По стопам смерти

- Присаживайся, – проговорил я, отодвигая стул от стола и приглаживая ладонью немного желтую скатерку, на которой стояли две тарелки с макаронами, бутылка с коньяком и две фарфоровые кружки. Словно истинный джентльмен я усадил даму за стол, придержав ее за локоть и не давая упасть. Краем глаза я заметил, как она заламывает в волнении пальцы, стыдливо пряча глаза от меня. Неужели я так не нравлюсь ей? Хотя нет. Скорей всего просто страх перед неизбежным, ведь я тоже переживал, хоть и не показывал этого. От меня слишком много зависело сегодня. И никто нам не помещает этой ночью. Наполню свою супругу собой, до самых краев, и вкушу нежность женского тела, чтобы совершить таинство зачатия нашего с ней ребенка. Возможно, сюрприз с романтическим вечером вышел не очень. Но я знал, что Вейлина этого не покажет, ведь она скромная и тихая. Когда я сел за стол напротив нее, она даже не притронулась к еде, как и к поставленной перед ней кружке. Мне стало как-то неловко, я не думал, что это будет вот так, считал, что брачная ночь с супругой это очень простое действие. Чтобы разрядить атмосферу, я дотянулся до кнопки на радио и включил проигрыватель. Услышав из динамиков свою любимую песню, я налил себе из бутыли в кружку немного алкоголя и, поднеся ко рту, выпил все и сразу. Некоторое время я раздумывал, наливать ли своей новоиспеченной супруге или поберечь ее здоровье для продолжения рода, но все-таки, видя ее бледность, я плеснул пару глотков в ее кружку. - Выпей, – проговорил я, поднимаясь из-за стола и подходя к девушке, еще не хватало ей меня своим состоянием сбивать с толку. Меня не надо бояться, я только хочу любви, уважения и понимания к себе. Я же не зверь какой-то. Тем более она теперь моя жена. Разве я могу нарушить свое слово? Вейлина ухватила тонкими пальчиками ручку кружки и, не заставляя себя ждать, отпила глоток, сразу же поперхнувшись, но делая еще один. Не давая пить дальше, я убрал из ее рук кружку, поставил ее на стол и, прикоснувшись к плечам ладонями, сжал крепко пальцы. - Потанцуем, дорогая? – мне не нужно было отвечать, я поднял девушку за руку и сразу же прижал к себе, руками обвивая ее талию медленно покачиваясь всем корпусом и глядя в ее глаза своими. Мне нравится, как ее лицо заливается румянцем, как стыд играет на щеках, а глаза в этот момент немного увлажняются. Я аккуратно притронулся ладонью к ее щеке, провел пальцем по изящному носику, скользнул ниже и коснулся края губы, продолжая держать зрительный контакт. - Я обещал, что буду другим мужчиной. Теперь мы супруги и сделаю все, чтобы защитить нас и наших будущих детей. Сделав шаг назад, я утянул Вейлину на себя, поворачиваясь резко в сторону и утаскивая ее за собой. Ноги сами действовали, словно тело двигалось подвластное только чарующим звукам музыки из динамиков старенького радио. Чувство, что девушка волнуется, не покидало меня, ведь я чувствовал ее дрожь под моими руками, обнимающими ее за талию, пока мы кружились в нежном послесвадебном вальсе. С каждой минутой нашего танца, мне все больше казалось, что воздух в комнате стал гуще и гораздо теплее. Мое дыхание стало порывистым, хриплым и тяжелым, и я заметил, как моя милая уже не так сильно зажимается, как раньше, ее тело расслабилась в моих объятиях. Ладони гладили ее стройную спину, мяли кожу под платьем, а она сама была для меня сочнейшим блюдом, которое заставило мой член пульсировать, а самому гореть от стыда, признаваясь себе, что страсть уже затопила разум. Приоткрыв рот, я провел языком по своим губам, ощутил дикую потребность в том, чтобы быть намного ближе к супруге, чем сейчас. Я сжал ее в своих медвежьих объятиях, потянулся к ее губам своими