По стопам смерти

Всю ночь я спал, не видя никаких снов, и это было к лучшему, потому что обычно это оказывались только кошмары. Пробуждение было очень тяжелым, казалось, что по мне проехал бульдозер да не один раз. Ноги и руки онемели, а шов под повязкой подергивало от боли, к тому же он еще сильно чесался. Приподнявшись всем корпусом, я огляделся по сторонам, повернулся налево и узрел сладко спящую девушку. Ну ладно, не особо сладко: ее руки были привязаны крепко к каталке, а сама она с трудом дышала, только сейчас я заметил, что на ее запястьях алели синяки. Значит, она все-таки просыпалась, пыталась освободиться, а я в это время спал. Конечно, это было так. Вздохнув, я слез с каталки и, оставив свою дорогую в одиночестве, направил свои стопы в ванную комнату, где переоделся, а уже после вернулся обратно. - Доброе утро, жемчужина моей жизни. Хватит спать. – Расцепив ремни на худеньких ручках, я приподнял девушку за плечи и немного потряс, на всякий случай, зажав ее талию руками. - Просыпайся милая. – Погладив нежно по чуть розоватой щеке, я улыбнулся, понимая, что теперь она от меня никуда не денется. Я считал своей эту девушку и никогда не дал бы ей страдать без меня. Мы все переживем вместе, мы будем настоящей семьей. Интересно, каким прекрасным именем ее одарили боги? Я даже задумался, ведь мне придется делать ей официальное предложение. В панике я притронулся к карманчику жилета и выдохнул судорожно, кольцо было на месте, но сейчас еще не время. Девушка открыла мутные глаза, и мгновение непонимающе смотрела на меня. Потом взгляд ее наполнился страхом. Она пронзительно закричала: - Кто вы?! Что я делаю здесь? Что произошло? Это грозило тем, что сюда могли прибежать толпы пациентов, жаждущих узнать, что здесь происходит. А мне не хотелось сейчас ни с кем встречаться. Тем более она была слишком голосистой и от этих воплей звенели нервы. - Закрой свой сладкий рот, дорогая. Не нужно перечить своему будущему супругу. Ты же благочестивая и скромная женщина? Ведь так? - Я размахнулся и впечатал истеричке ладонью по лицу, да так, что та снова упала на каталку, завалившись на бок. Дыхание жалобными всхлипами рвалось из ее груди, тело сотрясала крупная дрожь. Не стоило ее бить, но зато в душе медленно улеглись все страсти, как только в ушах прекратило звенеть от этих воплей. И меня окутала блаженная тишина. Если не поучать этих уродин, то они сядут тебе на шею и свесят ножки, а потом посчитают, что им можно делать все, что они хотят. А там уже до измены не далеко. Если моя любовь попытается удрать, я найду ее, ведь я слышу любой шорох, даже вздох, чувствую запах своей жертвы, и всегда буду знать, где она находится. Слабая сторона в том, что я плохо вижу, но это компенсировалось сполна слухом и обонянием. Перебить их мог только сторонний шум или запах, также из-за пыли в подвале было сложно сконцентрироваться. Оставив отдыхать свою девушку, я присел на край стола, разворошил вещи на нем и случайно наткнулся взглядом на нож, скрытый в кожаном чехле. Вот это было интересно. Тем более хороших ножей для резки продуктов у меня не было, а этот как раз мог сгодиться. Взяв за ручку, я вытащил его и хмыкнул. Интересно, какому франту принадлежало сие чудо. Я такие видел только в витринах магазинов, стоимость этого оружия превышала мою годовую зарплату. Я не особо интересовался такими вещами, но вспомнил краткий курс, рассказанный мне обладателем рыжих усов. Такой нож режет плоть как масло, обладает кровостоком, отчего жертва медленно умирает от потери крови и зазубренным лезвием, разрывающим плоть несчастных в уродливые раны. Хорошая игрушка. Такой нельзя давать будущей супруге в руки, вдруг она окажется не той, кем кажется, а умирать я точно не хотел. Боялся смерти. Так что оставлю его себе, уж больно красиво у него лезвие матово переливается, а ручка удобно лежала в ладони. Вернув нож обратно в чехол, я перехватил его и, приподняв таз от стула, повязал вокруг бедер, перевернув ножны в противоположную сторону от чехла с заточкой. Руки сами потянулись к разноцветным отрезам ткани, в голове возникли образы и фасоны платьев, их чертежи, висящие на стендах в комнатах подвала. Ведь я так мечтал воплотить свои