Опиум для стойких.

- Ты серьезно? – Чимин выставил вопрошающе руку, ладонью вверх. - А это идея, - Намджун вселил надежду в Юнги, - давайте голосовать. Кто за то, чтобы оставить животное?       Шуга поднял руку повыше, все время ею дергая. Затем, посчитав, что этого недостаточно, он поднял лапку кота к потолку, чтобы подчеркнуть степень его желания дать приют этому мелкому существу. Намджун, я и Чонгук проголосовали «за». - Прости, кот, но твой голос не учитывается, – огорченно говорит Рэп-Монстр. – Итак, у нас четверо против троих - животное можно оставить. - Тогда при условии, что он будет жить в комнате Мин Юнги, - обиженно говорит Чимин.       С радостью на лице, Шуга летел в ванную, устраивая в коридоре хаос. Коврик смялся, вешалка зашаталась, листки растения, которое было само по себе огромным, практически достигая потолка, зашелестели, маленькие веточки раскатывались из стороны в сторону.       Я прошел в ванную, чтобы посмотреть, что же он сделает с этим маленьким бедным котенком. - Ну и что ты собрался делать? – спрашиваю, облокотившись спиной о выступ. - Купать, – детское счастье озарило его лицо. - Ты что, дурак? – смеюсь, хватаясь за живот. – И чем же? У нас нет кошачьего шампуня. - А что, его нельзя помыть обычным мылом? – удивляется он. - Ну ты и ребенок, – смех заполняет всю квартиру, хёны начинают спрашивать, что случилось, но я не в силах им ответить. - Сам ты ребенок, – Юнги надул щечки и отвернулся.       Маленькое животное побежало в сторону кухни, и все засуетились. От такого вращающегося урагана событий у меня кружится голова и болит пресс от смеха, но остановиться я не могу. Юнги как маленький.

***

      Подумаешь, он что, принц Уэльский, чтобы для него специально покупать шампунь?       Тэхён держится за стиральную машинку и тяжело дышит, не переставая смеяться. Выглядит это пугающе и странно. - Что случилось? – подхожу я. - Всё хорошо, просто немного голова кружится. - Может, тебе воды принести? - Нет, Юнги, не н-надо, – последние слова он произносит с серьезностью, которая переходит в забытье. Ви спускается по выступу вниз, на лбу выступает холодный пот. – Н-не думал, что все будет так быст-тро. - Что быстро? Тэхён, что с тобой? – трясу его за плечи, сердце замирает, не слышу своего дыхания. - Выйди… - говорит он и обессилено опускает голову, плотно закрыв глаза. - Тэхён! – проверяю пульс на шее - всё хорошо. Он просто упал в обморок. – Вызовите врача! – кричу, не видя вокруг себя ничего. Все превращается в поплывшие пятна. Страх за друга окутывает от макушки до пяточек. Котенок трется об руку беспокойно спящего Ви и покусывает его за пальцы.

