По стопам смерти

Дата: 13.02.2013 Время: 19.10 Откуда-то несло горячим, сдобным запахом пирогов с картошкой и мой желудок болезненно сжимался от предвкушения еды. Я, ориентируясь на запах дошел спокойно до железной двери и, подергав ее, хотел зайти внутрь, но путь мне преградил охранник вставший в проеме двери. - Столовая только для сотрудников, - проговорил он заученным, монотонный голосом, пробегаясь по мне безразличным взглядом, но через пару секунд стал совсем другим. - Как ты оказался здесь? Охр... - он перехватил пальцами рацию на грудном кармане рубашки, но сказать ничего до конца не успел. Я ударил его по лицу кулаком, схватил за ворот рубашки и втянул в столовую. Сидящие внутри завизжали, грохнула посуда, послышались топот ног и всхлипы. По ушам вдарила пожарная сигнализация, но, не обращая на нее внимания, я потащил охранника в сторону первого попавшегося столика, чтобы кинуть на него с треском, чуть не проломив дерево. - Я просто хотел поесть. Разве я много требовал? - Я сжал кулаки и пытался узнать ответ на свой вопрос в бледно карих глазах, затуманившихся от боли. - Отвечай мне! - не желая больше контролировать себя, я занес нож и воткнул мужчине в брюшину, а потом с довольной улыбкой стал поднимать лезвие вверх к горлу, вскрывая его как тушу на бойне. Охранник захрипел, забулькал горлом, и из его рта потекла густая кровь, глаза закатились. Возможно, он потерял сознание или умер, мне было все равно. -Жри сам свою перловую кашу, - прошептал я, ударяя его снова по лицу и вытаскивая нож с остатками плоти из тела. - А раз ты не пробовал, я дам тебе попробовать разок. Тебе понравится. Отвечаю, - заскрипев зубами от злости, я плюнул ему в лицо и, немного порывшись на кухне, нашел чан с перловкой. Будучи немного не в себе, я стал запихивать трупу в рот кашу с помощью ложки, но сие занятие нагло прервали. Дверь, которую я прикрыл ранее, с мягким скрипом стала открываться. До того как в столовую ворвались облаченные в тяжелую броню охранники и до того как мой организм был бы напичкан пулями или транквилизаторами, я успел быстро уйти с линии обстрела и прыжком, прокатившись лопатками по длинному разделочному столу исчезнуть в проеме двери запасного выхода. Я бежал по коридору, мимо неслись люди, перепуганные пожарной сигнализацией, и вдруг я наткнулся на рыжеволосую медицинскую сестру. Она так была похожа на мою бывшую, на Андреа. Даже их носики были такими одинаковыми, как и ямочки на щеках. - Извините, - прозвучало где-то в стороне, и девушка стала удаляться от меня. В моей груди закипело безумство, в глазах потемнело от гнева и ярости. Я не умел держать себя в руках, хотя мое лицо всегда оставалось спокойным и холодным. Я мог быть испуганным или улыбаться, но мои глаза всегда выражали лишь одно состояние. Я должен наказать эту потаскушку по второму разу. Раз она снова нашла смелость придти ко мне. - Тупая маленькая шалава, стой!!! - заорал я, бросаясь за рыжей медицинской сестричкой. - Куда же ты, дорогая. Я хочу очистить тебя. Ты станешь не такой как сейчас, другой... совсем. Девушка испугалась и от страха споткнулась, упала, а потом поползла по полу, за что получила горячий удар по коленке с ноги, последовал жуткий треск, и несчастная заорала, как резанная. Пока никого не было видно, я затащил жертву в пустую комнату, чтобы вновь ощутить привкус мести и наслаждения чужими страданиями. С ней будет то, что было со всеми моими "бывшими". - Твоя утроба создана для вынашивания детей. Мягкое местечко для чьего-нибудь семени, растить семью но... ты предпочла стать шлюхой. Я ухватил ее за волосы, накрутил их на руку и поднял над полом девушку, чтобы стукнуть головой об стену. - Я хочу исправить. То, что видят другие, то, что открыто остальным оно больше не будет их смущать, - я стал срывать с несчастной одежду, а как только из декольте вывалилась аппетитная грудь, по коже прошелся нож, лезвием вспарывая соски отделяя их от мяса. Я облапал ладонью грудь, ухватил кожу и стал срезать ее под собственный громкий хохот и истерические вопли рыженькой. - Это лишь первый шаг, - бросив ее истекать кровью на пол, я вогнал нож лезвием в промежность, кровь хлынула на пол, заливая его своим красно-бурым цветом. Я вытащил нож, а потом снова воткнул его в мясо, снова и снова вытаскивая, словно это был половой акт, который приносил мне поистине настоящее удовольствие. Вскоре нож стал проходить внутрь с громким хлюпом, а жертва, похоже, откинула ноги, но это меня не смутило ни капли. Насладившись проделанной работой, я вытащил лезвие и вытер его об штанину. Дверь тут же распахнулась снова, и внутрь ввалились люди в форме, они были с дубинками и щитами Охрана тут же схватила меня, а именно: руки за спину, мордой в пол и пяткой в спину. Я завопил, задергался в припадке, пытаясь укусить охрану за ноги, клацая зубами около ботинок и начиная биться головой об пол. - Твари... сволочи... сдохните... ублюдки! - брызжал я слюной, дергаясь, как молодой конь, пытаясь сбросить с себя тех, кто