Эффект Пигмалиона

Западный Глэморган, окрестности Суонси       У Долорес выдался непростой день. Три иностранных делегации подряд топтались в приемной Министра Фаджа, потом бурное обсуждение законопроекта о контроле совместного частного бизнеса с магглами, а в довершении — нуднейшее заседание Визенгамота по делу о мошенничестве с лепреконским золотом. К вечеру ей уже хотелось кидать направо и налево Непростительные. Но еще больше хотелось домой, расслабляющую ванную, сладкого чая с молоком, последний номер "Ведьмополитена" в руки и мягкого кота на колени.       Вечер потакания капризам был прерван на этапе водных процедур. В окно ванной постучалась сипуха с письмом от Гарри. Долорес, распечатывая конверт, втайне надеялась прочитать о первых радужных впечатлениях крестника от Хогвартса. Так оно и должно было быть, если бы это был не Поттер…       Разумеется, выпускница Слизерина порадовалась тому, что мальчик попал на этот факультет, только вот декан Снейп чрезвычайно тревожил мнительную женщину. Кому, как не ей, было хорошо известно: бывших Пожирателей Смерти не бывает.       Однако не это известие заставило ее сердце гулко ухнуть на дно остывающей ванной. Гарри между делом упомянул, что после церемонии распределения у него заболел шрам. Может госпожа замминистра была не особенно сведущей в темной магии, но было совершенно ясно, что без причины такой шрам болеть не станет. Вихрь мыслей закружился в голове Долорес. Одна страшнее другой.       Когда поток ужасных версий иссяк и пришел черед версий откровенно бредовых, вымотанная женщина поняла, что единственное средство, позволяющее трезво взглянуть на возникшую проблему — усыпляющее зелье. Поэтому с ответным письмом крестнику она решила подождать до завтра, но в любом случае, пугать мальчика раньше времени не собиралась. Просто попросить сразу сообщить, если вдруг это случится снова. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс       Теплый сентябрь пролетел незаметно, не считая взбудоражившей всю школу новости о попытке ограбления банка Гринготтс. История была темная, кто и что хотел украсть — непонятно. Но в гостиной Слизерина живо обсуждалось то, что по Лондону бродит виртуоз-маг, способный преодолеть гоблинские меры безопасности.       Драко и Теодор, вслед за "Пророком" не сомневались, что он — из темных. Блейз считал это каким-то розыгрышем. Гарри почти не принимал участия в разговорах об ограблении. Его голова была занята совершенно другими мыслями.       Неожиданной проблемой стал поиск возможности поговорить с директором. С глазу на глаз. Дамблдора было совершенно невозможно отловить в коридорах замка Хогвартс, он редко появлялся в Большом Зале и абсолютно игнорировал любые попытки Гарри установить зрительный контакт. Когда мальчик сообщил об этом Долорес, крестная в письме высказала предположение, что "у старика шок после твоего распределения, ведь он наверняка ожидал, что ты пойдешь по стопам родителей". По всему выходило, что директор теперь будет присматриваться к мальчику издалека.       Чтобы положительные отзывы о нем достигли слуха Дамблдора, Гарри старался изо всех сил. Он погрузился в учебу, стремился преуспеть по всем предметам, включая скучную травологию и занудную историю магии. Здесь палки в колеса ему постоянно вставляла девчонка Грейнджер.       На совместных занятиях гриффиндорка оттягивала на себя львиную долю внимания, без конца задавала вопросы сверх темы урока и к концу первого месяца обучения так достала всех первокурсников-слизеринцев, что каждый, уже не таясь, мечтал проклясть ее чем-нибудь особенно действенным, желательно с долговременным эффектом.       А Малфой, питавший к магглорожденной какую-то особенно глубокую ненависть, без конца задирал Грейнджер при любом удобном случае. И почти каждый раз это приводило к очередной межфакультетской стычке. За Гермиону вступался заводящийся с пол-оборота Уизли, к нему присоединялись остальные гриффиндорцы.       