Всего лишь одна капля крови, а сколько последствий

      Домой я вернулась нескоро: долго не было автобуса, зато благодаря этому появившемуся времени, я смогла немного разобраться в ситуации. Я поняла, что быть тем, кем являюсь я опасно, что это все может кончиться моей смертью. Я все ещё слышу отдаленный голос альтруистки. Когда я добралась до дома, папа уже вернулся с работы, а мама нет. Мама часто задерживалась на работе, создавая какие-нибудь соединения различных элементов. Для неё работа – все! Папа же спешит домой, чтоб вновь увидеть родные стены, уют, семью. Сегодня моя очередь готовить еду, но папа отпускает меня в мою комнату, утверждая, что завтра я должна сделать очень важный выбор, и мне следует хорошенько над ним подумать. Обычно большая часть неофитов остается в своих фракциях, а та, которая уходит, становится изгоем.       Я закрываю за собой дверь и ложусь на кровать. Бесстрашие… Эрудиция... Дружелюбие… Эти три слова все время вертятся перед глазами. Что выбрать? Хотя это решили за меня.. Я обязана перейти в дружелюбие, но как же семья? Все же они смогут навещать меня, если захотят, что вряд ли случится, все равно я чувствую себя здесь чужой.       Я привстаю и направляюсь к окну. Небо из голубого превратилось в кроваво-синее, разрывающееся местами яркими звездами. Только сейчас я заметила, что наступил вечер. Нужно включить свет и обо всем тщательно подумать. Как только я сделала это и села за стол, мне сразу же бросилось на глаза мое отражение: маленькое зеркальце лежало на столе. Мое лицо было бледным, слегка пухленькие щечки потеряли свой румянец, мои карие глаза потускнели… Что мне завтра выбрать? Я не хочу в товарищество, там мне не место! Я готова сражаться за свои идеи! Я не боюсь войны, если она идет во благо! Сама того не замечая, я погружаюсь в сон.       Утром солнце настойчиво бьется в моё окно, слышится стук в дверь. От неожиданности я чуть не свалилась со стула. - Селена, осторожней! – послышался женский голос, это мама. – Почему ты ещё не собрана? - Что? – восклицаю я, вспоминая, что забыла завести будильник. – Сколько времени? - Уже нужно выходить! – сердито отвечает она.       Распутав мои темные чуть длиннее плеч волосы, я пошла вслед за мамой. Вчера вечером я не переоделась, так что думать насчет того, что надеть, не пришлось. - Джереми, представляешь, она только встала! – недовольно рассказала мама папе, спускаясь по лестнице. - Сьюзан, не будь так строга к ней! – защитил меня он. Что я люблю в нем больше всего, так то, что он справедлив и всегда защищает меня, когда мама не права. - Мам, пап… - начала я. – Вы же не откажитесь от общения со мной, если что-то случится? – спросила их я. Мама скорчила удивленное лицо, а папа просиял, правда, я не понимаю с чем это связано. - Что это значит, Селена? – воскликнула мама. – Ты обязана остаться с нами! У тебя дар! Ты нужна нам да и всей фракции! - Я не могу ничего обещать… - ответила ей я. Мама собиралась вновь что-то сказать, но папа прервал её. - Девочки, благодаря вашим ссорам мы можем опоздать!       И правда, оставалось всего ничего до начала церемонии, чуть больше получаса. Когда мы сели в автобус, то я заметила, что большую часть его занимают эрудиты, но все же есть несколько человек из отречения и правдолюбия. Я выхожу из автобуса следом за родителями, переговаривавшимися о чем-то. Я не слушаю их и в последний раз смотрю на это место, вряд ли, я ещё когда-нибудь его увижу. Солнце сильно печет, ноги горят, конечно, не разумно одевать черные джинсы в такую погоду. Лифт оказывается переполнен, но вдруг из него выбегает половина людей – это альтруисты, они бегут к лестнице, как, наверное, тяжело им будет подыматься, двадцать этажей немало. Я вновь замечаю ту девчонку, которую видела в школе. Она радостно бежит за толпой. Мы заходим. Спустя несколько минут мы оказываемся наверху. Зал устроен концентрическими кругами. Снаружи стоят все шестнадцатилетки, которые будут совершать выбор. Пока что мы не являемся членами фракции, мы станем ими, лишь закончив инициацию.       