Эффект Пигмалиона

      Мерный стук колес постепенно свел на нет последствия эмоционального прощания. Гарри подсел вплотную к окну, забрался на сидение с ногами и, обняв колени, уставился в него невидящим взглядом. Его мало интересовали проплывающие мимо пейзажи. Все мысли одиннадцатилетнего мальчика были заняты тем, что ждет его в Хогвартсе.       Сотни новых лиц, уйма правил и дисциплин, личные маленькие победы и большие достижения, а может и наоборот... На этом заканчивалось сходство юного Поттера с типичным первокурсником. У Гарри были свои, особенные ожидания от пребывания в стенах Школы Чародейства и Волшебства.       Например, ему было чрезвычайно любопытно взглянуть в глаза того, по чьей милости он прожил у Дурслей четыре года, наполненных унижениями. Конечно, со временем большинство неприятных моментов стерлись из памяти. Вот только хороших воспоминаний о доме маггловской семейки тоже не осталось. Ну может только одно, когда волосы "Дадлика" во время очередной травли кузена внезапно стали ярко-желтого цвета. Его обритая наголо шарообразная голова целых три недели поднимала настроение Поттеру.       К директору Хогвартса, по какой-то причине занимавшегося его, Гарри, судьбой после гибели родителей, у мальчика было еще очень много вопросов. Почему именно его семью так рьяно преследовал Волдеморт? Почему сам Гарри остался жив? Что случилось с Темным Лордом после той роковой ночи в Годриковой Лощине? По словам крестной, выдающийся маг современности должен хоть что-то знать об этом. "Но он весьма талантливо притворяется старым чудаком. Как по мне, Альбуса стоит напоить Веритасерумом и допросить как следует," — высказалась однажды Долорес, а затем прибавила несколько непонятных выражений и попросила Гарри никогда их не повторять.       А еще (по словам гоблинов из Гринготтса) знаменитый победитель Гринденвальда где-то в складках своей мантии прятал ключ от сейфа Поттеров. Не то чтобы Долорес жалела галеонов на содержание маленького сироты, просто это уже было дело принципа.       По всему выходило, что ему нужно будет вцепиться в Дамблдора, как дьявольские силки, но сама мысль об этом вызывала у мальчика приступ паники. Он абсолютно не знал, с чего нужно будет начать, поэтому надеялся лишь на удачу.       Размышления Гарри были прерваны стуком распахнутой двери купе.       В дверном проеме стоял мальчик, чьего длинноволосого папашу он уже сильно недолюбливал, в компании двух крепышей с лицами, отмеченными не слишком высоким интеллектом.       — Гарри Поттер. Не помешаем? — "малыш Драко", не дожидаясь приглашения, зашел в купе и плюхнулся на сидение напротив. Его приятели остались стоять в дверях.       — Я — Драко Малфой, а это — Грегори Гойл и Винсент Крэбб, — важно, растягивая слова, объявил он. — Мы будем учиться на Слизерине. А ты?       Гарри с изумлением посмотрел на Малфоя, который, похоже, думал, что это уже решенный вопрос. Сам Гарри заранее подробно расспросил крестную о Церемонии Распределения, а также пролистал "Историю Хогвартса", поэтому точно знал, что иногда Шляпа отправляет студентов совсем не туда, куда ожидается.       — Мои родители учились на Гриффиндоре, — пожав плечами, ответил он. Крэбб и Гойл при этом скорчили физиономии, а Малфой иронично поднял бровь. Гарри пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить внешнее спокойствие, когда в груди все полыхало от ярости. Фамилии всех троих были знакомы ему по старым номерам "Ежедневного Пророка", примерно десятилетней давности. Их семьи тогда поддерживали Волдеморта, оставившего мальчика сиротой. По всему выходило, что и детей они воспитали, основываясь на тех же взглядах.       — Это правда, что ты жил у магглов? — продолжал расспрашивать Малфой под раздражающие ухмылки своих приятелей. Гарри не без злорадства представил, что было бы с этими троими, попади они на пару месяцев на "перевоспитание" к Дурслям.       — Да, — подражая малфоевской манере говорить, важно ответил он. Втайне ему отчаянно хотелось встать и проклясть своих будущих сокурсников чем-нибудь откровенно мерзким. Благо учитель у него был хороший.       