Как ни хотелось Гарри держаться от подобных вещей в стороне, несколько раз ему всё же пришлось вмешаться. Правда, тогда доставалось всем. Клубок гриффиндорско-слизеринских драчунов разбивало мощной струей Агуаменти, и разногласия как-то быстро забывались, так как все бросались сушить одежду.       Разумеется, мокрое дело не обходилось без снятия баллов с Гарри и отработок по наведению порядка. Декан Слизерина на своих занятиях волком смотрел на проблемного ученика, но мальчику казалось, что он не так уж и против его антигриффиндорских методов.       После ряда головомоек Драко, Тео и Блейз приперли Поттера к стенке, требуя объяснить, почему он не поддерживает факультетское единство. Разговор вышел не из приятных.       — Поттер, пивзова ты пиписька! — вопил Малфой на весь кабинет трансфигурации, который их заставила вытирать после очередной стычки профессор Макгонагалл (наверняка Грейнджер нажаловалась). — Заделался заступником грязнокровок и рыжих магглолюбцев?! Салазар сейчас обсыпным лишаем покрывается со стыда, наверное.       Блейз и Тео перестали уныло орудовать тряпками и подошли послушать. Гарри взглянул на недовольные лица сокурсников и вздохнул.       — Проясню раз и навсегда, Малфой, — серьезно сказал он. — Моя мать была из семьи магглов. И она была одной из самых способных волшебниц. Поэтому твои убогие расистские взгляды мне до боггартовой задницы.       Малфой нахмурился. Было видно, что он готовится высказать очередную колкость, просто старается удачнее подобрать слова.       — И пока ты не ляпнул сейчас что-нибудь, из-за чего мы крепко поссоримся, лучше послушай, что я скажу.       — Валяй, — буркнул Драко.       — Грейнджер и меня достала до печенок, — сообщил Гарри очевидный факт. — Но я думаю, что обзывалки - это как-то по-детски, а махание кулаками... по-гриффиндорски.       Малфой обиженно засопел, а Нотт и Забини переглянулись.       — А ты сам что предлагаешь?       Гарри взлохматил рукой непослушные волосы.       — Предлагаю пугнуть ее хорошенько. Но для этого придется дождаться Хеллоуина, тогда меньше вероятности, что мы попадемся. Впереди три недели, придумаем что-нибудь.       Слизеринцы переглянулись.       — Дельно, Поттер, — неожиданно поддержал его Драко. — Оставим пока заучку в покое, пусть расслабится.       Гарри кивнул и с заметным облегчением принялся вытирать лужу на полу. Вообще воевать с девчонкой он считал довольно глупым и не очень достойным делом, но ему только что пришла в голову отчаянная мысль: если не получается привлечь внимание Дамблдора по-хорошему, можно попробовать противоположный метод.       Следующие три недели прошли для первокурсников Слизерина и Гриффиндора на редкость мирно. Даже времени на учебу стало оставаться гораздо больше. Гарри нашел свои плюсы и в занудных пересказах учебника на уроках истории магии у профессора Биннса — теперь он спокойно выполнял там часть домашних заданий по другим предметам. Травологию у профессора Стебль тоже можно было пережить (по крайней мере, ради прогулки на свежем воздухе до теплиц и обратно). Больше всего Гарри нравились занятия по чарам, ЗОТИ, трансфигурации и астрономии.       Чары он любил из-за веселого нрава профессора Флитвика. Почему-то на его занятиях всегда царила приподнятая атмосфера, а недочеты и ошибки воспринимались гораздо легче.       Уроки ЗОТИ тоже были интересными для Гарри в теоретической части (всю практику по защитным заклинаниям примерно курс по третий он уже отработал с Бертрамом). Профессор Квиррелл, хоть и порядочно заикался, все же умел интересно и с юмором рассказать о всякой нечисти, а потом еще задать развернутое эссе, которое невозможно было написать без посещения библиотеки.       