По стопам смерти

С того самого дня, как мы познакомились, прошла неделя. Ощутив, что долгожданная невеста была со мной, я немного успокоился, но, судя по ее поведению, прожужжал ей все уши о свадьбе. Конечно, ведь мои мысли были заняты только ею, я думал над тем, как решить вопрос со священником. Ведь свадьба без него - это не дело. Первое время девушка вела себя достаточно предсказуемо. Как только я ложился спать, или засыпал за швейной машинкой, она пыталась найти ключ и сбежать. Вскоре ловить ее постоянно мне просто надоело и с целью воспитательных мер, однажды я выставил ее глухой ночью из комнаты в коридор. За полночь свет в лечебнице отключался автоматически, и коридоры наполнялись звуками, стонами пациентов, их криками, шорохами и грохотом. Только несколько кабинетов и терапевтических отсеков оставались освящены, но до них нужно было еще дойти. Тем более помещение, в котором я проживал, хоть и было тоже без света, но здесь я расставил по углам пару керосиновых ламп. А в спальне стояли на столике кучкой свечи. Как только Вейлина, кутаясь в шаль, выбежала из помещения, я закрыл за ней дверь. И стоило ожидать то, что произошло дальше. Где-то завыл неизвестный, и девушка, отойдя на пару шагов, от двери бросилась обратно с криками и мольбами впустить ее обратно. Да, дорогая, тебе лучше вернуться ко мне. Наверное, я для тебя самый лучший вариант из всех. Самая лучшая кандидатура из остальных женихов. Пришлось впустить блудную невесту и простить, я же не зверь какой. С этого момента Парк больше не пыталась скрыться в неизвестном направлении, а держалась только меня, иногда даже перелезая со своей кушетки, которую я выделил для нее, на мою, прижимаясь к моей спине своей и только тогда засыпая. Жениху и невесте нельзя спать вместе до свадьбы, потому Вейли проводила ночи на отдельном ложе от меня. Ее невинность и чистота должна быть цела до нашей свадьбы. Правда, с утра становилось как-то неловко, когда я уже лежал к ней лицом и крепко обнимал за талию. Тем более я спал обычно в больничных штанах и весь стыд в них точно не прикроешь. Хорошо, что я просыпался рано, и девушка ничего не замечала. Бриться мне не нужно было совсем. Из-за морфогенетического двигателя все волосяные луковицы на лице были сожжены и выпали, оставалась только умыть лицо, пригладить волосы и я был готов к новому дню. Вейлину я оставлял в комнате, а сам уходил по делам. В такие моменты я просто расправлялся с первыми попавшимся пациентом. Мне нравилось видеть в его глазах боль и страдания, нравилось делать его идеальным. Я хотел, чтобы у него тоже была в будущем семья, но они все были такими уродливыми, что таких никто бы не взял. Под вечер я возвращался обратно в хорошем расположении духа и меня ждал вкусный, еще горячий ужин. От Вейлины я узнал, что она была раньше одной из сотрудниц и хотела рассказать миру о том, что происходит в Маунт-Мэссив. Но потом с ней случился приступ, ей все время казалось, что она беременна. Хотя этого не могло просто быть, ее поместили на лечение. А когда на ее рабочем месте произвели обыск, то нашли все документы и не отправленное электронное письмо, корпорация решила уничтожить их, а заодно похоронить навечно в психушке и ту, которая собрала всю информацию о них. Но случился бунт, и девушка смогла сбежать, она пряталась, где могла, даже пару раз убегала от пациентов и проводила дни на чердаке здания, зарывшись в кучу ветоши. А потом она нашла меня или я нашел ее, не важно. Теперь это уже не имеет значения. Мы вместе и это главное. Но мысль о свадьбе не оставляла меня в покое. Это все так и осталось бы несбыточной мечтой, если бы однажды к нам в дверь не постучались. Ни пожрать спокойно нельзя, ничего. Опять что-то стряслось. Почему