схватил меня. Последним что я помню - это мой судорожный вздох, яркие звездочки перед глазами и темнота, тяжелая и беспробудная. Тоже самый день. Время: 20.30 - Значит, ты не помнишь кто ты? - проговорил незнакомый мужчина оставаясь в тени допросной комнаты. - А я знаю. Ты номер №196. У тебя есть досье и номер. Ты убийца. Отродье. Ведь это ты убил их. Да? Ты узнаешь этих женщин? - Из темноты возникла рука, бросившая небольшую папку на стол. Из нее вывались фотографии с истерзанными, покалеченными телами убитых женщин, у некоторых были отрезаны груди, вырваны глаза и их промежность, как и живот, были сплошным кровавым месивом. - Я... не встречался с ними, - я лениво притянул к себе фотографии, зазвенев наручниками и рассматривая жертв. Я знал, что это сделал именно я, но не хотел этого признавать в душе, не хотел понять и... осознать. - Нет, это сделал ты, Тэдди, - голос стал елейным и мои глаза приобрели безумное выражение. "Не называй меня так, чертов ублюдок", - подумал я, скрипя в бессильной злобе зубами, вспоминая, что именно так называли меня отец и дядя. "Тэдди давай одень передничек, Тэдди давай сядь к папе на колени, Тэдди...Тэдди...Тэдди. Мрази". Снова послышался шелест бумаги, и на стол легли уже совсем другие фотографии, сделанные старинным фотоаппаратом, а именно тогда когда я умер, тогда, когда моя душа скорчилась в болезненных предсмертных судорогах и умерла. В тот момент на этих фотографиях был я и мои родственники. Точнее один из них, так как второй все время снимал. Я лежал связанный, на холодном медицинском столе и мое тело было покрыто синяками от щипков и укусов, а между бедер стоял мой отец и улыбался в камеру. Еще там было множество других снимков, слишком откровенных и вульгарных. Везде на них была кровь, моя кровь и сломанное детство. Я почувствовал, как сердце болезненно стало сжиматься, ведь этого не могло быть. Они же... я любил их. - Нет, - прошептал я, покачнув головой и опуская ее вниз, дергая наручниками прибитыми цепью к столу. - Моя… семья была идеальной. Мой отец был примерным семьянином, как и дядя. Моя мачеха была самой прекрасной на свете, не зря на ней женился мой отец. Я всхлипнул, помотал головой, по щекам потекли крупные градины слез, скатываясь в уголках глаз. Я пытался закрывать их, но из-за этого стало только хуже, и вода стала капать уже на фотографии, где происходило скабрезное дело. Боль в сердце стала ощутимее, хотелось забраться пальцами внутрь грудины и вырвать пульсирующий комок агонии изнутри. Стон раздался, словно издалека, прозвучал где-то в голове и только сейчас я обнаружил, что уткнулся лбом в прохладный стол, а голос незнакомца все раздавался и раздавался. - Твоей матери нет. Ты тварь, которую только поискать. За что ты убивал этих несчастных? Ты... никому не нужен, - словно демон-садист шептал он, из темноты пытаясь причинять боль как можно сильнее. - Я не помню... только чернота, - прошептал тихо я, поднимая голову и резко срываясь в истерику, ударяя кулаком по столу. - Вы лжете. Моя матушка жива. Пошел к черту, ублюдок. К черту вас всех. Лгуны и обманщики. Вы лжете, что можете вылечить, и ваша якобы чистая совесть сплошное лицемерие, - у меня закружилась голова, стены начали давить на меня, и все тело затрясло от страха и ощущения надвигающейся опасности. Проведя два десятка лет в психушках, я знал свой диагноз, один из них и понимал, что у меня включилось действие панической атаки, это было не к добру. В такой момент меня накачивали лекарствами и укладывали спать. - Ты, убиваешь женщин, потому что боишься их? - снова этот голос преследовал мое сознание, если бы не два вооруженных охранника по бокам, возможно, я бы смог вырвать цепь. Она шаталась и слегка разогнулась на запястье. Я задохнулся от возмущения, от не понимания себя и своих идеалов. - Заткнись. Молчи. Закройся. Шлюха, грязная шлюха! - закричал я, пытаясь сорвать наручники ввинченные болтом к столу и чувствуя бешенство из-за того, что мое самолюбие задели. Они, эти люди, просто не понимают того, что я хочу, а именно семью, детей. Только все должно было быть по старинке. Эти люди погубили себя в разврате, в похоти и лжи, они обязаны умереть или очиститься от своих грехов кровью. Когда-нибудь это время придет, и тогда я за все воздам им. - Что тут происходит? - дверь распахнулась, и на пороге возник немолодой доктор. Шум за спиной заставил меня повернуться всем корпусом и приметить бейджик на груди. Гаррет Сноу. Лысоватый мужчина неприятной наружности и дрожащими руками, но его слова заставили меня призадуматься о нем, в лучшую сторону. - Так мистер Смит. Это мой пациент и ему пора в палату, видеть сны, - пробурчал доктор, делая быстрый шаг ко мне, отпихивая охрану и отцепляя меня от стола без опаски. Я чувствовал себя ужасно разбитым и опустошенным, а еще оплеванным и униженным и потому послушался, побрел на выход за своим лечащим врачом. Он вызвал сразу у меня симпатию, но в этом месте нельзя верить и нужно не забывать, что все здесь... лжецы.