Трансфигурация была безумно интересной. Профессор Макгонагалл пусть и казалась излишне чопорной и суровой, увлекательно рассказывала, а главное — демонстрировала массу полезных заклинаний. Единственное, что беспокоило Гарри, это взгляды, которые бросала на него декан Гриффиндора. В них была какая-то доля вины, и мальчику было очень интересно, за что.       На астрономии он любовался небесными светилами и яркими нарядами профессора Авроры Синистры. Никаких особенных тайных знаний этот предмет не давал. Гарри любил его за недвусмысленность и "нормальность", а также за ночные практические занятия.       А вот уроки полетов на метлах его конкретно разочаровали. Мадам Трюк строго контролировала первокурсников, не позволяя им ни на волосок отклониться от плана занятий, а про древние, как борода Мерлина, учебные метлы и говорить не хотелось. Поэтому Гарри постарался отложить все мысли о квиддиче до следующего года, и вместе со всеми послушно отрабатывал взлеты и посадки, да потешался от скуки над особо "одаренными" летунами — Грейнджер и Лонгботтомом. (Девчонки на Слизерине тоже не сильно отличались ловкостью в обращении с метлами, но смеяться над ними было себе дороже.)       С зельеварением дело вообще обстояло странно. Сам предмет Гарри нравился, а Северус Снейп был неплохим преподавателем. Но вот его отношение к сыну Поттеров... Мальчик с первого урока уяснил — здесь ему точно лучше не высовываться, не нарушать дисциплину и еще раз не высовываться. Правда это не сильно помогало. Декан все равно находил повод, чтобы выставить Гарри неумехой при всем классе. Справедливости ради стоит заметить, что доставалось не ему одному.       По сути, Снейп не придирался только к Малфою, который страшно этим гордился. На первом месте в рейтинге унижений у зельевара был все тот же Лонгботтом, за ним шел Уизли, а уж потом, на почетном третьем — Поттер. Гарри списывал это на темное прошлое Северуса Снейпа, о котором ему говорила крестная. Возможно, бывший Пожиратель Смерти не настолько искренне раскаялся в пособничестве Волдеморту, поэтому Мальчик-Который... не важно... был ему как бельмо на глазу.       Спасало только одно — уроки зельеварения были по расписанию последними, а значит после двух часов унижений можно было пойти на улицу и развеяться, сбросить давящую атмосферу подземелий и ощущение своей полной никчемности, любезно подаренное деканом Снейпом.       На одной из таких прогулок Гарри встретил лесничего Рубеуса Хагрида с полным ведром флоббер-червей. Тот неожиданно для мальчика ужасно обрадовался и пригласил его вечером на чай в свою хижину. Разумеется, Гарри не стал отказываться от такой возможности, ведь великан при первой встрече сказал, что видел Поттера младенцем, а значит был знаком и с его родителями.       Много нового открыл для себя Гарри на этом чаепитии (помимо того, что Хагрид делает отличный травяной чай, а вот кондитер из него откровенно фиговый). Великан очень любил поговорить, так что Гарри порой даже не приходилось задавать наводящих вопросов — через некоторое время лесничий рассказывал все сам.       Оказалось, что Лили и Джеймс Поттеры боролись с Волдемортом не в одиночку, а в числе группы единомышленников под предводительством всем известного седобородого волшебника. Этим и объяснялось участие Дамблдора в жизни Гарри после гибели его родителей.       Мальчик выслушал душещипательную историю о том, как его подбросили Дурслям, и сразу нашлась причина виноватых взглядов Макгонагалл — совестливая волшебница, видимо, чувствовала, что десять лет назад они сделали что-то не совсем правильное.       Сам Хагрид явно так не считал, потому что всецело доверял решению директора. Однако парочка историй из жизни с Дурслями заставили лесничего в недоумении чесать густую бороду и какое-то время отвечать невпопад. О том, что Гарри уже шесть лет жил совсем в другом месте, лесничему, похоже, ничего известно не было. Стало быть, и Дамблдор пока ни о чем не догадался.       