все происходит тогда, когда у меня жизни наступает замечательный момент. Я откинул в раздражении от себя ложку и встал из-за стола. Кто-то монотонно продолжил стучать в дверь, требуя к себе внимания. Но я ведь не ждал гостей, что очень настораживало. Без какой либо посторонние мысли я открыл дверь и тут же полетел на пол. На пороге стоял отец Мартин и два огромных, глыбоподобных лба, с одинаковыми лицами и мачете в руках. Близнецы, это точно были они, судя по шрамам на боках, медленно вошли в комнату. - Чувствуешь, как пахнет? Женщина. Ее печень была бы особенно вкусна. – Один из них вдохнул воздух носом, а потом сделал шаг к столу, я тут же вскочил на ноги и кинулся вперед, вытягивая нож, чтобы пробить черепушку одним ударом. Ярость всколыхнулась, разгоняя адреналин по венам, но как только я практически достиг цели, желая прикрыть своим телом любимую, мои руки ухватили в захват и сжали позади спины. Какой же я дурак – забыл про второго. Меня тут же поставили на колени, пару раз ударили по затылку и только тогда я понял серьезность намерений чужаков. - Вот ты какой Жених, я так и думал что это ты. - Пастырь подошел ко мне ближе. Я дернулся вверх, но меня снова заставили упасть обратно. Тот самый чертов лжец со своим Волрайдером. Интересно, что понадобилось ему от обитателей лечебницы? Все это пронеслось в голове прежде, чем я прекратил сопротивляться. - Неужели свечки кончились? – издал я смешок, иногда косясь на притихшую Парк, в ее глазах я даже заметил некий туман, то самое начало безумия. Это бывает очень быстро. Раз и ты уже не такой как все. - Прошел слушок, что к нам отправят «демонов», их тела будут закованы в броню, а их руки извергать свинец. Они могут захватить наш дом, осквернить обитель нашего Бога. Он не отвечает на наши молитвы, потому нам нужно защититься самим. Мы как верные адепты должны доказать ему нашу веру и уничтожить угрозу. Вы будете его архангелами. Я думал, что я давно спятил, что уже глубоко сошел с ума, но судя по отцу Мартину до его безумия мне было еще далеко. - Что?! – прохрипел я, поднимая голову. Я был вынужден смотреть на то, как один из близнецов удерживал мою невесту за руку, слегка прижимая к себе. Девушка вертелась, пыталась упасть на пол, но это не помогло, тем более похоже ее пугало больше то, что незнакомец рядом был обнажен, чем вся сложившая ситуация. - Тем более ваша пара получит его покровительство, а значит и наше, если вы сможете уничтожить эти силы. Думаю, нет у вас права отказываться, ведь ваша невеста понравилась моим прислужникам. – Даже не выслушав меня, проповедник сжал руку в кулак, я ощутил, как хватка ослабла, и повалился на пол. Обвели меня как щенка вокруг пальца. - Они на втором этаже, - сказал один из близнецов и отпихнул от себя девушку, послушно проследовав за уходящим Мартином. Мне захотелось кинуться следом, но я не стал рисковать. Ведь я теперь ответственен не только за свою жизнь. - И кстати, брат мой, ты будешь не один. - Отец Мартин скрылся за дверью, а близнецы ушли за ним следом, оставив нас в одиночестве. Раздался резкий всхлип, я обернулся и увидел, как Вейлина осела на пол, поджав под себя ноги и сотрясаясь в рыданиях. - Дорогая. Дорогая. Успокойся. Я тебя не отдам. Слышишь? Это они не о тебе. - Кинувшись к ней, я присел рядом, обнял за плечи и прижал ее голову к своей груди, пытаясь успокоить ладонями, я гладил ее спину. - Я сделаю все, чтобы мы были вместе. - Прижавшись губами к волосам, я прикрыл глаза. Тут же до слуха долетел резкий звук рвущейся ткани, и я ощутил, как что-то прикасается к краю запястья, какие-то аккуратные прикосновения к руке. Открыв глаза, я обнаружил, что Вейлина оторвала от края своего подола длинный, тонкий кусочек ткани