***

- Сейчас уже все хорошо, но… – врач смотрел на Тэхена, который скованно лежал на диване, грозно поджав свои губы. - Что «но»? – раздражающе спрашиваю я.       Хотя, с чего это я такой эмоциональный? Чонгук с пониманием смотрит, потирая друг об друга большие пальцы. Чего он так пялится? - Скажите, Ким Тэхён, раньше такое случалось? - Ну, я иногда… - Ему недавно стало плохо на хореографии! – выкрикивает Чимин. - Да ладно, просто закружилась голова, подумаешь, – чуть улыбается, потирая рукой затылок. - «Просто закружилась голова» может заканчиваться тем, дорогой, что ваши друзья будут подыскивать вам подходящее похоронное бюро, – холодок прошелся по коже. – Это не шутки. В общем, - встает, а следом за ним и я, - я загляну еще, - секундная пауза, - скорей всего.       Холод не отступает, и я вздрагиваю, когда Джин закрывает входную дверь, проводив врача. - Ну и что за хрень с тобой происходит? – спрашивает Хосок, только лишь зал окутывает тишина. - Хосок, сбавь-ка обороты, – вступаюсь за парня, который пробудил во мне внезапную заботливость. - Эй, парни, - теперь уже Намджун, - давайте сейчас разойдемся по своим комнатам, Ви, - смотрит внимательно, - пойди, отдохни, хорошо? – он только кивает и медленно сбрасывает ноги с дивана.       Только он попытался встать, как тут же сел обратно и заскрипел зубами. - Давай я тебе помогу, - беру его под плечо, - сейчас-сейчас. - Знаете, - отзывается Чонгук, - это странно смотреть на то, как Юнги кого-то несет. Обычно же его все поднимают.       Мемберы раздраженно вздыхают. - Нет, ну что я такого сказал? – Тэхён издает ели слышный смешок.       Мне совершенно не хотелось выходить из его комнаты, даже когда он лежал на кровати. Во-первых, чувствовал он себя не лучше, а во-вторых, моя задница будто приклеилась к стулу и не дает мне никакой возможности оттуда уйти. Ви недовольно выдыхает и поворачивается ко мне. - Ну чего ты тут сидишь? Пошел бы уже спать. Мне лучше. - Ты врешь, – оправдываюсь я. Как объяснить, что мне просто никак не сдвинуться с места? - Юнги-хён, что ты здесь устраиваешь?       В голове нет ни единого подходящего ответа. Может, сказать, что я волнуюсь? Ну и что тогда? Иди, волнуйся в своей комнате, - это не причина. Вообще, с чего я так сильно переживаю? Может, поговорить с ним по поводу его зависимости? Черт, я такой идиот. Допустим, я начну разговор об этом, что маловероятно, то что дальше? Он может разозлиться или не захотеть со мной говорить. Но если я как-нибудь помягче выражу свои мысли? Ага, конечно. Я и в нормальном состоянии не могу высказать точно и прямо то, что именно хочу сказать, что уж говорить о данной ситуации?       Но просто нельзя оставлять все на самотек. Это неправильно, потому что… Почему? Кто я ему, чтобы лезть в самую душу и выворачивать оттуда абсолютно все? Боже мой, как я хочу знать, кем я для него являюсь. Интересный, конечно, случай: сам не могу понять, что происходит между нами, а еще что-то от него хочу. - Ты никогда не думал, что ты делаешь что-то неправильно? – спрашиваю, стараясь как можно сильнее завуалировать свой намек. - Ты про наркотики? - Эм, я, просто… я думал… - Ты же про это? – он садится в позу лотоса на кровати, пристально смотрит. - Если честно, то да. Только ты не злись, пожалуйста. - Ты идиот, что ли? – Тэхён смеется. - Мог бы и помягче выражаться! – обижаюсь я.       Он перестает улыбаться и хватает меня за запястье. Я чувствую, как в животе все переворачивается от ощущения невесомости, и падаю на кровать. «Как он…так?..» - Ты замечал, сколько раз в день ты облизываешь губы? Что за странный вопрос?.. - Я не занимаюсь дурацкими подсчетами, – собираюсь встать, но только вот безуспешно – крепкая хватка Тэхёна возвращает меня в положение лежа. - Я вот как-то посчитал. - Что? – поворачиваюсь. – Ну и сколько же? - А-а-а, - задумчиво смотрит в стену, приоткрывая рот, - я... Я не помню.       Смеюсь, наблюдая за тем, как Ви прячет лицо в подушку, сжимая мои запястья. - Не смейся: это не смешно. - Ты мне иногда кажешься еще младше, чем Чонгук, – от того, что я упомянул его имя, глаза Тэхёна застыли, будто перед ними вдруг появилась кинопленка из неприятных событий. - Что такое? - Н-ничего. - Тебе опять плохо?       Изрядно получив по голове подушкой и выслушав возмущения парня, направляюсь к себе в комнату. Интересно, о чем он думает перед сном?