Тогда Драко (видимо, решив компенсировать отсутствие у Поттера необходимых знаний о волшебном мире) взялся красочно расписывать неравенство среди семей магической Британии под кивки своих приятелей. Гарри же, не желая раньше времени давать понять, что имеет довольно приличное представление обо всем этом, вполуха слушал Малфоя. Он очень старался сдержаться и не наложить на Драко чары щекотки или жалящее проклятие.       Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но вскоре дверь снова открылась, и долговязый рыжий парень, растолкав Крэбба и Гойла, вломился в купе.       — Жабу не видели? Тут Лонгботтом жабу потерял.       Малфой окинул рыжего презрительным взглядом и обратился к остальным, будто и не слышал его вопроса.       — Как я и сказал, семьи волшебников очень разные. В некоторых, например, не принято обучать детей даже элементарным правилам поведения.       — Жабу не видели? — нагло, с вызовом повторил вошедший.       Малфой демонстративно развел руками. Крэбб с Гойлом насупились. Из-за их плечей в проеме показалась и тут же скрылась голова девчонки с растрепанными каштановыми волосами. Она подпрыгнула еще раз, и еще.       — Рон?! Что там? Ты ловишь жабу?       Гарри уже не знал, плакать ему или смеяться. Если рыжий не прекратит лезть в склянку, малфоевские дружки начнут драку. Меньше всего Гарри хотелось отметить день поступления нарушением школьных правил.       — Жабы здесь нет, — вежливым тоном сказал он. — Если найдется — обязательно дам тебе знать.       Рыжий хмыкнул и вышел из купе, не преминув задеть Винсента с Грегом.       — А так хотелось повеселиться, — вздохнул Малфой. Он хотел добавить еще что-то, но тут по коридору проехала тележка со сладостями. Всех лишних людей из купе как ветром сдуло, и Гарри вздохнул свободно.       Правда спокойным остаток пути всё равно не был: очевидно, Драко раструбил всем про то, что в поезде едет Поттер, и нет-нет да кто-нибудь находил предлог, чтобы заглянуть в купе.       В один из моментов затишья, после того, как старосты объявили, что пора переодеться в школьные мантии, Гарри вдруг услышал с верхней багажной полки сдавленное кваканье. По всей видимости, это и была сбежавшая жаба. Он вздохнул (трогать жабу — не самое приятное в мире занятие) и полез наверх. Как оказалось, весьма вовремя.       — Лэйс! — сердито зашипел мальчик на парселтанге. — Фу! Оставь это! Иди на место!       Изумрудный бумсланг с явной неохотой пополз к небольшому деревянному чемоданчику, крышка которого была приоткрыта. Наверное, Гарри сбил задвижку, когда убирал на полку клетку с питомцем. Любознательный Шнурок не упустил шанс этим воспользоваться. Мальчик подумал, что ему повезло: прожорливый Лэйс легко мог добраться до глупой жабы или, еще хуже — уползти в другое купе. В лучшем случае дело могло закончится визгом, а в худшем...       Гарри еще раз проверил задвижку на ящичке со змеей, потом протянул руку и вытащил из угла упирающуюся жабу. Она была еще молоденькой, судя по размерам. Держа за лапу безмозглое создание, мальчик вытащил из дорожной сумки коробку шоколадных лягушек, высыпал ее содержимое обратно в сумку и надежно упаковал склонное к побегам земноводное.       "Кому придет в голову завести такую бесполезную пакость?" — подумал он. То ли дело его Шнурочек.       История приобретения питомца была довольно веселой. Месяц назад в одиннадцатый день рождения мальчика Долорес взяла Гарри в Косую аллею, чтобы выбрать ему подарок. Сначала он попросил подарить ему настоящую палочку, но крестная со смехом отмахнулась, сказав, что палочку они и так купят вместе с остальными школьными принадлежностями. Тогда Гарри побежал к витрине с метлами. Там лежал и манил своей отполированной до блеска рукоятью новенький "Нимбус 2000". Дома сын гриффиндорского ловца упражнялся пока на недорогой, но практичной "Дубраве-79", которая не была предназначена для крутых виражей и скоростных перемещений.       Отставшая Долорес подошла минуту спустя, когда Гарри уже вовсю мечтал о том, как будет соревноваться в скорости и ловкости с ласточками, гнездящимися летом на отвесных морских берегах.       — Я вижу, ты выбрал, — мягко улыбнулась она. — Ох уж эти мальчишки!       Гарри неуверенно взглянул на крестную.       — Она такая дорогая... Мне... Думаю, лучше будет взять что-нибудь попроще. Новый "Чистомет" или "Комету".       — Когда ты, наконец, выдавишь из себя этот комплекс сиротки, дорогой?! — возмущенно сказала Долорес. — Мы можем позволить себе купить лучшую метлу. Если ты действительно ее хочешь...       Гарри уже собрался было кивнуть, но крестная продолжила.       — Только подумай вот о чем: через месяц ты поедешь в школу. К сожалению, первокурсникам, даже самому Гарри Поттеру, — добавила она шепотом, выразительно округлив глаза, как-бы поддразнивая мальчика, — не разрешат взять метлу в школу. И будет она пылится в чулане до Рождественских каникул... Потом до лета. А вдруг следующим летом выйдет новая модель?       Мальчик расстроился. Он даже был слегка зол на слишком строгие школьные правила, на Долорес, которая ткнула его в них носом, и на самого себя, за то, что позволил себе размечтаться.       — Но ты можешь взять с собой питомца, — нерешительно предложила крестная, видя, как радость стерлась с лица Гарри.       Тот переключился мгновенно. Конечно, с метлой можно и подождать, а вот животное! Он кивнул, сразу же соглашаясь, и они отправились в "Волшебный зверинец".       В плохо освещенном магазинчике было как-то не слишком уютно и пахло соответствующе, но Гарри, не обращая на это внимания, долго ходил от клеток к клеткам, не решаясь на чем-то остановить выбор.       Низзлы и коты отпали сразу: в доме Долорес их было достаточно. Черепахи, жабы и слизни тоже не вызывали восторга. Зато веселые черные крысы показались Гарри вполне подходящими, но потом он отвлекся на карликовых пушистиков (которых счел больше подходящими для девочек) и двухголовых тритонов. У террариума с тритонами мальчик задержался на несколько минут, наблюдая за тем, как они смешно перебирают лапами, пытаясь двигаться в разные стороны одновременно. Рядом с террариумом стоял небольшой ящик, накрытый толстым стеклом, и мальчик решил полюбопытствовать, что за животное содержится там.       Гарри увидел средних размеров изумрудную змейку, которая спиралью обернулась вокруг толстой ветки, воткнутой в песок.       Рептилия подняла вверх свою приплюснутую голову и посмотрела на мальчика в ответ. Так они и гипнотизировали друг друга примерно с минуту, не мигая. У Гарри даже заслезились от напряжения глаза.       — Выпусссти, — вдруг послышался тихий шелестящий голос. Мальчик вздрогнул, когда змейка стала раскачиваться из стороны в сторону, повторяя просьбу. Он совершенно забыл об осторожности. Просто сдвинул в сторону стекло, и она быстро скользнула к нему в руки. Было так необычно ощущать на коже прикосновение ее сухой чешуйчатой шкурки.       — Ну как, выбрал? — спросила подошедшая со спины крестная. Гарри обернулся.       — С-с-срань Слизеринова! — взвизгнула женщина, да так, что все животные в магазине разом затихли и притаились. В воздухе ощутимо запахло кошачьей мочой. Долорес направила на змею свою волшебную палочку.       — Не шевелись, Гарри!       — Не надо! Долорес, она говорит со мной! — сообщил напуганный ее реакцией мальчик.       Глаза крестной стали напоминать совиные, а не кошачьи.       Из подсобки на крик вышел хозяин магазина — крупный мужчина в толстом кожаном фартуке поверх мантии и защитных перчатках из драконьей кожи.       — Что тут случилось? — добродушно поинтересовался он. — Я, понимаешь, огнекрабов купаю, а тут такой шум. Чуть бороду мне не спалили.       Потом его взгляд упал на Гарри со змеей в руках, и он вздрогнул.       — Ты бы положил его, малыш... Это же бумсланг. Как только тебе в голову пришло его выпустить? Он очень ядовитый. Просто аккуратно опусти его в ящик.       — Нет, — насупившись ответил Гарри. — Я хочу его.       Хозяин "Волшебного зверинца" с сомнением посмотрел на женщину.       — Хорошо подумайте, мадам. Если в вашем доме уже есть птицы, крысы или жабы — это не самый лучший для них сосед. Тварюга при пересылке затесалась случайно в ящик с детенышами гигантских африканских лягушек и всю дорогу ими питалась. Убытки были нешуточные... Снять бы с него шкуру да пустить на зелья.       Долорес в ответ на эту речь пожала плечами.       — Мы берем это. Расскажите, как за ним ухаживать.       И вот уже месяц Шнурок жил в доме Долорес Амбридж, доводя до испуга котов, домашних эльфов и саму госпожу замминистра своей любовью спать в самых неожиданных местах. К чести бумсланга надо заметить, что он ни разу ни на кого не напал, даже не зашипел.       Но вовсе не из-за изумрудной змейки Долорес стала с того дня еще хуже спать по ночам. Когда твой крестник внезапно оказывается змееустом, это немного вышибает из колеи.       И теперь юный змееуст, облачённый в новенькую школьную мантию, смотрел в окно на вечерние огни станции Хогсмид, куда только что прибыл поезд. В коридоре поднялась безумная толчея, и он, переждав немного, вышел одним из последних.       Старшие школьники небольшими группками весело топали куда-то к лесу, и он было подался за ними, как вдруг чей-то громовой голос заставил его остановиться.       — Первогодки, сюда! Первогодки! Кого еще не хватает?       Гарри поспешил на зов к свету большого фонаря, покрепче сжав в руках коробку с проблемной жабой. Пора было от нее избавиться.       Первокурсников собрал возле себя великан в куртке из кротовых шкурок, его лица было не разглядеть за обширной растительностью, но черные глаза, казалось, лучились добром.       — Ага! Вот ты где, потеряшка! — прогремел он. — Ба! Да это ж Гарри! Как вырос! Десять лет тебя не видел. Да ты, наверное, и не помнишь меня...       Все первокурсники (особенно те, кто не успел заглянуть во время пути в его купе) разом повернулись в его сторону. Гарри был готов провалиться под землю вместе со злополучной жабой. Он помотал головой и растерянно улыбнулся великану.       — Рубеус Хагрид, хранитель садов и ключей Хогвартса, — важно представился тот. — Давай сюда свою коробку, сладкоежка, пропустишь все самое интересное по дороге.       Гарри снова помотал головой.       — Это жаба. Я нашел ее в поезде. Кто-то ее потерял.       — Тревор! Он мой! — из группки первокурсников вышел плотненький круглолицый мальчик, и Гарри с облегчением вручил ему "презент".       — Запирай получше, сегодня его чуть не съели, — посоветовал мальчик рассеянному хозяину.       — Ну а теперь, когда Великий Гарри Поттер спас глупую жабу, мы можем идти? — капризно протянул Малфой.       Часть первокурсников захихикала, а Гарри решил, что в ближайшее время противный блондинчик обязательно должен встретиться со Шнурком.       — За мной, первогодки! — позвал Хагрид.       Гарри очень понравился дальнейший путь к замку Хогвартс. С берега Черного озера в вечерней мгле он выглядел донельзя таинственно и величественно. Компания в четырехместной лодке, на которой нужно было переправиться на другой берег, подобралась спокойная: индианки-двойняшки, которые шушукались межу собой, и молчаливая блондинка, с брезгливым выражением лица подбиравшая полы мантии, словно боялась запачкать их в лодке.       Почти все ехали молча, не нарушая торжественности обстановки. Только Малфой периодически пугал своих приятелей байками о страшных чудовищах с глубин озера.       По прибытии Хагрид сдал первокурсников высокой худой ведьме в изумрудной мантии. Судя по выражению лица и тяжелому взгляду из-за очков, она была очень строгой. Профессор МакГонагалл — так назвал ее великан — привела новичков к массивным дверям и рассказала, что их ждет Церемония Распределения. Волнение среди первокурсников достигло предела: мальчик с жабой то и дело спотыкался, растрепанная подружка рыжего Рона без конца что-то бормотала себе под нос, сам Рон побледнел до того, что веснушки стали совсем незаметными, и даже Малфой с дружками как-то притих.       Гарри чувствовал, как гулко от напряжения бьется в груди его сердце.       Когда профессор МакГонагалл впустила их в Большой зал и повела между длинных столов, заполненных учениками, Гарри буквально чувствовал кожей сотни направленных в их сторону взглядов. Отчего-то казалось, будто все смотрят только на него, но это, разумеется, было не так.       Знавший о церемонии все, мальчик не слушал объяснения профессора. Он украдкой посматривал на преподавательский стол, избегая прямого взгляда на директора Дамблдора.       — Аббот, Ханна!       Церемония распределения стартовала.