фантазии. Прикоснувшись пальцами к шелку, я ухватил его в охапку и вздохнул запах, приблизив к носу. Некоторую мечтательность прервал крик, скрип и грохот. Все. Дорогая очнулась. Я вскочил с места и бегом бросился в спальню. Там все было так, как я и представлял себе. Девушка упала вместе с каталкой на бок, дергалась и кричала. - Что ты орешь? – задал я единственный вопрос, возникший в моей голове и шагнул вперед, ухватив упавшую за локоть. - Ничего. Я упала, - просипела незнакомка, цепляясь пальчиками за мою руку, теребя ткань рубашки, словно желая оттолкнуть, но не решаясь. Глаза девушки были полны неподдельного ужаса и некой покорности, - Дорогая, подожди, я помогу тебе, – проговорил я, помогая подняться на ноги девушке. Та испуганно сжалась, увидев мое лицо, и ее глаза широко раскрылись от ужаса. Наверное, она смогла вспомнить меня. Ведь я помню ее, до того как проснулся. Возможно, знаю ее имя, оно словно крутится на языке. Это часть памяти, которую мне не удается никак вспомнить. - Как тебя зовут? – прошептал я, растерянно вглядываясь в синие как море глаза напротив. Я понимал, что возможно шокирую своим видом свою дорогую, но не хочу, чтобы она ушла. - Вейлина, Вейлина Парк – хриплым от испуга голосом, произнесла светловолосая, так и не делая попыток вырваться из моей хватки. - О, у тебя прекрасное имя. Оно достойно для такой чистой жемчужинки как ты, моя дорогая. У нас скоро свадьба, потому тебе нужно привести себя в порядок. Негоже находится при своем женихе в таком виде. Не смотря на сопротивление со стороны, я насильно поднял Парк с пола и повел в ванную, иногда одергивая ее. - Что это за тряпки на тебе были? Разве женщины это носят? Ты была похожа на мужчину. Еще раньше я заметил, что было одето на девушке - какая-то роба пациента, хотя я ни разу не видел, чтобы в лечебнице находились представительницы женского пола. Пару лет назад они были, но их увезли отсюда, когда у них начались приступы ложных беременностей, после того, как повально начались аборты, сделанные подручными средствами ими самими. Услышав имя из уст Парк я вспомнил, где ее видел. Когда я только приехал в Маунт-Мэссив, именно ее я встретил на лекарственном складе, тогда ее заставил показать фотографии свадьбы подружки. А теперь девушка выглядела еще больше испуганной, чем в тот раз, на ее щеках были легкие царапины, разбита губа, а на запястьях алели синяки от ремней и, кроме тонкой простыни, на ней ничего не было. А у меня пошиты только платья, в те моменты я даже не думал о том, что моей невестушке будет холодно, что на улице уже середина осени, а сейчас задумался об этом. Запихнув дико сопротивляющуюся Вейлину в ванную комнату, я кинул ей полотенце и закрыл дверь. Пока Вейлина будет занята, я сошью ей немного одежды. Ведь я не хотел, чтобы она болела, а если она простудится, то у нас может и не быть детей. А какая семья без детей? Усевшись за машинку, я принялся строчить на ней и вырезать из ткани то полоски, то вырезки, иногда косясь на закрытую дверь ванной комнаты. Сказать честно, я так и не доверял еще своей судьбе и ожидал подвоха от нее в любой момент. Быстро выкроив подъюбник из шерстяного куска, я скроил саму юбку из разных кусочков серой ткани, сшив их вместе грубыми стежками. Получилось не ахти, но зато тепло и удобно, а внешний вид не главное. Удивительно даже, что я долго не мог вспомнить имя суженной, но размеры впечатались глубоко мне в память. Отложив сшитую вещь в строну, я взял еще куски шерсти и сделал из них что-то вроде длинного топа, на этот раз подкладкой была шелковая ткань, для того, чтобы грудь не кололо и не было раздражения. Последним завершающим штрихом была создана длинная шаль, в которую можно было завернуть сразу двух невест. Я даже подумывал сделать свадебное платье на теплой подкладке, но мне хватило бы материала на данный шедевр. Но думаю натянуть можно даже поверх, так как талия там свободно утягивалась завязками. Осталось только пришить лямочки, и я стал ждать Вейлину. Долго ждать не пришлось, девушка выскочила из ванной как ошпаренная, все еще завернутая в простыню, но на щеках уже не было пыльных разводов, а волосы были мокроватыми даже несмотря на то, что завернуты в