По стопам смерти

Меня пробил озноб, заставив резко открыть глаза и уставиться в пустоту перед собой. Я сидел, прислонившись спиной к деревянному стулу, и не заметил, как прикорнул. Нельзя спать, ведь меня снова атакуют эти дрянные сны, такие мучительные и казалось бы нереальные. От долгого сидения затекли ноги, тело практически не слушалось меня, с трудом удалось подняться на ноги. Я даже слегка забыл, что делал раньше, что хотел сделать и где нахожусь. Потихоньку осознание того что я сейчас стою посреди подвального помещения, одной ногой находясь на лежащем теле потаскушки, приходило, наваливаясь тяжелым бременем. Я сделал шаг и покачнулся, сохраняя равновесие, начиная ходить между лежащими телами и разглядывая их. Все были одинаковыми и такими похожими друг на друга, словно под копирку. Немного удивительно даже было, что я смог столько их обработать за какие-то сутки моего нахождения здесь. Нужно было что-то делать с ними, куда то девать и решать, что предпринимать дальше. С каждым часом моих сил становилось все меньше, если полчаса назад я находил в себе энергию, чтобы бегать, то сейчас это было слишком сложно, я начинал задыхаться и хрипеть. Пока есть возможность переволочь всех жертв в укромное место, нужно действовать. До моего уха долетали отголоски падения капель крови с цепей, на которых висели части тел. Я поднес свои руки к лицу, чтобы вытереть его от выступившей испарины, но заметил, что ладони были облиты красной жидкостью, с них капала терпкая кровь. Я вздрогнул, прикрыл глаза, руки мои затряслись и перед глазами заплясали светящиеся пятна. Кровь? Она настоящая? Откуда? Я не мог никак понять, почему она на моих руках и тут я понял, что сделал. Это пришло словно из ниоткуда. У моих дорогих, возможно, была семья, дети, а я решил за них их судьбу, поддавшись на свои эгоистичные амбиции. Я чудовище. Убийца! И мне нет прощения. Мой мир снова рухнул, очередной раз я похоронил себя в осколках своих желаний и стремлений. Дернулся, опустил голову и уставился на труп, облаченный в коричневый мешок, и отскочил назад, прикрыв глаза ладонями. Нет, этого не может быть. Они не настоящие, ведь я ничего плохого не сделал. Лишь хотел семью, детей, оберегать супругу и растить наших прекрасных детишек. Плевать! Почему они должны быть все счастливыми, а я нет? Пусть, я пойду по трупам и найду свою единственную, чего бы мне это ни стоило. Она должна быть где-то здесь, нужно только приложить усилия. Мимолетное прозрение прошло, и я снова скатился в пучину безумия и своих желаний, в тот мир, где я буду всегда счастлив. В этом подвале можно было найти все что угодно. Каким-то чудом, в груде хлама я откопал тяжелые лебедки, мотки толстых веревок и отправился в спортзал, чтобы оглядеть свое будущее поле труда. Места там было как раз достаточно для того чтобы поместить здесь всех этих потаскух. Они предали меня и должны висеть не похороненными, заслужили. Времени ушло достаточно, чтобы все лебедки закрепить на потолке, перекинуть через них веревки и начать перетаскивать тела. За такое время мои перчатки превратились в лохмотья, а руки я сжег до кровавых мозолей и ран. В мой организм что-то ввели при опытах и я практически не чувствовал усталости, только сильную боль, но она быстро забывалась, когда я поднимал голову и видел, как тела покачиваются под потолком. Они радовали мои глаза, ведь я перед этим вымыл тряпками этих потаскух, и сейчас они чуть ли не блестели в редком солнечном свете из грязных заляпанных окон спортзала. Только когда луна взошла под небосвод, я закончил с последней потаскухой, вздернул ее в самый угол и только сейчас почувствовал, как устал, боль в руках и пояснице. Во время всего процесса из тел вывались иногда кишки, части тела и кровь проваливалась сквозь швы сделанные мной, стекала по ногам и