По стопам смерти

Это было что-то вроде забвения, возвращения в чрево матери. Я был один в темноте. В этой тесной, темной камере, в которой не было мебели, только тоненький грязный матрас, брошенный на цементный пол. Вонючая яма в полу служила туалетом. Даже этот запах не мог привести меня в чувство. Кто я? Зачем я здесь? Я лежал, напевая песенку, которую слышал из динамиков радио во время опытов, я даже не знал, насколько я был близок к совершенному помешательству, но сейчас это было не важно. По всему телу разливалась тупая, не утихающая боль. - Я хочу девочку, такую, на какой женился мой дорогой старый папа. Она была чиста как жемчуг и единственная девушка, что папа когда-либо имел, хорошая старомодная девушка с сердцем настолько верным, что любила бы только меня. Эта песня сводит меня с ума, эти картинки перед глазами, имеющие эффект двадцать пятого кадра, мелькали перед глазами до сих пор. Я хочу найти её… ту самую девушку. Раз песня о ней существует значит и должен быть оригинал, мне всегда говорила мама, что я смогу найти свою единственную с которой буду счастлив. - Милый… я здесь... В голове раздался тихий шепот, заставивший меня вскочить с пола, но затем снова упасть обратно, не в силах более пошевелиться. - Ты думал обо мне? Перед глазами стояла пелена, не дававшая нормально видеть. Прямо перед носом оказались чьи-то лакированные туфли, и холодная рука коснулась затылка. Я с трудом приподнялся на руках и задрал голову. Темная фигура в длинном, белоснежном платье склонилась надо мной, я не видел ее глаз, как и лица, но знал, что это была "она". Она приходила ко мне каждую ночь, когда мне становилось плохо, она пела мне песни, разговаривала со мной, даже когда меня привязывали к кровати, она была рядом. От ее мягкого голоса болела голова, а сердце стучало так сильно, что грозилось выбить грудную клетку. Приходящее видение нельзя было тронуть, нельзя было погладить, прикоснуться к ее руке, чтобы ощутить спокойствие и любовь, которые она излучала, и которых так не хватало. Тень метнулась в угол, оставаясь в лучах света, проглядывающих сквозь решетку окна. Фата на ее прекрасной голове была достаточно широкой, чтобы скрывать лицо. Я видел лишь ее одеяние, она никогда не открывала мне своего лица. Тоненькая рука с кольцами на пальцах протянулась ко мне в умоляющем жесте. - Найди меня. Пожалуйста, помоги мне, Эдди… Создай меня. Я хочу быть рядом с тобой, мой дорогой. Мы будем вместе, всегда и навечно... - Оставь меня! - закричал я, не в силах терпеть более ее сладкого голоса, ее нежных жестов и этих молящих просьб. Я был бессилен помочь ей, я был в оковах и не мог сделать для нее совершенно ничего. Она стала приходить ко мне после того, как я принял участие в последнем морфогеническом испытании. Там, в операторской, сидела девушка, она могла мне помочь, но не стала этого делать, я пытался достучаться до нее, даже вырвался из рук охраны, но этим лишь напугал незнакомку. Я видел ее глаза, ее испуг и безразличие ко мне. Теперь ее образ преследовал меня везде, теперь она была моим тайным желанием, я хотел , чтобы она была в моей власти и ощутила всю боль, которую испытывал я. Они все должны были заплатить за то, что сделали со мной. Тело пробила мощная судорога, видение снова пропало, и я заметил, что уже, вероятно, с полчаса бьюсь головой об пол в немом жесте. Мое лицо обжигала боль, глаза почти не видели, но я уже привык ориентироваться на слух и обоняние, но к этому ощущению все равно было невозможно привыкнуть. Мне хотелось свернуться клубочком и забыть все, забыть это место, забыть прошлое и забыть, кто я такой. Я чувствовал, как мое тело начинает гореть, как его пробивает сильная дрожь, раны на лице и теле снова начинали ныть. Мне удалось кое-как прийти в себя, стереть кровь с лица и сесть, прислонившись спиной к стене. Это было горько и смешно одновременно: я здесь уже третий раз за неделю, и снова все повторяется по кругу. Мой сумасшедший смех раздался в сырых стенах моего пристанища, слышавшего до меня немало криков и страданий. Хотелось есть, но больше всего хотелось пить. Пусть бы даже вода была отравленной, железной или с высоким содержанием хлорки, я бы все равно выпил. Я остро нуждался хоть в капле воды на кончике своего пересохшего языка. - Выпустите меня... Жажда заставила меня встать и, прихрамывая, подойти к выходу, где я ухватился пальцами за решетку и попытался позвать охрану, медиков, кого угодно, лишь бы они помогли мне утолить ту боль, которую я испытывал. Наконец мои мольбы были услышаны, и ко мне подошел высокий, крепкий охранник, который нес кружку воды, будто прочел мои мысли. От вида плескающейся внутри посуды жидкости мой язык прилип к небу, даже слюни прекратили выделяться. Во рту стало совсем сухо, как в пустыне. - Воды… Дайте воды, пожалуйста... – едва слышно прошептал я, медленно шевеля языком и пытаясь говорить как можно более заискивающе, ведь если бы что-то охране показалось в моих жестах подозрительным, то я рисковал получить дубинкой по хребту и замертво полететь в отстойники этого прекрасного заведения. Я хотел протянуть руку сквозь прутья, но что-то холодное в тот же миг брызнуло мне в лицо. Вода из стакана потекла по подбородку, смешиваясь с засохшей кровью. Было до тошноты противно и мерзко осознавать, что с тобой обходятся, словно с животным. - Вот твоя вода, малыш, - ухмыльнулась наглая рожа сквозь решетку. В ответ я лишь клацнул зубами и ударился грудью о дверь, желая порвать этого выскочку, впиться своими зубами в его шею и рвать его плоть, пока он не испустит последний вздох. Ненавижу их всех, твари, паскуды, чтоб их всех разорвало на части. Но вдруг, спустя мгновение оковы моего разума лопнули, я забыл, что значит страх, понял, что я должен убить их всех своими руками и создать свой идеал. "Она" должна быть довольна мной, моя дорогая красавица. Вдруг что-то грохнуло, подвал затрясся, и послышалась сирена, охранник тут же развернулся ко мне спиной и побежал наверх, по пути доставая оружие. Наверху кто-то затопал, с потолка посыпалась штукатурка. Я же лишь махнул рукой, отошел в угол, присел на корточки и начал размышлять о чем-то своем. Я думал о том, что создам себе сам свою любимую, она будет матерью моих детей, моей супругой и подругой. Она будут для меня всем. Создам ее, как она и просила. Вдохну жизнь в ее неосязаемую тень. Я лишь должен начать с чего-то, что принесет мне успокоение.