказала она, словно бы собиралась с духом для драки. Клауд за шкирку оттащил ничего не понимающего Кададжа в угол тесной гримёрки. Стилист выдохнула. Было похоже, что она собирается нырнуть в холодную воду. — Адовы волосы, — прошептала девушка, наконец, начав укладывать длиннющую гриву Сефирота. Для того чтобы хотя бы полноценно его расчесать, ей приходилось каждый раз отбегать к стене, так что весь процесс (особенно когда добавился фен и лак) напоминал какие-то шаманские танцы. Но, наконец, это мучение закончилось, и стилист быстро поправила макияж актёра. — Свободен, — прохрипела она. — Если фотосессия будет неудачной, я вас убью, парни. Они в ответ все втроём, не сговариваясь, одновременно подняли вверх большие пальцы. * * * — Ещё ближе, — скомандовал фотограф. Кададж начинал нервничать. Его поставили на первый план, прямо в лицо ему направили многочисленные лампы. Позади же фотограф разместил Клауда и Сефирота, и теперь пытался добиться, чтобы мужчины встали ближе друг к другу. Кададж был совершенно уверен, что ещё ближе он хочет стоять только с девушками. Однако же его товарищей по фотосессии, казалось бы, ничто не смущало. Они беззастенчиво зажали Кададжа. — Отлично, — фотограф глянул в объектив, потом поднял голову. — Теперь соответствующие выражения лиц… и… Его «и…» продолжалось очень долго, как показалось Кададжу. Но в конечном итоге он всё же сделал несколько кадров, и моделей расставили по-другому. И каждый раз их просили встать всё ближе. Где-то за стенкой всё ещё шли съёмки сцены диалога Язу и Лоза с Рено и Рудом. Как же Кададж сейчас завидовал друзьям… — Клауд, Сефирот, — объявил фотограф, и Кададж с радостью покинул площадку. — Давайте. — Перед тем, как нас начнут снимать, я хочу, чтобы ты знал — меня тошнит от тебя, — пробубнил Сефирот. — Заткнись, — поджал губы Клауд, ставший пунцовым. — Тебя хотя бы за девочку не принимают… Кададж смотрел на разворачивающуюся перед ним картину с выпученными глазами. Мужчин фотографировали в самых разных… и странных позициях. Например, обнимающихся, снимающих друг с друга одежду и едва ли не… — Ну пожалуйста, Сефирот, — умолял фотограф. — Это будет отличной рекламой для фильма среди кругов молодых фанаток. Ну всего один снимок! Я же не заставляю тебя взасос его целовать! Да и не взасос не заставляю — просто сделай вид… — Только если к моему гонорару прибавится ноль в конце, — твёрдо сказал мужчина. — Всё, разговор окончен. — Но Сефирот! Тот махнул рукой в знак того, что не намерен более обсуждать это. Затем он, зябко обхватив голые плечи, подошёл к стулу, на котором оставил плащ. В помещении включили поддув воздуха, чтобы волосы моделей эротично развевались, но выяснилось, что «фен» неисправен, и может подавать только холодный воздух. — Ну подожди, — примирительно сказал фотограф, отбирая у мужчины его плащ. — Ладно, получишь ты свой ноль в конце. Что ещё ты хочешь? — Я предупредил, я с ним целоваться не буду, — Сефирот покосился на Клауда. — Снимай, как хочешь, но с меня хватит. — Эй, а почему меня никто не спрашивает?! — взорвался Клауд. — Я тоже хочу ноль в конце. — Единица в начале, Клауд, — ледяным тоном сказал фотограф. — Всё, по местам. Вновь зажглись прожекторы, Сефирот, сделав страдальческое лицо, шагнул к Клауду и, решительно взяв его за подбородок, словно бы хотел поскорее со всем покончить, приблизил его лицо к своему. Щёлкнул фотоаппарат, Клауд отшатнулся. — Ты мог вывихнуть мне челюсть! — негодовал он. — Ты бы хоть сравнил свой рост и мой — ты мне чуть голову не оторвал! Но Сефирот не обратил на Клауда никакого внимания. Он сейчас хотел только одного — одеться. Натянув плащ и поёжившись, он направился к выходу из студии, по пути наткнувшись на Кададжа. — Что смотришь? — рявкнул он на парня. — Быть звездой — не очень весело, приходится делать то, что велит спонсор, чтобы потом молодые фанатки истекали слюнями. — Но что может быть привлекательного в ваших с Клаудом обнимашках? — в ужасе спросил Кададж. — А вот это ты спросишь как-нибудь у фанаток… если рискнёшь, конечно.