полотенце. - Дорогая. Как? Ты уже уходишь? Куда же ты? – с отчаянием в голосе вскричал я, вскочил на ноги, бросился за ней и перехватил около двери, заставляя идти за собой. - Смотри, что я для тебя приготовил. – Сорвав простыню с хрупкого тела, я повалил Парк на край стола и начал надевать на нее одежку, пошитую практически вручную. Я сжал ее горло. Несильно, просто чтобы полежала тихонько и не бесила меня своим вызывающим поведением. Она мычала и мотала головой, в глазах плескался ужас, постепенно сменявшийся покорностью. Вскоре Вейлина сдалась и затихла. Я убрал руку. - Да, да. Это красиво. Пп… п… пожалуйста. Я могу одеться сама, – просипела девушка, всхлипывая, но довольно таки спокойно себя ведя, не считая того, что заехала мне по носу краем ноги. Благодаря тому, что я смог уклонится, удар пришелся вскользь. Сначала я рассвирепел, занес кулак над лицом невесты, но быстро успокоился, увидев выражение ее лица. Глаза закрыты, губы сжаты, а с уголков глаз капали слезы, словно свадьба не была для нее радостью. Мне даже стало жалко девушку, я натянул на ее ноги потрепанные сапоги, найденные в ворохе вещей у Фрэнка в логове, и провел по краю щеки ладонью. - Я очень вульгарен. Обещаю, когда мы станем супругами, я буду другим мужчиной. Скажи, как ты меня будешь звать? - Эдвард. Вы Эдвард, – очухалась Парк, открывая глаза. На лице ее не было ни кровинки, глаза опухли от слез, нос покраснел. Я прикоснулся к красным отметинам от пальцев на ее шее. Вейлина вздрогнула, но не отстранилась. - Ты Эдвард, – повторил я за ней, раздвигая свои губы в улыбке, помогая девушке подняться со стола. Теперь мы могли спокойно поговорить и обсудить наше совместное будущее. - Моя дорогая, время обеда. Но я не вижу на столе ни одной тарелки. Почему я не вижу их, а? – притянув программистку к себе, я ухватил ее за подбородок и сжал его, пытаясь найти ответы на все свои вопросы в ее взгляде - Или ты была занята своим эгоизмом? – пихнув ладонью Вейлину в плечо, я заскрипел зубами от резко вспыхнувшей злости. Больше из-за молчания между нами. - Я заставлю тебя уважать меня. – Сделав шаг вперед, я ухватил девушку за волосы, пару раз встряхнул и пихнул в сторону старенькой, немного ржавой плиты. Она закричала и снова разрыдалась. На миг в глазах потемнело и я чуть не упал, схватившись руками за край стола - Мамочка, но я не хочу есть фасолевый суп, – прокричал нервно я, ударяя по столу ладонью и нахмуривая лоб. - Ну, дорогой, это же полезно. А потом я дам тебе шоколадный батончик после еды. Если ты съешь все, что тебе налили. – Такое сразу же понравилось мне, и я стал поглощать все с завидной быстротой. - Как дела в школе? Как прошел первый день? – красивая улыбка матери осветила ее лицо, но тут дверь распахнулась, и в зал ввалился отец. От него несло перегаром, дешевым пивом и духами. - Где ты, потаскуха? – заорал он. – Что, кормишь опять своего щенка? Чертов ублюдок. Как вы все мне надоели. Он кричал, надрываясь и бросаясь к матери, отвесил ей сначала пощечину, а потом удар по ягодице. - Где ты должна была меня ждать? Почему постель холодная этой ночью? – продолжил надрываться отец, проходя мимо меня и ударяя по затылку, да так что я уткнулся носом в стол. - Стэнли, что ты делаешь, подожди, он же еще ребенок! – мать пыталась прикрыть меня своим телом, но отец ухватил ее и кинул на диван, сразу же завалившись следом. - Нет! Хватит! Эдди, сынок, иди в свою комнату. - Нет, пусть смотрит! Вот так нужно обращаться с женщинами. Вы все лживые, грязные мрази со своим эгоизмом, заботящиеся только о себе, – рычал отец, сдирая с жены одежду, пошлыми поцелуями впиваясь в ее плечи и шею. Мне вдруг стало страшно, хотя я видел такое не первый раз, потому прикрыл уши руками и закрыл глаза, уткнувшись лбом в стол. Я должен остаться, ведь матушка обещала дать мне батончик, нужно лишь подождать. - Я заставлю тебя уважать меня, потаскуха! – последнее, что я услышал, была эта фраза отца. Я резко ощутил чувство, что я делаю что-то не так. Будь рядом моя матушка, не думаю, что она бы одобрила мое поведение, а до моего слуха долетел тихий плач и всхлипывания. Наваждение пропало, а ненависть быстро испарилась. Я рванулся к девушке сграбастывая в