и впился, обхватывая их край немного полизывая языком. Сейчас я только пробовал их на вкус, ощущая, как они сладки. Вейлина дернулась, уперлась мне в грудь ладонями и попыталась отпихнуть меня от себя, но это лишь подогрело мой интерес к ней. Я ожог ее щеку хлесткой пощечиной, заставив пошатнуться в сторону, но не дал упасть. Присев слегка, я ухватил ее поперек туловища и, приподняв, закинул себе на правое плечо. Выпрямившись, я бегом бросился в спальню. Не желая терять драгоценное время, я положил бесчувственную жену на каталку, пристегнул ремнями ее запястья, деловито развел худенькие ноги в стороны. Только сейчас, спустя пару минут, Вейлина очнулась, дернулась в путах и прохрипела: - Эдди, что ты делаешь? – Так как я не сильно бил, на ее щеке остался только розовый след, а ударь я сильнее, то был бы синяк. - Хочу сделать тебя своей. Хочу, чтобы ты дополнила меня. Жар разливался по моему телу не спеша, как будто дразня и подготавливая к самому интересному. Щеки горели, а дышать стало труднее, я даже приоткрыл рот, давая свежему воздуху спокойно проходить в легкие. Внизу живота появилось приятное покалывание, а плоть уже болезненно пульсировала под тонкой тканью. Положив руку на ремень, я смог ощутить, как горит кожа под строгими брюками. Было немного непривычно испытывать такие ощущения, и я старался не сильно спешить, разрезая ножом свадебное платье супруги, чтобы не поранить ее кожу. Перерезав перемычки трусиков и лямки бюстгальтера, я прыжком забрался на кушетку, заправленную красивым, бордовым, атласным постельным бельем. Теперь я смог увидеть все тело своей любимой, нежное и желанное, и такое идеальное. Я положил свои ладони в перчатках на ее ключицы, провел по груди, слегка задевая соски, и опустился на животик. Нет, я не буду спешить. Я хочу изучить ее всю. Чтобы снять с себя бабочку, жилетку и рубашку, ушло около семи секунд, тем более я сдирал их с себя нещадно, чтобы дать возможность телу охладится. Вейлина дернулась, закатила глаза, приподнимая упругие ягодицы и пытаясь освободится, но я не позволял ей это сделать. Хотя ее жест мне очень помог, я успел пропихнуть под ее бедра подушку, а потом склонился над распростертым телом, скользя взглядом по нежной коже. Носом я притронулся к хрупким ключицам, высунул язык и провел им влажную дорожку от края шеи до упругой груди. Эти соски были похожи на маленькие вишенки, и, не желая останавливаться в своих желаниях, я облизал их языком, вобрал в рот и сжал губами, положив свои ладони под ягодицы Вейлины, массируя пальцами их. Она мычала, из ее глаз потекли слезы, а пухлые губы так и манили, а на них играли тени от свечей, делая еще соблазнительнее. Мне нравился этот вкус, немного сладкий, даже приторный, если распробовать его как следует. Выделяя слюну, я потеребил их языком, снова вобрал и, убрав с упругой попки супруги ладони, сжал ими ее свободную от ласок грудь. - Ах, – послышался стон, а я, отстранившись, облизал губы и прикрыл глаза, сползая чуть ниже и покрывая поцелуем вступающие ребра, каждую выпуклость, скользя к животику оставляя влажную дорожку неких рисунков. Теперь я понимал, что чувствует мужчина, когда хочет свою женщину – совсем легкую боль в теле, приятную и такую сладкую. Член натянул ширинку еще сильнее, покалывание стало уже невыносимым, я весь горел, взмок, а в брюках стало немного влажно. Но я решил закончить то, что хотел сделать. Зубами я впился в край пупка, оттянул немного кожу на нем и проник язычком внутрь, играясь там, словно шаловливый котик, лакающий молочко. Дрожь протекла по хрупкому тельцу рядом со мной. Я был рад что моя супруга отвечает мне хоть какой взаимностью, даже если это было только ее тело, а не