разрезам, а куски плоти торчали из набитых грудей как мишура, валясь на полу. Все тела походили на сломанных кукол, моих кукол которых нужно было бы и одеть. Но они шлюхи, потому пусть мотаются на веревках обнаженными и бесстыдными во всей красе. Я фыркнул, стянул лохмотья с руки и медленно направился в ближайший душ. Здесь был душ, я точно знал это. Во всех спортзал такого типа были душевые, чтобы можно было привести себя после занятий в порядок. Мне тоже хотелось сделать это. Я был весь в крови, как и моя одежда и нужно было ее постирать, прежде чем браться за пошив свадебного платья. В моей голове витали эскизы строгих и не очень платьев, и я не мог никак выбрать какое начать сшить для начала. Я решил, что сначала создам эскизы на полотнах, а потом уже выберу, какое начну сшивать. Нужно чтобы оно утягивало любую талию, значит, будет на завязках, а еще строгим и с какими-нибудь рюшечками. За своими думами я не особо понял, что уже дошел до душа. Особого комфорта тут не наблюдалось. Склизкие стены, покрытые кое-где плесенью, ржавые шкафчики для одежды, мойки и собственно душ. Можно так сказать дыра в полу и сама поливалка. Когда я включил воду, она была еле теплой, отдавала больничными лекарствами и пахла хлоркой, но выбора в моем случае не было. Я поежился, аккуратно положил на каменную перегородку свою заточку и стал раздеваться, скидывая жилетку и рубашку с бабочкой на сухую часть раковины рядом. А вот штаны нужно было постирать, потому я без страха шагнул под теплые струи воды. Мне нужно было промыть язвы, ожоги на губах и лице, да подмыться самому. Не хорошо, быть грязным и дурно пахнущим, когда придет моя дорогая, когда я найду ее. Я же должен быть опрятным и красивым для нее. Ботинки и носки на подтяжках я оставил рядом с верхом своего костюма. Отмывая от гноя язвы на лице и жмурясь от того, что щипало изрядно, я думал о том, что не зря я не стал тратить на этих шлюх лекарства из чемоданчика. Они должны сами все пережить и сами вытерпеть все, это для их блага же. Как они будут рожать наших детей, если будут такими слабыми. Когда были вымыты волосы и лицо, я осмелился снять штаны, ведь под ними на бедрах тоже засохла кровь. Кровь на штанах на удивление быстро смывалась, я повесил на бортик и их, чтобы стекли. На животе следы от трубок практически зажили, только шрамы остались на животе, немного на плечах и ребрах, и за ними не нужно было следить. Я провел ладонью по волосам и зашипел от боли в руках, нужно их обработать после принятия душа, перемотать бинтами или хотя бы чистыми отрезами ткани. Как только я закончил с купанием, вышел из-под теплых струй и огляделся по сторонам в поисках полотенца. Серенькое, тощее полотенце висело на крючке, нужно было только протянуть руку и снять. Как только я хотел так поступить, уловил шорох и тихие шаги в соседних помещениях, что заставило по-быстрому обмахать себя куском махровой ткани. Но я не успел, шаги были совсем рядом, только нож взять смог, как из проема двери показался мужчина, он был одет в форму пациента и в его руке был тесак. - Ты не дождался, пока я кончу, – крикнул он, демонстрируя мне свои спущенные штаны и висячую вульгарность из края ширинки. - Дорогуша, какая же ты все-таки шлюха, – воскликнул я, заскрипев зубами от злости и отвращения. Такая вульгарная, что нашла в себе наглости придти сюда, увидеть меня обнаженным и еще трясти передо мной своей не идеальностью. Лишь один вздох, я метнулся вперед, перехватил руку пациента, толкнул его вперед в стену и, сжав горло, принялся лупить об нее затылком. - Потаскуха грязная, вульгарная женщина. Недостойная даже того, чтобы я работал над тобой. Я воткнул заточку прямо пациенту в живот, пару раз ударил и стал смотреть, как он оседает на пол, потом плюнул на его тело и обернулся назад. Мой взгляд