свои объятия и, покрывая поцелуями ее лицо, губы, ушки, шею прикасаясь губами ко лбу, пальцы в это время гладили ее мягкие волосы - Вот видишь, до чего ты меня довела?! – Разумеется, это она виновата, а не я. Она вывела меня из себя. Заставила злиться на нее и чуть не ударить. Но если это повторится еще раз, боюсь что я не смогу сдержать себя. - Но не будем разрушать нашу семейную идиллию. Приготовь сытный обед, – чтобы не накалять ситуацию, мне пришлось разжать руки и выпустить Вейли. Я внутренне ожидал, что она все бросит и попытается сбежать, оставить меня в одиночестве, как остальные неверные уродины. Но этого не произошло, девушка вроде бы успокоившись, отошла к плите. Руки ее тряслись так сильно, что она выронила кастрюлю. Я сжал губы, стараясь сдерживаться. Она бросила в мою сторону испуганный взгляд, подобрала кастрюлю, наполнила водой и поставила на огонь. Двигалась она очень медленно, сжимаясь в испуганный комочек каждый раз, стоило мне пошевелиться. А я же полез под стол за коробкой с едой, достал оттуда две банки с тушенкой, консервированную морковь, головку лука и пару картофелин, на стол лег пакет с макаронами и бутылка коньяка. Я чувствовал, что мне нужно было немного промочить горло, чтобы не произошло беды. Но прежде пришлось помочь Вейлине. Пока она шинковала лук на доске, иногда косясь на меня и вытирая нос краем шали, я чистил картошку, продолжая оставаться в немного напряженном режиме. Все эти десять минут мы молчали, настроения заводить разговор не было, тем более желудок неприятно посасывало изнутри болью. Вскоре в комнате запахло горячим наваристым супом, а макароны закипели в кастрюле. Не теряя времени, я убрал со стола все обрезки ткани, снял машинку и постелил относительно чистую скатерть, расставив на ней посуду. Усевшись на стуле, я стал ждать, положив локти на стол и взирая на стройную фигурку крутящуюся около плиты. - Вейлина, откуда у тебя больничная форма? – проговорил я, свинчивая с бутылки крышку и наливая себе в бокал алкоголя, даже не предлагая девушке. Не хватало еще испортить ее женское здоровье. Мой вопрос заставил невесту вздрогнуть, втянуть в плечи голову и медленно повернуться ко мне. Первое время девушка молчала, но потом, осмелившись, прихватила край кастрюли за ручку и подошла ко мне с супом. Я тут же почувствовал угрозу, некую ненависть и холодный расчет. Пар из кастрюли медленно поднимался, заставляя меня дышать намного быстрее, но я не двинулся с места, только оставил в сторону кружку с остатками алкоголя. На миг мне показалось, что все варево окажется на мне. Наши глаза с Вейлиной встретились, а потом она поставила на стол кастрюлю и начала наливать суп по тарелкам. Наверное, мне просто показалось. - Э... Эдвард... я не помню. Что-то было, но точно сказать не могу. Словно... только… - Парк присела на край стула на противоположной стороне, сжав тряпку в руках, и задумалась -Ты проснулся, - перебил я ее, усмехнувшись - Да, именно так. Было очень страшно. Мне до сих пор страшно. Я столько видела здесь. Ночами мне снятся кошмары. Каждую ночь. Я понимал все чувства, которые испытывала моя дорогая, жалел ее немного, хотел, чтобы она была счастлива и никогда не грустила. В комнате медленно сгущались сумерки, а за окном полил дождь, тучи вновь застелили облака, но сквозь окна это было незаметно, так как они были забиты досками. Прогремел гром, сверкнула молния, Вейлина подскочила на стуле и заметалась глазами по комнате, словно ища спасение. - Тише, тише, дорогая. Это же просто непогода. - Конечно, суп под носом манил, пах весьма вкусно, но я решил сначала утешить свою невесту, а потом уже приняться за еду. Тем более ей тоже нужно подкрепиться. Носить детей это не просто занятие, любая ошибка может быть роковой. Пришлось оторвать ягодицы от стула и подойти ближе. - Мне нужно домой, - проблеяла тихо Вейлина, слегка отстраняясь от меня. Мне надоело, что она строит из себя недотрогу, ведь мы помолвлены. - Заткнись, ты никуда не поедешь. Я сказал, что у нас будет свадебная церемония, и она будет. Я хочу, чтобы ты отведала обед, а потом будем готовиться к свадьбе, – улыбнувшись я сжал ее плечи и, наклонившись, прошептал на ухо: - Я хочу от тебя ребенка.