разум. Закончив исследовать животик, я провел пальцем по лобку и скользнул по промежности, раздвигая влажные складочки. Мне не нужно было увлажнять свой палец, на нем уже образовалась жидкость и я, не раздумывая, приник страстно ртом к вагине, вдыхая терпкий и яркий аромат. Я не знал, как пахнет настоящая женщина до этого момента и теперь нисколечко не разочаровался. Теперь она будет моей. Ласково обхватив губами складочки, я раздвинул шершавым, покрытым наростами языком их и смог притронуться к небольшому бугорку. Он немного пульсировал, и я, натянув кожицу на нем пальцами, притронулся еще раз языком, охватил губами и втянул в себя, а потом отпустил уплотнение, услышав резкий стон словно издалека. Возбуждение тугим узлом скрутило внутренности, а в глазах на миг помутилось, но я взял себя в руки. Ладонью огладив внутреннюю поверхность бедра, провел языком по промежности - Я… я… я никогда, – прошептала супруга, елозя по каталке, а я лишь усмехнулся, приподнял голову, немного пригладив влажные волосы на голове произнес: - Я знаю об этом, дорогая. Но ты не волнуйся, моя жемчужинка. Продолжая мять ее кожу, гладить бедра, ягодицы, плоский животик, я наслаждался ею, испытывая не только жажду наполнить ее собой, но и эстетическое чувство того, что сейчас должно произойти. Пальцы вновь прошлись по блестящим от смазки губкам, раздвинули их, и я вновь приник к клитору, на этот раз подергивая его языком. - Эдди, Эдди, – громким шепотом с придыханием произнесла девушка. Ее глаза были полузакрыты, а дыхание было шумным и порывистым. Пальцы на ее ногах слегка сжимались и разжимались, судорога прошлась по ее телу. - Не надо. Прошу вас, – моя супруга дернулась, затряслась в судорогах, а из ее лона мне на язык плеснула горячая жидкость, обжигая губы, а я же пил ее сок, заглатывая в рот и слизывая с подбородка. Так сладко, но немного солено и терпко, от чего закружилась голова, и дышать стало практически невыносимо. Развязав и перехватив ноги Вейлины за щиколотки, я стал целовать её ступни. Некоторое время пальцы ног были оргазмически скрючены, словно судорогой, но постепенно они распрямлялись, и я свободно кончиком языка стал проникать между ними, заставляя её подрагивать ногами. Поместив в рот несколько пальчиков, я нежно посасывал их, затем, проведя языком по ступне, прихватил губами сухожилие у щиколотки в успокаивающем жесте. Теперь моя дорогая готова к самому главному, ведь брачная ночь никогда не бывала легкой, как и последующие роды. Встав на колени, я потянул ремень, растягивая сразу же ширинку и спуская брюки вместе с трусами, чувствуя просто невероятное облегчение, когда болезненно пульсирующая плоть оказалась на свободе. Только сейчас я понял, почему было так влажно, из головки члена вытекали капельки смазки и я, притронувшись к ней пальцем, размазал по всей поверхности, выдохнув от резких чувств, окутывавших меня. Хватит прелюдий, достаточно. Мне хотелось рвать и метать, силы внутри клокотали, хотелось избавиться от напряжения по всему телу. От волнения руки тряслись, когда я ухватил девушку за бедра и придвинулся слегка ближе, прикасаясь своим членом к складкам её вагины, скользким от влаги. Мускусный запах бил в ноздри. Я выдохнул, прикусил губу, склонился над безвольным телом, опираясь ладонью в край кушетки, и сделал первый толчок внутрь. Вейлина дернулась, впилась ногтями мне в спину, прочерчивая там кровавые полосы, от чего запахло кровью. - Ай! - вскрикнула девушка, интуитивно обнимая меня ногами, пытаясь извиваться и выбраться из-под моего тела. Мой разум сразу погрузился в пелену удовольствия, как только член оказался внутри пульсирующего лона любимой жены. - О, дорогая, у тебя так узко, ты