А еще после чая был альбом с колдографиями... Гарри рассматривал каждую минут по десять, задумчиво водил пальцами по лицам Джеймса и Лили. По-хорошему, он должен был бы расспросить Хагрида об их последних днях, о Волдеморте, но вопросы эти так и растворились у него на языке при виде смеющихся родителей.       — Ты это, если посмотреть захочешь, так заходи в любое время, — сказал расчувствовавшийся великан.       Обратно Гарри возвращался уже ближе к ночи, нарушив школьное правило. Он был настолько тих и задумчив, что даже не возражал, когда дежурный староста Персиваль Уизли (не без удовольствия) снял баллы со Слизерина. Разумеется, Гарри собирался навестить Хагрида еще не раз.       Все оставшиеся до Хеллоуина недели слизеринцы упорно игнорировали Грейнджер, хотя и из последних сил. Помогало лишь то, что у них появился довольно простой и эффективный план профилактической встряски для заучки. Гарри решил, что в этом деле может помочь кое-что из кабинета профессора Квиррелла. Одно жуткое существо, которое изучают на третьем курсе. Правда, последствия могли быть немножко непредсказуемыми... И все же рискнуть стоило.       В последний день октября на последнем уроке слизеринцы с гриффиндорцами сидели в кабинете ЗОТИ. Профессор Квиррелл был необычайно словоохотлив, отвечал на бесконечные вопросы Грейнждер, всячески улыбался и шутил, почти не заикаясь. Но вот урок закончился. Настало время реализовать план.       Грейнджер вместе с копушей-Лонгботомом остались в классе одними из последних, не считая Гарри, спрятавшегося под партой в дальнем конце кабинета, и Малфоя, тоже изображавшего нерасторопность.       — Невилл, не забудь свою напоминалку, — наставительным тоном произнесла гриффиндорка, указывая на прозрачный стеклянный шар на парте.       Малфой тут же оказался рядом, схватил магический шарик, подбросил его на ладони и деловито направился к двери.       — Отдай! — Невилл Лонгботтом помчался за ним. Грейнждер нахмурилась, повесила сумку на плечо, выхватила палочку и поспешила на помощь другу.       — Диффиндо, — максимально тихо произнес Гарри, когда девчонка поравнялась с партой, под которой он скрывался. Ремень сумки, порезанный заклинанием, лопнул, все содержимое рухнуло на пол. Грейнджер задержалась на секунду, потом решительно тряхнула каштановыми кудрями и направилась в коридор, где Малфой, понемногу удаляясь от кабинета, отпускал шутки по поводу дырявой памяти Лонгботтома.       Едва она вышла за дверь, Гарри вылез из укрытия и подбежал к небольшому сундуку, запертому на два замка. Отпирающее заклятие сработало беспрепятственно (разумеется, он проверил заранее, что это возможно). Гарри быстро собрал сумку Грейнджер, починил ручку и поставил ее на парту рядом с незапертым сундуком. После этого он вышел из класса и затаился за статуей напротив кабинета.       Спустя минуту послышались шаги. Это заучка вернулась за своими вещами. Когда она вошла в класс, Гарри наложил на дверь запирающее заклятие и, потирая руки в предвкушении, удалился к подживдавшим его на лестнице друзьям.       — Как же хочется послушать вопли грязнокровки, — мечтательно протянул Драко, когда они спускались в Большой Зал на обед.       — Если не хочешь, чтобы в этом заподозрили тебя, то не стоит, — сказал осторожный Блейз. — Мы и так узнаем, если все сработает как надо.        Гарри кивнул, соглашаясь, но по мере удаления от кабинета у него на душе все сильнее скребли самые противные из тетушкиных низзлов. Все-таки Грейнджер девчонка, пускай и противная. Да к тому же из магглов, а значит с боггартами никогда не встречалась. Не факт, что заучка успела прочитать, как с ними бороться.       