белого цвета и повязывала его мне на руку. - Пожалуйста, возвратитесь живым, - прошептала тихо девушка, прижавшись лбом к моей груди. Час спустя... Мы с Манерой стояли над окровавленным телом мужчины, одетого в защитную форму черного цвета и размышляли о том, что вообще можно с ним сделать. Его к нам приволок один из близнецов Дюпонов, сказав, что они с братом сумели убить его в одиночку, потому что тот стоял на карауле, пока основная группа прочесывала корпус. Эти люди разговаривали о том, что будут зачищать всю лечебницу от сумасшедших, пытаться найти выживших ученых. Зачищать? Кого? Неужели нас? Все еще надеяться восстановить свою лабораторию, продолжить опыты над людьми. Крис, как жалко, что тебя нет с нами. Если бы он был рядом, может быть, было бы легче. Ведь он работал в охране, что-то понимал в тактике. А я вот нет. Я ничего не помню из того что мне говорил «дядя Сэм». Что дальше делать я даже не представлял, хотя догадывался о том, что будет дальше. Нас всех убьют, а потом лабораторию восстановят, наберут новых пациентов и сотрудников и тогда «ад» снова возникнет. Мы не должны этого допустить. И тут я понял, что дело даже не в угрозах со стороны отца Мартина. - Фрэнк. Скажи, ты помнишь, что делали с тобой? – я повернул голову в его сторону и обратился к каннибалу, желая склонить его на свою сторону. - Манере делали больно. Заставляли смотреть на вкусное мясо, но не давали попробовать, - прошипел себе он под нос, делая шаг вперед и переступая через труп спецназовца. - Вот именно. Теперь они хотят это продолжить. - Вот чем угрожал проповедник Манере так и останется загадкой для меня. Но в том, что тот все-таки его отправил мне в помощь, был несомненный плюс. При ближайшем рассмотрении на жертве ничего хорошего не нашлось, кроме подсумка с гранатами и пистолета. Но я не умею с ним обращаться, а значит это бесполезный хлам. Манера все пытался пристроиться к мужчине, впиться болгаркой ему в бедро и отодрать часть плоти, но из-за того что там была броня, он не мог это сделать. Да и некогда было ему трапезничать. - Мы должны идти, - проговорил я, перехватывая в охапку подсумок с гранатами, словно они были сделаны из хрупкого хрусталя. Я и мой спутник всю дорогу были напряжены. Особенно когда поднимались по лестнице, тем более в тот момент больница вдруг наполнилась немыслимым гвалтом, выстрелами и криком, приглушаемым только воплями проповеднического характера. - Откиньте все ваши земные желания, присоединитесь к пастве нового Бога, - призывал голос отца Мартина где-то внизу, иногда сквозь него прорывались голоса из раций. Внизу походу шла настоящая веселуха. Фрэнк улыбнулся, скорчил довольную мину и было хотел спуститься обратно, но я одернул его. Всю дорогу мы продвигались достаточно медленно, но под конец уже даже побежали, ибо стало казаться, что второй этаж пуст совсем, но это было глупой ошибкой. Только мы вывалились за очередной угол, то уперлись взглядами одновременно в искусственно сделанный дот из наваленных мешков с мукой или песка, а может даже цемента. Сквозь дыру торчал ствол орудия, и он медленно поворачивался в нашу сторону. Его черное дуло гипнотизировало взгляд, и я сделал лишь один шаг назад, и это спасло мне жизнь. Пули выбили крошку из каменного угла прямо перед моим носом. Фрэнк тоже успел спрятаться, только убежал он на противоположную сторону. Мое сердце билось очень сильно, легкие сжимало, я даже задохнулся и зашелся в кашле, ухватившись за грудь. Изо рта капала слюна, глаза заболели, и я никак не мог придти в себя. Почему-то именно сегодня смерть казалась такой близкой, раньше у меня был просто атрофирован инстинкт самосохранения. Мне понадобилось пару минут, чтобы собрать всю волю в кулак и начать