натолкнулся на зеркало. Пусть грязное, заляпанное кровью и пылью, но зеркало. Противоречивые чувства раздирали мое сознание на части. С одной стороны я не знал, как выгляжу, но с другой был интерес, что за образования покрыли мое лицо, и что случилось с глазами. Я сделал шаг и резко, чтобы не передумать, мазнул краем полотенца по нему, стирая пятна. Моему взгляду предстало мое лицо и тело. Я был здоров как бык, руки покрывали выступающие вены, а живот был весь в кубиках мышц, но немного висел, как и грудь. Но ладно, когда я найду свою единственную, я займусь своим телом всерьез. Мышцы растить не надо, только подкачаться, делов то. Вот с лицом было гораздо сложнее. Оно было изуродованным, покрыто мокнущими язвами и ожогами. Язык тоже был покрыт маленькими наростами, так вот отчего я шепелявил всегда. Теперь все было ясно. Часть левого глаза была белой, а часть покрыта красными разводами. Второй глаз был весь в кровоизлиянии да еще смотрел странно, как у хамелеона, то есть никогда не глядел прямо. От воды я весь блестел, мышцы стали выпуклыми и рельефными, словно мое тело облили маслом. Множество струек стекало по животу, по бедрам, по рукам, прозрачными капельками оседая на коротких кучерявых волосах в паху, скатываясь на пол и образуя небольшую лужицу, ведь я так и не успел нормально обтереться. Как ни странно, мне было не важно, как я выгляжу, главное чтобы галантно и красиво, как настоящий жених. Я теперь жених, пришло припозднившееся осознание, который ищет свою невесту, чтобы стать с ней одной душой, одной плотью. Но для этого нужно приготовить свадебное торжество, дорожку, свет, платье чтобы было все как у людей. Я улыбнулся, провел ладонью по волосам, повернув голову, и вышел из лужи, чтобы направится к своей одежде. Конечно, она была на месте, хоть я боялся, что ее кто-нибудь умыкнет, и я буду вынужден идти голым. Опустив голову вниз, я поглядел на ботинки и вздохнул, начал обмахивать себя полотенцем, аккуратно промокая образования на лице и стараясь очистить их как следует от гноя, хоть глаза щипало, но я терпел. Закончив с гигиеной, я смог натянуть мокрые от воды штаны и остальную часть костюма, потом отправился оглядывать помещения смежные с залом. Здесь было полно пустых комнат, даже небольшое пенальное помещение, уходящее вперед на несколько метров. Я разу же мысленно поставил здесь стулья, которые видел в зале, пару плафонов, белоснежную дорожку под ногами и мое воображение нарисовало в конце комнаты фигурку в платье. Не сдержав свою натуру, я сделал шаг вперед в глубину помещения, протянул руки. - Дорогая?! Но никто не ответил мне, только тишина, ничего больше, образ резко испарился, как и возник. Я помотал головой, потер вески и, развернувшись, побрел обратно в зал раздумывая о том, где я видел там стулья. Большинство из них стояло в углу или лежало кверху ножками на остатках столов, их тоже можно было приспособить под что-нибудь. Да еще я нашел множество выключенных длинных ламп, они тоже пригодятся мне в моем деле, их я расставил по залу и чудом включил в розетки по углам. Благо электричество работало от генератора в лечебнице и все тела под потолком стали виднее намного, как впрочем, и меня. Времени, чтобы украсить комнату, было потрачено очень мало. Я переволок туда стулья, для гостей, поставил лампочки и постелил простыни вместо ковра и тогда уж я почувствовал себя вроде бы удовлетворенным, но все равно чего-то не хватало. Конечно, моей дорогой. Когда она увидит, что я сделал ради нас, то сразу же примет меня, будет рядом со мной всегда. Нужно только отыскать ее и никогда не отпускать. Часом позже я сидел на табуретке в свободной комнате и просто рисовал на холсте эскизы платья. Сначала я нарисовал свадебные, а потом принялся создавать такие, в каких сможет ходить моя супруга в