На обеде гриффиндорка не появилась. Гарри задумчиво пилил ножом бифштекс. Он никак не мог избавиться от чувства, что поступил с девчонкой слишком жестоко. В нем произошел какой-то сбой, словно в отлаженный часовой механизм попала песчинка.       Мимо к выходу прошли две девчонки из Гриффиндора. Одна из них, Парвати, шептала, что Гермиона закрылась в туалетной комнате для девочек и плачет. Гарри облегченно вздохнул (по крайней мере, она не в Больничном крыле), только почему-то после этого настроение у него совсем испортилось. Ужасно раздражало буквально все: общий праздничный настрой, легкомысленные разговоры и особенно шутки сокурсников насчет Грейнджер.       — Ты чего такой мрачный, Гарри? — деликатно поинтересовалась Дафна, которая сидела через стол.       — Не выполнил домашнее задание по зельеварению, — буркнул он в ответ. Это по сути являлось правдой. Не то чтобы это было большой неприятностью, главное, чтобы другие считали именно так.       Девочка вздохнула и понимающе закивала. В качестве отговорки это проходило, как по маслу, ведь чтобы не иметь проблем с предметом Снейпа, нужно было как минимум носить фамилию Малфой.       После обеда время тянулось дико долго. Гарри успел переделать почти все домашние задания, но дурацкое волнение насчет Грейнджер его не оставляло. (И почему не существует зелья от уколов совести?) Он даже наведался в библиотеку, но заучки там не было. Ну не караулить же ее под дверью девчачьего туалета?       Торжественный ужин в большом зале ненадолго отвлек Гарри от противного чувства. Праздничное убранство на Хеллоуин поражало воображение, столы пестрели разнообразием блюд, а привидения, собравшиеся со всего замка, создавали необходимую атмосферу Дня Всех Святых. Его сокурсники были в приподнятом настроении и вовсю наслаждались угощениями.       Гарри, поддавшись всеобщему настроению, тоже нацелился на тыквенный пирог и карамельное яблоко в пестрой обсыпке, как вдруг двери Большого Зала с треском распахнулись. Профессор Квиррелл с перекошенным лицом побежал к преподавательским столам, истошно вопя.       — Тролль! Тролль в подземелье!       В зале воцарилось молчание. Даже звука работающих челюстей не было слышно. Кто-то захихикал, решив, что это праздничный розыгрыш. Только вот преподавателю ЗОТИ, похоже, было не до шуток. Не добежав пары метров до директорского места, он рухнул на пол совершенно без чувств.       Спустя пару секунд среди учеников началась настоящая паника, которую быстро пресек Дамблдор. Он приказал старостам отвести учеников по факультетским гостиным, а сам с учителями отправился в подземелья искать тролля.       Слизеринцы всей толпой пошли за учителями, проверявшими безопасность пути до их гостиной в подземелье. Гарри шел последним. Подняв голову вверх, он увидел топающих в свою башню гриффиндорцев и снова вспомнил про Грейнджер. Существовал шанс, что она уже вдоволь наревелась и ушла к себе, но он просто не мог не проверить.       В коридоре третьего этажа Гарри столкнулся с Роном Уизли. Тот смерил его презрительным взглядом.       — Ты тут чего забыл? Катись в свои подземелья!       Гарри уже хотел со злости проклясть грубого болвана, но тут за его спиной послышались тяжелые шаги, а рыжий гриффиндорец чуть ли не присел от страха. Не сговариваясь, первокурсники метнулись в одну сторону и спрятались за углом.       Мимо них прошел, волоча за собой увесистую дубину, высоченный тролль. Что его привлекло в девчачьем туалете, непонятно, но он целеустремленно направился именно туда. Парни стояли, едва дыша, не соображая, что предпринять. Через пару секунд раздался девчачий визг, а затем — грохот крушащегося фаянса.       — Грейнджер!       — Гермиона! — раздалось одновременно.       Гарри, поколебавшись еще мгновение, выхватил палочку и побежал на шум. Вслед за ним затопал Уизли.       