Нас выстроили в алфавитном порядке в соответствии с фамилиями. Впереди меня стоит Питер, а сзади Джейн. У меня трясутся руки, я не знаю, что делать, волнение терзает меня. Вдруг теплая рука берет мою руку. - Не волнуйся! – подбадривает меня впереди стоящий Питер, стараясь сделать улыбку как можно более реалистичной. - Спасибо, Питер… Постараюсь! – отвечаю ему я и начинаю осматриваться. В следующем кругу стоят ряды стульев для наших семей. Они разделены на пять секций, по числу фракций. Хотя на церемонию пришли явно не все, но давление толпы чувствовалось. В этом году ответственным за организацию церемонии было Отречение. Вдруг мой взор падает на пять огромных чаш. В чашах находятся символы фракций: серые камни Отречения, вода Эрудиции, земля Товарищества, горящие угли Бесстрашия, даже не смотря на большое расстояние я чувствую исходящее от них тепло. Мама и папа отправляются занять свои места, стараясь не выдавать некоторое волнение. - Надеюсь, скоро увидимся, милая… - сказала мама, за все эти годы она ни разу не называла меня «милой» и это «надеюсь»… Чувство вины рвет меня изнутри…       Вдруг откуда не возьмись появляется Маркус, в руках он держит микрофон. - Добро пожаловать, - произнес он. – Добро пожаловать на Церемонию выбора. Сегодня день, когда мы чтим демократическую философию своих предков, которая говорит нам, что каждый человек имеет право выбрать свой путь в этом мире.       Дальше я не слушаю его, мне не до этого: в моей голове все ещё вертятся вчерашние мысли, что же выбрать… Слова резко врезаются в моё сознание: - Те, кто винил агрессию, образовали Дружелюбие.       Возможно, я перейду туда... - Те, кто винил невежество, вступили в Эрудицию.       Мои родители отсюда. Я жила здесь столько лет, неужели я способна покинуть это место? Возможно… - Те, кто винил двуличие, создали Правдолюбие.       Да, я всегда знала, что не отношусь к ним. - Те, кто винил эгоизм, основали Отречение.       Я всегда знала, что не попаду к ним, не только из-за конфликтов между фракциями, не лежит у меня к этому душа. - А те, кто винил трусость, породили Бесстрашия.       Эта фракция по мне! Дальше я вновь перестаю слушать, пока люди, стоящие впереди меня, не начинают движение. Каждый из них подходит к чашам, режет себе руку и брызгает кровью в чашу выбранной фракции. Скоро будет моя очередь… Если я не сделаю выбор, я могу стать бесфракционником, а хуже ничего не придумаешь… Вот и Питер подошел к этим чашам, вот он берет нож, режет руку и, не раздумывая, брызгает кровь в чашу Дружелюбия, земля впитывает в себя свежую кровь. Питер пошел к дружелюбам? Не смешите меня! Он был один из самых хороших учеников в моем классе, а тут вместо славы он выбрал спокойствие, хотя если подумать, он прав. - Селена Меларк! – произносит громко Маркус. Я, запинаясь, подхожу к нему; он протягивает мне нож, я вижу своей испуганное лицо в отражении и отвожу взгляд. Маркус недоуменно смотрит на меня. - Порежь руку! – напоминает он мне. Я и сама знаю это, но что-то внутри сдерживает меня, но все же я повинуюсь. Лезвие скользит по моей белоснежной коже, раскрашивая края пореза красной «краской».       Моя рука виснет над чашей Эрудиции. Нет! Я не должна делать этого, там меня ждет смерть, я быстро отвожу её, капнув между чашами. Осталось решить Бесстрашие или Дружелюбие? Я бесстрашна, готова к трудностям, к битвам, если будет необходимо отстаивать свои интересы. Теперь я держу руку над чашей Бесстрашия. Но та женщина сказала, что я могу спастись, лишь перейдя в Дружелюбие. Там Питер, будет легче адаптироваться. Я уже вновь убираю руку, направляя её к чаше Дружелюбия, но одна маленькая капля моей теплой крови капает на горевшие угли. О нет! Маркус с ещё большим недоумением смотрит на меня. - Бесстрашие! – говорит он, все ещё пораженный увиденным. - Но я ведь промахнулась! Это случайность! – пыталась отпереться я. - Правила – есть правила! – пробормотал он.       Я встаю за рожденными в Бесстрашии неофитами. Все с неким разочарованием смотрят на меня. Зря я так громко сказала: «Но я ведь промахнулась». Теперь я изгой. Наши ряды пополняются все новыми и новыми неофитами. Я стараюсь держаться от всех как можно дальше и бросаю взгляд на родителей. Они, шокированные произошедшим, шепчутся о чем-то, но они понимают, что из этой ситуации нет выхода… Вдруг кто-то кладет руку мне на плечо.