повседневности, чтобы ей было удобно. Но также я хотел, чтобы она не привлекала никого своей красотой, потому большинство были закрыты в зоне декольте и довольно таки ниже колена длинной, но зато выбор цветов был разнообразен. Жаль цветной ткани не было, но я не расстроился и сшил пару свадебных платьев из больничных простыней, нанизал их на деревянные манекены, и снова почувствовал ощущение, что чего-то не хватает в этой композиции. А именно частей отрубленных голов и рук. Нанизав отрубленные головы на куски арматуры, торчащие из деревянных обрубков, и притянув к потолку уже почерневшие руки с помощью веревок, я смог успокоиться. Я хотел чтобы они напоминали мне о моей цели здесь и расставил их по подвалу, даже отволок один манекен в свадебную комнату и оставил там рядом с портретом. Как напоминание о том, к чему я должен стремиться. Вот так я прожил здесь уже два дня, и мое проживание омрачали только приступы прозрения и панических атак, вовремя которых я пытался забиться под столы или углы, лишь бы только прикрыть свою спину и закрыться от призраков преследующих меня. В такой момент все стены надвигались на меня, все становилось большим, а иногда мне казалось, пол двигался и шевелился подо мной, тогда я ложился на пол и закрывал глаза пережидая, когда буря в моей душе уляжется. Я больше не нашел в себе сил подниматься наверх, точнее даже обленился, так как Денис хорошо справлялся со своей задачей и загонял ко мне множество народу. Я даже выработал свою собственную тактику, забил кое-какие двери, преградил проходы как следует и забил окна досками, не давая возможности уйти от меня ни одной. Но они все были слабыми шлюхами, которых я вещал на их «кладбище». Ни одна из них не была идеальной, все были с отклонениями в своем строении. А мне нужна была идеальная, настоящая женщина, которая сможет родить для меня малыша. Чтобы заиметь больше шансов, я стал с помощью циркулярной пилы делать разрезы, пытаться создать влагалище с помощью заточки и кухонного ножа, но ничего не выходило. Я не опускал руки, иногда только в минуты душевного упадка, я писал углем на стенах своего «дома», выражая все, что я хотел сказать в такие моменты. Ладони потихоньку заживали, я обрабатывал их йодоперолом и заматывал бинтами, а поверх натягивал новые черные перчатки пошитые на скорую руку. Я чувствовал, что моя жизнь должна была измениться, в лучшую или худшую сторону я еще не знал, но произошло кое-что, изменившее мою жизнь. Вечером я сидел на краешке стула и вырисовывал пальцем в крови на стене надписи, как вдруг сзади меня практически не слышно подкрался Деннис. Он наверное считал что ходит бесшумно, но для меня это было как топанье стада слонов. Я сразу напрягся, сжал пальцами рукоять заточки и медленно поднял голову. - Мистер Глускин, ваша невеста вновь пришла к вам. Она уже близко, спускалась в подвал. Я вскочил со стула, повернулся сначала направо, а потом налево в растерянности, в голове просчитывая весь маршрут жертвы, уже выверенными движениями следуя в сторону. - Напугай ее, – проговорил я, не оборачиваясь и следуя по коридору налево. Я знал, что дорогую заинтересует моя работа в противоположной комнате. Там где стоял медицинский стол, а на нем лежала одна их потаскушек, на которой я пытался сымитировать роды, даже поставил еще один труп который держал ее за руку, и он имитировал меня. А между раскинутых ног лежала окровавленная голова, словно только что рожденный ребенок. Я ходил почти бесшумно, мягко ступая по скрипящему полу, но пыхтел я изрядно и наверное этим выдавал себя, хотя не пытался это осознавать. Как только мои ноги привели меня к закрытой двери, я встал рядом с ней, прислонившись спиной к стене, и стал прислушиваться к царившим звукам совсем близко. Я услышал стук каблуков по полу и испуганное, судорожное дыхание.