В туалетной комнате столбом стояла пыль от разбитых вдребезги раковин и кафеля, сквозь нее пробивались фонтанчики воды из обломков труб. Грейнджер забилась в одну из туалетных кабинок и прижалась к полу, а тролль занес дубину, чтобы расплющить визжащую девчонку.       — Гермиона! — оглушительно заорал Уизли. Тролль обернулся. Рожа у него была невероятно тупая и не особо злобная. Казалось, он хочет уничтожить все живое чисто по инерции... или по приказу. Сейчас он играл в гляделки с Уизли, видимо, выбрав его очередной мишенью. Гарри поймал взгляд высунувшейся из кабинки гриффиндорки. Взгляд затравленного зверька. Было ясно, что она не верит в то, что два первокурсника могут ей помочь.       Тролль занес свою дубину для удара и Уизили заметался перед ним, как бешеный заяц. Гарри пробежал мимо существа к туалетным кабинкам.       — Вингардиум Левиоса! — в воздух взмыл огромный обломок раковины. Гарри направил его прямо в голову тролля. Тот пошатнулся, выронил дубину, которая с громким стуком рухнула на кафель. Следующее заклинание левитации подняло в воздух тучу мелких осколков.       — Оппуньо! — они устремились прямо в лицо троллю, мешая ему разглядеть хоть кого-либо. Удар собственной дубиной по голове (которую подвесил в воздухе переставший метаться Уизли) поверг твердолобое существо наземь с чудовищным грохотом.       Трое первокурсников во все глаза уставились на опасное существо. Грейнджер, как ни странно, очнулась первой.       — Он мертв?       — Вряд ли, — с сомнением ответил Гарри. — Надо убираться отсюда, пока не очнулся.       — Как я его? А, Гермиона? — Уизли раздулся от гордости, но ответа девчонки услышать не успел: в дверях ванной показались деканы Слизерина и Гриффиндора в сопровождении профессора Квиррелла.       — Что. Здесь. Происходит? — выделяя каждое слово мрачно спросил Снейп, обращаясь напрямую к Поттеру. — Почему вы не в своих гостиных?       Не собираясь оправдываться, Гарри пожал плечами.       — Десять ба... — начал отнимать с трудом заработанные баллы зельевар, но был прерван.       — Это я виновата, профессор, — Грейнджер сделала шаг вперед. — Я понадеялась, что могу справиться с троллем, но ошиблась. Ребята спасли мне жизнь. Он уже готов был расплющить меня в лепешку...       — Мисс Грейнджер! — профессор Макгонагалл явно не ожидала признания в такой глупой выходке от лучшей первокурсницы своего факультета. Та бросила испуганный взгляд на декана и затряслась всем телом. У Гарри появилась некоторая догадка о том, кем обернулся для нее боггарт. Это было так... смешно.       — Минус пять баллов каждому за нарушение приказа директора, — сурово сказала профессор Макгонагалл. — Поттер и Уизли, вам по десять баллов за успешное спасение мисс Грейнджер. А теперь все марш по своим гостиным! Квиринус, разберитесь с троллем.       Гарри напоследок обернулся посмотреть на тролля. Было очень интересно, как такая махина могла оказаться в замке. Как-то за субботним обедом Яксли рассказывал Долорес, как ходил в горы охотиться на двурога и повстречал там горных троллей. Обычно они не уходят далеко от своих пещер. Занятый этими мыслями слизеринец вышел из разгромленного туалета и направился к лестнице вниз. Сзади послышались быстрые легкие шаги.       — Поттер, — прохладная рука Грейнджер схватила его за запястье. — Спасибо.       Гарри кивнул. Слова застряли в горле. Она его еще и поблагодарила... Если бы гриффиндорка знала, по чьей вине полдня проплакала в туалете. Он осторожно освободил руку и пошел дальше, не оборачиваясь.       За его спиной подошедший Уизли что-то яростно шептал на ухо Грейнджер. Но Гарри уже не слышал этого. Он думал, что скажут остальные слизеринцы, когда узнают о его участии в героическом спасении ненавидимой всеми заучки. Правда, еще больше его беспокоила мысль о том, что Долорес, узнав обо всем, пришлет ему позорный Вопиллер. Или приедет сама, как не раз грозилась...