Начало конца

      Первым, что я увидел, когда очнулся, была моя разбитая и исцарапанная физиономия в зеркале заднего вида. Рядом, пристегнутый ремнями безопасности, весь в липкой красной уже подсохшей крови сидел Макото. - Макото... - голос отдавал хрипотцой и предательски подрагивал.       Ханамия никак не реагировал. Я попытался сдвинуться с места, но ремни крепко прижимали меня к сидению. Почему-то не сработали подушки безопасности, и весь салон полностью был усыпан осколками выбитого переднего стекла. - Макото, очнись! - уже почти кричал я, одной рукой аккуратно касаясь его плеча. Но никакой реакции не последовало. Он не двигался, даже пульс на его руке я не мог нащупать.       И почему я решил, что мне больше нечего терять? Почему я думал, что никто больше не способен причинить мне такую сильную, нестерпимую боль? Почему я был таким идиотом?Сейчас я готов был сделать, что угодно, дать любую клятву или обет, лишь бы он выжил и снова проклинал меня всю жизнь. "Лучше бы нам никогда не встречаться!" - пронеслось у меня в голове.       Вдалеке уже слышались сирены скорой помощи, и сознание постепенно начало меня покидать. Я сопротивлялся, крепко, насколько мог, сжал холодную руку Ханамии. - Ты не можешь так просто умереть... Не имеешь права! - из последних сил шептал я.       Дальше расплывчатыми белыми силуэтами появились медики, они много говорили, но я все равно не мог понять, что именно. Я потерял сознание в тот момент, когда перестал ощущать в своей руке его холодную сухую ладонь.

***

- Я не могу так просто умереть... - хрипло шептал Макото и хмурил брови, глядя на меня. Я улыбался как идиот, сидя у его больничной койки и пытаясь взять его за руку, чему тот отчаянно сопротивлялся. Но в конце концов ему это надоело. - Я так рад, что ты в порядке. Ну, почти... - я с сомнением оглядел его загипсованную руку и перемотанную голову.       Удивительно, как после такой аварии мы отделались легкими ушибами. Правда, у Макото был сломан палец и наблюдалось серьезное сотрясение мозга. Но это ерунда, это поправимо. Я же отделался парой синяков и исцарапанной физиономией. - Ты идиот, вот и радуешься каким-то дурацким вещам, - шипел он, и тут же закашлялся.       Бережно придерживая Макото сзади, я помог ему приподняться на кровати и подал воды. - Хватит строить из себя заботливую женушку! Вали домой! Тебя уже два дня как выписали, а ты торчишь тут круглыми сутками. Это подозрительно, знаешь ли. - Мне все равно... - А мне нет, - откровенно врал Ханамия. - Еще подумают, что ты в меня влюбился! Стыдно-то как! - И правильно подумают, - усмехнулся я. - Теперь я тебя никуда не отпущу!       Я наклонился, убрал рукой со лба непослушные черные пряди и мягко поцеловал его лоб.       Глаза Ханамии на несколько секунд удивленно расширились, а потом снова злобно сощурились. Он залепил мне оплеуху с криком "Идиот!" и позвал медсестру, чтобы та выставила меня вон. Он все никак не мог выйти из своей роли, и меня это даже немного забавляло. Я просто знал, что я ему нужен ничуть не меньше, чем он мне, но даже сам себе Макото вряд ли в этом когда-нибудь признается. Теперь я видел его насквозь, знал все его повадки и уже почти научился угадывать истинные чувства за этой маской презрения и ненависти.