размышлять над тактикой. Если я брошу гранату, но не докину это уж точно. Если идти напролом, то превращусь в милый кровавый сыр с дырочками. Выбор невелик. От бессилия я ударил кулаком по рядом стоящему шкафчику для одежды, и тут же мысль посетила мою голову. Что ж, была не была. Стоит попробовать. Нам все равно нужно подобраться ближе, но отделяет слишком длинный коридор до цели. Перейдя на бок шкафчика, я стал двигать его так, чтобы он преграждал все пространство в коридоре собой. Но здесь сцеплены сразу пять ящиков, мне одному не продвинуть их вглубь. А пулемет все строчил. Пули летели в разные стороны, выбивая пробоины в железном сооружении. Я ударил плечом по краю, уже с другой стороны и попытался двинуть вперед, ящик со скрипом проехал лишь сантиметр. Я не хочу умирать именно так. Не желаю, чтобы пули растерзали мое тело. Я зарычал во всю мощь своих легких, размахнулся и снова въехал плечом по ящику, пряча голову от пуль и, о чудо, конструкция стала двигаться. Но на этот раз рядом со мной оказался тот самый громила, который зажимал мне руки, а его брат шел следом. Под напором двух здоровых мужчин, шкаф поехал по полу с завидной скоростью. Пот застилал мне глаза, казалось, даже смерть дышала в затылок, горячий поток разогревал адреналин в жилах. Все громче стрекотал пулемет. Я ощутил, как металл под плечом практически стал раскаленным, чуть ли не обжигая кожу. Упираясь ногами в пол, мы везли целый шкаф по линолеуму надеясь что он выдержит все пробоины и не развалится. Нагромождение с мешками уже было практически рядом, когда мы с близнецом Дюпоном одновременно пихнули здоровенный ящик на ствол пулемета и придавили его, но военный успел отскочить и вознамеривался поднять на нас автомат. Ящик развалился на груды металла, создав некий склон, по нему один из Дюпонов и забежал. Он перепрыгнул через спецназовца и, оказавшись позади него, ударом мачете снес тому голову. Мы с его братом забежали следом, а последним туда поднялся и Манера. Коридор снова расходился в разные стороны. Один рукав вел направо один налево. Близнецы, не сговариваясь, бросились налево, мы с Фрэнком направо. Мимо нас пронеслась серая субстанция, обдав холодком и исчезая в темноте, куда убежали прислужники отца Мартина. Оттуда уже раздавались крики, вопли, шла перестрелка, этажом ниже я слышал отдаленные звуки взрывов в помещении. Тут я сразу же позавидовал умению отца Марина убеждать психов, он же был их пастырем и смог поднять их всех за собой. - Они здесь. Стоять. Поднять руки, - раздался громкий крик, и нас с Фрэнком ослепили яркие лучи фонарей. Перед нами кучковались человек семь, направив на нас оружие, что-то передавая по рации. Не сговариваясь, мы с приятелем бросились в первую попавшуюся комнату и закрыли дверь. Спрятавшись за огромным деревянным ящиком, мы стали ждать, что будет дальше. Пройдет ли группа мимо или все-таки направится сюда. Но судьба была слишком благосклонна к нам и решила, наверное, раздать всем равную долю удачи. Свет фонарей прорезал темную щель под дверью и голоса раздались совсем рядом. - Они уже близко. Глускин, Глускин… - запричитал каннибал выглядывая из-за стола, а потом исчезая с поля зрения противников, прижав к груди пилу. - Заткнись, кусок дерьма! – заорал я, в панике перебирая гранаты в подсумке. Черт возьми, они все разного цвета. Эти красные, эти синие, а эти черные. Даже запалы разной форме. Мысли быстро превратились в кучку. В данный момент я сразу пожалел, что пропустил все нравоучения «рыжего таракана» мимо ушей. А ведь он что-то говорил насчет взрывателей, но я не помню. Как только что-то мелькает на краю сознания, то быстро исчезает, словно я очнулся после хорошей попойки. - Уходи. Беги вон к той дыре и прыгай