Свет, камера, мотор!

— Ну и чего мы сюда пришли? — мрачно спросил Баррет у друзей. Вопрос был вполне актуальным, хоть и, без сомнения, риторическим, чем и объяснялся тот факт, что ни у кого не было на него ответа. Продюсер распорядился так: на встречу с фанатами идут все, кроме «самых молодых», то есть Кададжа, Язу и Лоза. Он объяснил свой выбор так: — А вы, ребята, будете нашим сюрпризом на релизе. Так что пока никаких встреч с фанатами. Да и потом, вас всё равно никто не знает… Сефирот попытался затесаться меж среброголовых парней, но это мало того, что было безуспешно, так ещё и выглядело довольно комично — не с его телосложением откалывать такие номера. В последний раз кинув пылающий откровенной завистью взгляд на троицу, Сефирот, наконец, смирился со своей нелёгкой судьбой и пошёл в зал для приёмов. Для всех остальных встречи с фанатами всегда были довольно радостным событием, потому что позволяли почувствовать себя настоящей звездой, любимой всеми и вся. Но в этот раз публика, зная о том, что скоро на экраны выйдет фильм, в котором в очередной раз будет воскрешён их любимчик-Сефирот, просто не обращала внимания на остальных. Впрочем, нет, это было не совсем верно. Зак и Клауд уныло раздавали автографы небольшой кучке народу, поглядывая в сторону Сефирота (а точнее толпы, окружавшей его) примерно с теми же эмоциями, с которыми он давеча смотрел на среброволосых. Винсент, Рено и Руд были заняты — возле них собралось довольно много народу. А вот все остальные скучали. — Скажите какую-нибудь непристойность, — восторженно попросила у Баррета отчаянно шепелявившая из-за пластин на зубах девушка. — #$%^&, — с чувством ответил негр, косясь на Сефирота. — И ведь самое обидное, — скуксилась Тифа, — ему это даже не нужно! — Да у него просто звёздная болезнь, а он её так скрывает, делает вид, что ему наплевать на фанатов, — заключила Аерис. Сама того не зная, девушка попала в точку — Сефирот действительно заболел. Правда, «звёздная» теория происхождения его недуга оказалась несостоятельной — актёр мучился вполне обычной земной простудой. И, надо сказать, это действительно были самые настоящие мучения. За ужином своё отсутствие аппетита Сефирот списал на испорченное настроение, головную боль — на насыщенный рабочий день, а озноб — на то, что он ещё не отогрелся после фотосессии. Но уже через десять-пятнадцать минут из носа и глаз вполне тривиально потекло, на щеках выступил нездоровый румянец, уши заложило, а в горле запершило. Очень захотелось отползти куда-нибудь в тихий уголочек, укрыться одеялом с головой и полежать, пожалеть себя-любимого, подумать о том, какой ты несчастный и о том, как же несправедлива Вселенная, что она выбрала жертвой простуды именно тебя. Какие уж тут фанатки! Впрочем, они не очень-то спрашивали их кумира о том, каково ему. И не очень-то обращали внимание на его препаскуднейшее состояние. Они визжали, кричали, признавались в вечной любви, просили автограф и фотографию… Сефирот вздыхал и, хлюпая носом, выполнял всё, что требовалось, стараясь выглядеть не очень кисло и мечтая только о тёплой постели, носовом платке и паре таблеток жаропонижающего. — Всё, что угодно, — страстно прошептала одна из девиц, прижимаясь к Сефироту пышной грудью. — Только попроси… — Правда? — оживился тот. — Всё-всё? — Конечно! — взвизгнула девушка так громко, что в голове у актёра словно бомба взорвалась. — Тогда принеси мне горячего чаю, — Сефирот указал на кулер. — Самую большую порцию и без сахара. Лимон не забудь. — А ты меня поцелуешь? — обнаглев, спросила девушка. Сефирот указал пальцем на свою щёку и кивнул, мысленно торопя фанатку. Та, безмерно счастливая от осознания того, что на неё не просто обратил внимание, но ещё и попросил о чём-то «сам великий Сефирот», понеслась выполнять поручение. Уже через десяток секунд в руках у актёра была большая чашка ароматного чая с лимоном, что, конечно, не улучшило его самочувствия, но хоть немного облегчило муки. Мужчина перегнулся через стол, на котором лежала пачка подписанных плакатов, и чмокнул фанатку в щёку. Та, млея от радости, крикнула: — Спасибо!! — Болей на здоровье, — прошептал Сефирот. * * * На площадке тоже даром времени не теряли, отыгрывая дубли Кададжа, Язу и Лоза. Наконец, встреча с фанатами закончилась, и весь честной народ завалился обратно. Режиссёр начал было раздавать всем указания, но Клауд указал назад, в хвост процессии, на уныло плетущегося Сефирота. В руках у него была пустая пластиковая чашка от чая, а на голове почему-то покоился розовый бюстгальтер. Казалось, актёр этого даже не замечает. — Апчхи! — красноречиво, хоть и ненамеренно, объявил о своей проблеме Сефирот. — Ну ты нашёл время, сейчас же как раз твои дубли, — покачал головой режиссёр. — И что прикажешь делать? Ох… ну ладно, иди, пока отснимем что-нибудь другое… Лечись скорее! Сефирот, проходя мимо Язу, вдруг снял с головы лифчик и швырнул его молодому человеку. — На, — без задней мысли сказал он. — Может, тебе подойдёт? Мне это каждый раз фанатки дарят… Язу побагровел от злости. — Слушай, ты! Очки надень, я не девчонка и не ношу такое, понял, ты… В этот момент рот ему ловко заткнул его брат Лоз, а Кададж прошептал: — Не напрашивайся, Язу. И потом, он болеет. Чего ты взбунтовался? Подумаешь, лифчик… — Да, Язу, — кивнул неожиданно подошедший к ним Клауд, глядя в спину Сефироту. — Ты пойми меня правильно, но если тебя приняли за девчонку, то это бесполезно исправлять. Это, в общем-то, уже образ на всю жизнь…