***

      В отделе творились что-то невероятное: все бегали суетились, даже Куроко и Мурасакибара были заняты какой-то активной деятельностью. - Что-то произошло? - Киеши-сан, у нас тут прорыв в деле! - Что еще за прорыв? - Оказывается Лео был хорошо знаком и со вторым убитым, вернее он уже четвертый по счету. Вечером, перед тем как был убит наш Сацуки, его видели с рыжей шатенкой, выходящим из гей-клуба. И это, как Вы понимаете, не могла быть женщина. Если удастся установить, что рыжеволосый транс и есть Лео Мибучи, то дело в шляпе. - Тогда необходимо получить ордер на обыск его квартиры! - Этим мы как раз и занимаемся!       Ордер был добыт, но с большим трудом, все же улик у нас было очень мало: следы от обуви, потерянная зажигалка, переписка с обеими жертвами и пара свидетелей, видевших высокую рыжую дамочку с последней жертвой.       Лео был в ужасе и, похоже, у него даже началась истерика, когда группа экспертов и следователей вломилась в его жилище. В процедуре обыска мало приятного. Найти какие-либо улики спустя несколько дней после совершенного преступления - дело достаточно трудное. Но Лео не слишком походил на продуманного холоднокровного маньяка. В конце концов, у него дома нашелся рыжий парик и даже его фотография в женском образе. Хотя никаких других весомых улик найдено не было.       Мибучи был задержан и доставлен в полицию. В этот раз допрос вели Такао и Мурасакибара, разыгрывая плохого и хорошего копа. Роль плохо досталась Ацуши. Он говорил мало, но и одним своим видом нагонял не мало страху. Такао убеждал несчастного запуганного Лео сознаться в совершенных преступлениях и обещал разные блага. Допрос вышел сумбурным: Лео истерил, плакал, ругался. Он утверждал, что не был в ту ночь в клубе и с Сацуки не встречался. Они познакомились недавно в том же гей-клубе, уже после смерти его предыдущего любовника и прекрасно проводили время - он был так похож на Мураками, что Лео не выдержал и повелся на внешнее сходство. Они переспали пару раз и на этом их отношения закончились. Но никаких доказательств, опровергающих слова Лео не было. Несмотря на все эти косвенные улики, у меня была стойкая уверенность, что Мибучи не виноват в этих преступлениях. Мне постоянно казалось, что разгадка у меня перед носом, а я не понимаю очевидного. Я чувствовал, что все на самом деле куда проще, чем кажется. Но разве мог я руководствоваться этими доводами интуиции? Лео был нашим единственным подозреваемым, подтвердить его алиби в ночь убийства Сацуки было некому, а если говорить об остальных убийствах, то ни в один из вечеров четкого алиби у него не было. - Этот Сацуки меня вообще бросил ради другого мужика! - всхлипывал Лео. - Какого мужика? - Приходил к нас в клуб такой вроде бы незаметный очкарик, все время в кепке и с бородой. Выглядел как старикан какой-то! - Ты это придумываешь, чтобы отвести от себя подозрения, - тут же равнодушно заметил Ацуши. - Ну-ка расскажи поподробнее, - слишком сладко усыплял бдительность Лео Такао. - Ну, мужик, заходит к нам в клуб, я его пару раз точно видел. В последний вечер Сацуки подсел к нему за столик, и они о чем-то болтали. В клуб, правда, и не такие типы заходят, так что он никого не удивил. Обычный такой, даже не могу ничего о нем конкретного сказать. Незаметный серый тип.       Описания были какие-то размытые. После повторного опроса персонала никто толком и не смог припомнить мужчину, подходящего под описание: вроде был, а вроде и нет. Самой главной уликой стала зажигалка, которая действительно принадлежала Лео, и на ней были его отпечатки, но как она оказалась на месте преступления, он не мог объяснить. Вещица была довольна вычурная и запоминающаяся, поэтому нашлось несколько свидетелей, которые видели эту зажигалку у Мибучи.       Дело закрыли, напечатали кучу бумажек и отдали в суд. Начальство долго расхваливало наш отдел и даже обещало приличные премии. Хотя сам отдел через неделю уже перестанет существовать. Я должен был отправиться обратно в Киото, а остальные вернуться в свои отделения.       Когда до суда оставался месяц, прямо перед моим отъездом начальство устраивало шикарный банкет, на который были приглашены сотрудники управления. Наш отдел был в их числе, и, конечно же, не обошлось без доктора Ханамии.       Переминаясь с ноги на ногу, я забился в какой-то угол, чтобы ни на кого не наткнуться. Если честно, я ненавидел такого рода мероприятия. Но отказаться просто не мог. В последние дни я практически перестал принимать антидепрессанты и чувствовал себя совершенно разбитым. Но галлюцинации прекратились и от этого сразу стало морально легче.       