хранила себя для меня, - прохрипел я, чувствуя, как по моей мошонке стекает ее кровь и, ощущая её запах в воздухе. Но я не мог больше останавливаться. Ладони в перчатках сжали тонкую талию как можно крепче, не давая Вейлине ни соскользнуть с моего члена, ни отодвинуться. Я сразу же начал движения, входя на всю длину своей плоти, стараясь войти на максимум. Стоны и крики Парк заставляли жмуриться от удовольствия, проходившего по всему телу, капли пота стекали по кадыку, по шее, смешиваясь с каплями крови из пораненной губы, которую я нечаянно сильно прикусил от избытка чувств. В глазах стояла пелена, а сердце отбивало бешеный ритм, жар разрывал грудную клетку на части. Словно издалека раздавались громкие скрипы кушетки, она немного двигалась по полу, сдирая лак с досок. Я пытался целовать губы любимой, но она все время отворачивалась от меня. Наверное, хотела поиграть. Ну что ж, давай, поиграем. - Тебе нужно потерпеть, - голос у меня вдруг резко сел, говорить стало трудно, но я пытался утешить девушку, чтобы ей не было так больно, поцеловал ее шею, облизал ушко, мокрые от слез закрытые веки. Даже немного приостановился, стал двигаться медленными толчками, наслаждаясь видом того, как моя плоть входила в это мягкое местечко. Все мое тело дрожало от возбуждения, горячих волн удовольствия, мне казалось, что я скоро провалюсь в бездну, я прижался как можно сильнее к стройному и желанному телу, продолжая вдалбливать жестко и пытаясь не раздавить своим весом хрупкую супругу. Ее руки сжимали мне кожу то на спине, то на ягодицах, то на бедрах оставляя там синяки и царапины. Я рычал, стонал, срываясь постоянно на бешеный темп. По животу прокатился приятный комок тепла, меня затрясло в судорогах, в глазах потемнело, и меня накрыло волной наслаждения, заставляя сжать сильнее зубы. Любой шум исчез, оставляя за собой немую тишину, которую не смог нарушить ни один звук, кроме собственного биения сердца. Наконец-то я почувствовал, как мое теплое семя вливается в матку моей супруги, стекая на простыню и смешиваясь с кровью. У меня будет сын или дочка. Я буду любить их всем сердцем, растить их. Семья, которой у меня никогда не было. Несколько секунд разум находился в теплом тумане, прежде чем я открыл глаза, медленно вышел из распростертого в бессилии тела девушки и лег рядом, надеясь, что не сильно помял ее. Зачатие, тем более роды ведь никогда не были легкими. Черт возьми, но это так здорово. Доселе мне были неведомы все эти чувства. Приподнявшись на локте, я посмотрел на Вейлину, провел ладонью по ее волосам и щеке, спустившись на ключицы. Слезы еще не высохли на ее щеках. Да и она сама была похоже больше на бесчувственную куклу, но это пройдет. В следующий раз должно быть лучше. Глаза слипались, хотелось спать, я пару раз зевнул и заставил себя сесть на краю кушетки. Нужно хотя бы смыть с кожи выделения, чтобы наутро не чесалось. Хорошо, что на ночь я всегда ставил с кушеткой рядом ведро свежей холодной воды. Рвать платье было не жалко, тем более оно и так было похоже на тряпку после того, как я срезал его с Парк. Прежде чем окунуть куски ткани в воду, я наклонился и припал к живительной влаге, начиная быстро пить, ведь в горле словно скребли песком. А уже потом, напившись, я обмакнул отрезки в воду и стал вытирать тело бесчувственной девушки, особенно тщательно прошелся между ее ног, стирая кровянистые выделения и свое семя, до чистоты. Поцеловав напоследок плоский животик, я вытер после и себя, отшвырнул в сторону тряпку и лег обратно на кушетку. Устроившись на ней поудобнее, я прижал Парк к себе так, чтобы ее ноги обнимали мои. Накрыл нас одеялом, прижав ее голову к своему плечу, и медленно погрузился в сон.