Свет, камера, мотор!

Клауд ушёл на площадку — отыгрывать диалоги с Тифой, и Кададж остался с Сефиротом. Он присел в кресло Клауда, но тут же вскочил, чуть было не раздавив пятой точкой планшет. — Во что он там всё время играл? — спросил Кададж. Это был вопрос «в пустоту», парень не ждал получить на него ответ. Тем более от Сефирота. — Да, так… пытался выиграть давний спор, — актёр усмехнулся. — Знаешь, — вдруг разоткровенничался он, — а ведь мы с Клаудом — давние друзья. И на кастинг самой первой части пришли вместе. Самое смешное, что им подошёл не он, а я. Он был вторым, после меня на роль главного героя. Глаза Кададжа расширились от удивления. Ему тяжело было представить себе эту ситуацию. — Ну, так вот, — послышался подозрительный звук, будто Сефирот шмыгнул носом, и Кададж грешным делом подумал — уж не расчувствовался ли он? — Поскольку я всегда считал себя талантливым актёром, я предложил уступить ему главную роль, а взамен попробоваться в роли главного антагониста. Клауд ужасно ревновал и сказал, что у меня ничего не выйдет, — на этот раз послышалось не шмыганье, а самое настоящее хлюпанье. — Как видишь, у меня получилось. — Это… очень интересно, — робко сказал Кададж, не очень понимая, что творится с вечно молчаливым и замкнутым Сефиротом. — Но причём тут спор? — Ах да, спор, — актёр потёр виски и снова пошмыгал носом. — В общем, вначале Клауд, сам понимаешь, был ужасно рад, он всю жизнь мечтал о главной роли. Но после релиза выяснилось, что всё несколько не так, как он себе представлял. Ты уже, наверное, обратил внимание, наш Клауд охоч до особей женского пола. Ему хотелось, чтобы его, как героя — спасителя планеты, обступили фанатки, обнимали, целовали и преклонялись перед ним… Сефирот хотел засмеяться, но поперхнулся. Три раза кашлянув, он продолжил: — Выяснилось, что у молодых фанаток сейчас мода на злодеев… так говорит сам Клауд. Я же говорю, что я просто сыграл лучше, чем он. А что до планшета, то он просто пытается доказать, что хотя бы в игре он сможет победить меня-компьютерного. Пока безрезультатно, если не читерить. Дурачок он всё-таки, — неожиданно Сефирот улыбнулся, — не понимает своего счастья. — Счастья? — удивился Кададж. Однако ответить Сефироту не дали. Наконец, закончившая совещаться компашка «старичков» в полном составе подошла к ним, и Баррет, изо всех сил стараясь говорить тише (что, прямо сказать, получалось у него очень и очень плохо и звучало примерно как «крик шёпотом») начал: — Сефирот, тут разговор есть. — Слушаю, — мужчина сгорбил спину и обхватил плечи руками, словно бы ему было холодно. — А ты, — злобно сказал Зак, зыркнув на Кададжа, — молодая звезда, ну-ка брысь, это разговор для настоящих актёров. — Уймись, — поднял руку Сефирот и вдруг зевнул. — Он со мной. «Я? — удивился Кададж. — С ним?». Баррет недовольно пожевал губами, но затем кивнул и продолжил: — В общем, я вот что думаю: сценарий — дерьмо собачье. Ты посмотри, из наших там только Клауд да Тифа. Ну, ещё Рено с Рудом, а всё остальное время занимают эти, — он кивнул на Кададжа. — Ты хотел сказать, из «ваших», Баррет, — поправил его Сефирот. — Да ну брось, ты ведь с нами с самой первой части, а здесь в сценарии появляешься на шесть минут! Тебе не обидно? Тот покачал головой, добавив: — Более чем нет. — Во даёт! — покачал головой Зак. — А я говорила, что ничего путного из разговора с ним не выйдет! — добавила Аерис. — Пошли отсюда, ребята. Но Баррет так легко сдаваться не собирался. — Подожди, но Сефирот, ты вот так легко уступишь этим трём субтильным подросткам? А как насчёт поговорить с режиссёром? Тебя он послушает. Сефирот сидел молча, склонив голову на грудь, не считая нужным даже отвечать. Аерис не выдержала первой — она недовольно цокнула языком, развернулась и ушла, за ней потянулись все остальные. — Так вот, Кададж, очень хорошо, что ты слышал этот разговор, — сказал Сефирот, поднимая голову. — Поскольку после релиза тебя ожидают те же проблемы, что и меня. Я закончил на том, что не понимает Клауд своего счастья… как не понимают и все они, — он указал на старичков, — потому и сетуют на эпизодические роли и недостаточную популярность. — А что такое? И снова Сефирот не успел ответить… потому что ответ пришёл сам. На площадку зашёл ни кто иной, как продюсер, и, не заботясь об испорченной съёмке, громко объявил: — Перерыв! Все в скором темпе ужинают, после чего идут на встречу с фанатами. На площадке повисла гробовая тишина, в которой отчётливо прозвучало громкое «апчхи» Сефирота. Кададж, стоящий рядом с ним, видел, что в глазах актёра отражался самый настоящий страх. Или скорей даже ужас. — Нет, — прошептал Сефирот. — Да, — кивнул продюсер, плотоядно улыбнувшись. — И тебе там быть обязательно, ты — наша визитная карточка. — Я об этом говорил, — деревянным голосом закончил актёр разговор со своим новым товарищем по несчастью. — О встречах с фанатами. В общем… надеюсь, ещё увидеть тебя живым.