Около столика с напитками меня встретил Ханамия со стандартным набором: не очень дружелюбной улыбкой и едкими замечаниями. - Какое счастье, что ты скоро свалишь из Токио. Аж на душе легче становится, как подумаю, что избавлюсь от такого идиота, как ты! - Правда? - усмехнулся я. - Вообще-то мне предложили работу в Токио. Так что я еще раздумываю.       Шампанское мне всегда казалось слишком кислым, но сейчас особенно. Я осмотрелся вокруг - более крепкие напитки были в баре, но там уже собралось слишком много знакомых лиц. Я наклонился к уху Макото: - Может подаришь мне последнюю незабываемую ночь? - С ума сошел, - тут же отстранился он. - Ты еще надеешься, что я буду с тобой трахаться после всего, что произошло? - Нет, конечно, я имел в виду нечто другое. - Что же? Зовешь в сеги поиграть? - Здесь так скучно. Пошли со мной и узнаешь...       Мысленно Макото давно уже со всем согласился, но все еще ломал комедию. - Или я должен публично перед тобой извиниться? Тебе не кажется, что после того, как ты нас чуть не убил, долг почти погашен, остальную часть я оплачу сегодня... - С чего ты вдруг такой смелый стал? - Хватит ломать комедию, пойдем!       Я схватил его за руку и потянул в сторону выхода - мне уже было совершенно безразлично увидит нас кто-нибудь или нет. Мы сели в первое подъехавшее такси. - И куда мы едем? В твою задрипанную комнатенку? - Нет, в приличный отель... - Ох, ты даже раскошелился, я польщен, но не хочется шляться по отелям. Я так устал. Поехали ко мне.       Как только мы переступили порог квартиры, Макото тут же повалил меня на пол прямо в прихожей и полез ко мне в брюки. Сколько бы он не пытался задавить в себе это желание, но было видно, как сильно он хотел меня, дико, до трясучки. И я хотел того же, но... - Стой, - я убрал его руки подальше от своих брюк, - давай по-другому. - Как? - недоумевал Ханамия. - Только давай без всяких извращений! - Кто бы говорил, - я усмехнулся и тут же, подхватив его на руки, потащил в спальню. - Я тебе не какая-нибудь героиня дешевой мелодрамы! - вопил Ханамия и пытался вырваться, но не так уж сильно старался.       Я кинул его на постель, он все еще шипел и выражал крайнее недовольство. - Тиши-тише, - шепнул я ему на ухо и прикусил мочку. Это странным образом сработало - Ханамия заткнулся и опрокинулся на постель. Я мог считать, что мне дали зеленый свет.       Я медленно не торопясь стянул с него рубашку, языком лаская шею и ключицы, опускаясь к соскам, а потом ниже к животу. Он тяжело дышал, и когда я зубами расстегнул пуговицу штанов, в нетерпении вздрогнул, выгнулся и простонал. - Не так быстро...       Он разочарованно выдохнул, разрешая мне и дальше продолжить ласки. - Ты чертовски сексуален! - А ты слишком банален в своих комплиментах, - даже сейчас он не готов был полностью капитулировать. Но у меня были припасены на этот случай особые приемы. - Это не комплимент, это констатация факта. Не веришь?       Я взял его руку и притянул к тому месту, которое отчетливо сейчас показывало, насколько Макото сексуален. Он неуверенно сжал мой член через ткань брюк, я выдохнул - это было слишком приятно. - Ну, убедился? - Киеши, ты...       Я не стал дожидаться, когда он скажет очередное оскорбление в мой адрес и сразу же заткнул его поцелуем. Он попытался отстраниться и прокусил мою нижнюю губу. Но отступать уже было поздно, поэтому я просунул свою руку к нему в штаны и сжал возбужденный член. Макото застонал мне в губы, но я, не давая ему сделать вдох, тут уже проник в его рот своим языком. Поцелуй получился сладкий с кисловато-металлическим привкусом крови и невероятно возбуждающими ответными движениями ловкого языка Ханамии. Я целовал его долго и медленно, продолжая ласки, оглаживая бедра и задницу, подрачивая его член.       Наконец, он не выдержал и разорвал поцелуй, громко застонав и выгибаясь в подступающем оргазме. - Киеши, я тебя ненавижу! - Я тоже люблю тебя, Макото...       Скользя языком вверх по шее, чувствуя как пульсирует его кровь, я снова вернулся к его губам, которые казались мне невероятно притягательными. Макото кончил, громко застонав, а я ловил губами с его губ каждый тяжелый выдох и стон, и все никак не мог им насытиться. - Макото, если хочешь, я останусь с тобой, просто скажи мне... - шептал я, сам готовый кончить только от этого невероятного зрелища. - Останься...