туда, – указал я рукой в сторону провала в полу, уходящего куда-то вниз. Порывшись в подсумке убитого спецназовца, я достал оттуда три гранаты и безумно улыбнулся, вытянув еще две. Должно быть, у них секунды три отсчет. Фрэнк вдруг дико заржал, увидев в моих руках такую опасность, но я сразу же прикрыл ему рот ладонью. - Будешь визжать как сучка, когда я тебе в рот засуну одну из них, – пробурчал я, отпуская руку со слюнявого рта приятеля, и закидывая три гранаты обратно в сумку. Военные открыли дверь и быстро рассыпались как горох по комнате. - А теперь беги, – нараспев произнес я, выдергивая чеку у одной гранаты и запихивая ее в сумку, которую кинул в толпу рассредоточившихся военных. Ждать, когда каннибал очухается я не стал, вскочил на ноги, резко пригнулся от летящих от двери пуль, кинулся к провалу по пути в выдернув чеку, я, размахнувшись как следует, метнул гранату себе за спину, пихнул Фрэнка в тощую спину и упал следом за ним в большую дыру в полу. Мы провалились на первый этаж, наверху раздались крики, а потом грохнуло, на голову упали осколки от перекрытий с каплями крови от них. Шум был такой, что мне показалось, будто стены лечебницы сложились, как карточный домик. Но постепенно пыль рассеялась, и я смог подняться, удивленный, что ничего не сломал, да и не упал на лежащего чуть в стороне каннибала. Ему точно не повезло бы тогда. - Орал бы меньше, – пробурчал я, отряхивая руки и косясь на ошеломленного каннибала. В ушах все еще стоял легкий звон, и я чувствовал тошноту. - Столько трупов пропало, – проговорил Фрэнк, заводя болгарку и исчезая в темноте. Пусть валит. С меня хватит, я уже стар для таких кульбитов. Прихрамывая и не думая ни о чем, я побрел к себе, надеясь увидеть там свой лучик цвета и доесть остывший суп. Спустившись на первый этаж, я столкнулся с отцом Мартином. Он поблагодарил меня, но я не слушал его речи, пока он не произнес что-то про венчание. Вот теперь все внимание мое было обращено на него. Конечно, я согласился на его предложение и договорился с ним, что мы с невестой явимся в его часовню после заката. До него оставалось пару часов. За это время я бы успел привести себя в порядок, предстать перед суженной в праздничном настроении и наконец, пойти с ней под венец. В весьма приподнятом настроении я дошел до помещения, приметив, что дверь была раскрыта нараспашку, но значения этому я не придал, впрочем, как и тишине. Все время я думал, что Парк, возможно, отдыхает в нашей с ней спальне, потому быстро принял ванну, отряхнул от пыли костюм и сервировал стол для романтического ужина. Даже поставил на него свое радио, чтобы было не так скучно. Вот только когда я зашел в спальню, для того, чтобы разбудить свою невесту и постелить шелковое, бордовое постельное белье, которое нашел в тот раз, то никого не обнаружил. Я заметался по помещению, а потом уже по коридору. - Дорогая? Где ты? Любимая отзовись, пожалуйста. Неужели ты снова бросила меня? Ведь мы прекрасная пара. Мы отлично дополняем друг друга. Ну же, отзовись. Ведь я просто хочу быть твоим мужем и отцом наших детей. Опять эта чертова потаскуха сбежала, оставила меня одного. Злость мешала даже дышать, я заметил следы и брел по ним, следуя по коридору, ориентируясь только на чувства. Не могла она просто так уйти, мы же вчера с ней хорошо проводили время, разговаривали, а сейчас ее не было рядом. Я наивный дурак поверил во все ее чувства, но каждый раз меня обманывают, как юного мальчишку. Почему я до сих пор верю этим грязным потаскухам? Слушаю их сладкие речи и верю их свинским глазам? Не знаю. Возможно, просто хочу сохранить частичку своей мечты не загрязненной, ведь без веры в светлое будущее я не смогу жить. Не хочу снова почувствовать одиночество, и скатиться в низину своего безумства. От невеселых мыслей меня отвлекли странные звуки за стеной, словно как-то шептался, а потом шум стал исчезать куда-то под пол. Насколько я помнил, здесь находится подвал, ведущий на склад продуктов. Раньше там хранили морковку, картошку, лук и прочее съестное. Где-то в душе зародилось беспокойство, мысль о том, что мою невесту наглым образом выкрали, желая присвоить себе. Но если это так, то мне нужно вернуть ее обратно. Любой ценой. В смежной комнате никого не было, но на лестнице в подвал скрипели чьи-то шаги, чуть хриплые голоса отдавались от стен, словно кто-то спускался вниз. - Маленькая шелковистая. Сегодня мы будем не так голодны, как раньше. Мы заберем ее всю. – Внутри подвала раздался легкий шмяк, как будто мешок с припасами бросили на пол. - Да, ее дырочка послужит нам на славу. Только тише, а то Жених услышит, – прошипели откуда-то из глубины. Интересно, сколько там насильников? Не меньше, чем четверо. От мысли, что мою любимую могут испортить, что ее чистое тело может оросить чужое семя, мое тело стал ломить резкий всплеск адреналина в крови. Я не позволю никому это сделать. Моя жемчужина принадлежит только мне. - Помогите! Пожалуйста. Не надо этого делать. Эдди! – Женский крик прорезал темноту, прежде чем я зарычал и бросился в подвал. На ступеньках стоял один из насильников, смотрел в темноту и ничего не подозревал. - Да тихо ты, замолчи, кусочек. А то Жених придет! – прокричал истерично пациент, удерживающий дико сопротивляющуюся Вейлину за руки сзади, пока второй избавлял ее от одежды. - А вот и я. Вы звали меня? – прокричал я, укладывая ладони на край перил и выбрасывая с силой одну ногу вперед, подошвой ботинка заезжая в сутулую спину противника. Это мое логово, это мой дом и моя женщина, они посмели зайти сюда без спроса и теперь умрут страшной смертью. В глубине подвала возникла возня, девушку пытались утащить, но бросили, понимая, наверное, что лучше сохранить жизнь, чем утешить свое либидо. Но было поздно. Надо было раньше думать. Пелена застелила мне глаза, я достал нож, раздобытый тогда в крематории, и зажал его зубами во рту, заточку же я взял в руку. Теперь я должен уничтожить соперников, раз уж мои прошлые деяния так и не научили остальных бояться. Вей зажалась в противоположный угол, тихо плача и дрожа от страха, пока я разбирался с остальными, постепенно зажимая их в стену. Не желая тратить на них силы, я метнулся вперед, ударил одного из них в живот кулаком, а второй вдруг прыгнул мне на шею, но я отмахнулся от него, как от назойливой мухи, скинув с себя на пол. Если бы не срочность ситуации, то я бы наказал их всех гораздо строже и мучительнее, чем просто подарить милосердную смерть. Заточка воткнулась в живот с тяжелым хрустом, на перчатки полилась красная кровь, я вонзал ее в тело до последнего, пока пациент не сполз вниз. Второй мужчина смог встать на колени, тянулся к небольшой дощечке, но я вовремя успел просечь все его действия. Ухватившись руками за шкафчик, я скинул его на пациента, придавив его, и стал прыгать на нем со всей силы, немного соскальзывая ботинками. Истеричные вопли, треск, скрип металла наполнили подвал, орал преимущество псих пуская изо рта темную кровь, захлебываясь ею и взирая на меня с мукой в глазах. Вскоре его зрачки закатились, а он сам прекратил бить кулаками по краю железного шкафа, а я же, хотел плюнуть, но вспомнил, что держу во рту нож, и с тяжелым скрипом слез с ящика. - Идем со мной, малышка, – последний оставшийся в живых пациент пытался бегать за моей любимой невестой, пока та зажималась от него к стене или бегала из угла в угол по замкнутому пространству. Разжав челюсть, я выронил нож себе в руку, подбросил его вверх и метнул в цель, попав прямо между лопаток пациента. Он, глухо вякнув что-то, плашмя повалился на земляной пол. Была вероятность, что я могу попасть в Вейлину, но я доверял своему телу. Окончив разбираться с соперниками, я подбежал к девушке, схапал ее в объятия и повел наверх, обратно в наше с ней любовное гнездышко. Не скупясь на подзатыльники и ругань, я вел ее по помещениям. Серьезно я ее ни разу не ударил, лишь пихал, чтобы она знала, что нужно сначала советоваться с будущим мужем, прежде чем принимать серьезные решения. - Я просто хотела забрать свою сумку, – всхлипывала она, косясь на меня со страхом в глазах. Наверное, боялась, что я прибью ее. Глупышка, моя любимая глупышка. - Прости меня, дорогая. Я хочу нам обоим счастья. Я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой. – На очередном повороте я прижал ее к своему боку, тяжело дыша и приобняв одной рукой, словно пытаясь согреть. - Я боюсь за тебя. Хочу защитить себя. Почему, почему ты не понимаешь этого? – Я остановился, повернул девушку к себе лицом и ухватил за подбородок, пытаясь прочесть в ее глазах хоть какие-то чувства. - Не нужна тебе сумка. Тебе к лицу только платье. Самую главную новость я озвучил, когда мы пришли в наш дом. - Я нашел священника. Потому тебе нужно привести себя в порядок. - Медленно разжав пальцы, я отошел в сторону и выкатил из дальнего угла манекен со свадебным платьем. Я снял его и кинул девушке в руки, она уже понимала, к чему я клоню и ушла в спальню, чтобы переодеться. Все это время я спокойно стоял и ждал, когда невеста выйдет. Терпение медленно заканчивалось, но ожидание было вознаграждено. Я тупо стоял и пялился на вышедшую девушку, закусив губу и пытаясь держать себя в руках. Она была прекрасна. Платье прекрасно подчеркивало ее стройную фигуру, а волосы были сиротливо забраны в хвостик. Мне сразу же понравилась эта скромность. Медлить было нельзя. Девушка испугалась, глухо ойкнула, когда я поднял ее на руки и понес. Добраться до часовни отца Мартина было нетрудно, тем более я бежал на всех парах. Такого счастья, волнения я никогда не испытывал. Внутри церквушки было полутемно, горели свечи, а священник уже ждал нас. Я поставил Вейлину на каменный пол и встал рядом с ней около алтаря. Отец Мартин развернулся к нам, развел руки и, улыбнувшись, проговорил. - Дети мои. Сегодня вас благословляют небеса, и сам Бог будет покровительствовать вам. Я очень трепетно относился к самой церемонии, но ненавидел эти божественные речи, сделал вид, что мне интересно, но сам не слушал, а вот моя невеста внимательно вникала в слова отца Мартина. Он говорил о семье, ценностях и о Волрайдере, а потом настала время обменяться кольцами. Я встал на одно колено и ухватив тонкий пальчик девушки, натянул на него колечко, а потом позволил и ей сделать тоже самое с моей рукой. Пророк вновь заговорил, но я уже не обращал на то внимание. Передо мной были только эти прекрасные, синие как море глаза моей супруги. Уже самой настоящей супруги. Теперь мы были вместе, теперь она дополнит мою часть собой, а я заполню ее пустоту. Мы будем настоящей семьей, той, которой меня никогда не было. Через несколько месяцев супруга должна стать тяжелее, чем сейчас, потому что мое семя даст в ней свои корни. - Теперь вы муж и жена, - прошептал Мартин, я как на автомате, словно сквозь сон, перехватил Парк за талию и прижал к себе. Мои губы нашли ее, я впился в них страстным поцелуем, как в первый раз. Мой язык облизал их, потом прикоснулся к краю неба, но мне все было мало и я попытался проникнуть им глубже. Свадебный поцелуй должен был быть невинным, но так не получилось. После чего я взял девушку на руки. Уже перевалило за полночь и наступило время брачной ночи.