***

      Завтра рано вставать на репетицию, а мне все никак не спится. Это уже начинает раздражать до слез, если честно! Недовольно стону, поднимаясь с кровати. Организм так хочет отдыхать, тело наливается тяжестью, а мозг бодрствует, что б его! Не могу выкинуть из головы его искаженное болью лицо, когда его всего ломило на кровати ночью. Не могу выкинуть из головы его улыбку и смешно торчащие уши, которые, если честно, поначалу доставляли. Медного оттенка волосы даже от света лампочки переливались ярким, огненным цветом, будто воспламеняясь. О его странном куда-то устремленном взгляде даже не буду упоминать. Потому что это весело.       Не могу поверить, что все, что нас так смешило в его поведении, – это все последствия наркотиков. Теперь это будет напоминать мне цирк: когда бедные животные показывают свои выступления под пристальным взглядом их дрессировщиков, а за кулисами испытывают ужасный страх от того, что их будут мучить, заставляя повторять раз за разом все эти трюки. А если у них что-то не получится выполнить, жди удара кнутом и неделю без еды в тесной железной клетке. Не хочу думать об этом больше, но не получается, хоть убейте.

***

- Доброе утро, - сквозь яркие блики солнца с трудом замечаю в своей комнате Тэхёна, который что-то держал в руках, - мелкая ты скотина, я же тебе сейчас хвост оторву! – от таких криков сложно не проснуться. - Что случилось? - Ой, прости, – настораживается он. – Ты что, мне не веришь?! – продолжает ругаться, смотря на пол. - Ты с кем разговариваешь? – вся ситуация настолько смешная, что тут невозможно остаться спокойным. - С котом. Он царапается, – потирает ногу. – Больно. - Садись, – хлопаю рукой по свободному месту на кровати. – Иди сюда.       Неуверенно присаживается. Пальцем его подзываю поближе. Ведется. Приближается ко мне лицом, и я целую его в щеку, растягиваясь во весь рост, путаясь ногами в теплом одеяле.       Через некоторое время до него доходит, что произошло, и он улыбается, поморщив нос. - Ах ты! – подрывается с места. – Я тебе! Хвост оторву!       Рыжий комок скрывается за дверью моей комнаты, я заливаюсь смехом до невозможности вздохнуть, а Тэхён бежит за существом, нарушившим покой во всей квартире. - Господи, это же просто кот! – кричит Чимин, в которого врезался разозлившийся на животное парень.

***

      Третий раз меняю кепку. Четвертый раз меняю джинсы. Седьмой раз меняю футболку и второй раз меняю куртку. Черт, нелегко приходится, когда рядом нет стилистов. Да что я, не мужик, что ли? Великое, блин, дело, одеться! - Тебе помочь? – устало спрашивает Ви, лежа на кровати. - Я не знаю. Сейчас будет звучать как-то по-женски, но… Мне хорошо в этой футболке? - Так ты же в ней спишь. - Чт-что? Тэхён, это другая футболка, – от злости слова вылетают сквозь зубы. - Да ну? Даже не знаю. По-моему, в костюме горничной ты выглядел бы лучше. Намного лучше.       Его слова ограничивают мое тело в движениях, и я попросту краснею, как девочка. - Ох, - поднимается и подходит ко мне, - не думал, что тебя это так смутит.       Мои глаза уставились в зеркальное отражение. Тэхён проводит рукой по бедрам, поднимая футболку вверх, обхватывая руками живот. - Ой, ну вот только не это, - смущенно пытаюсь разжать его руки, которые сцепились в замок. - Что, тебе не нравится? – улыбается он. – Ты же снова облизываешь губы. - Не мешай, я собираюсь. - Будто принцесса. Принцесса сахарного королевства, – смеется, прикрывая ладонью рот.       Разворачиваюсь, крепко хватая его за руку. Он удивляется, наблюдая в моих глазах какую-то напористость. - Всё же аккуратнее с такими шутками. - Тебе они нравятся, – это заставляет меня бросить инициативу, пытаясь удержать его руку, которая, будто не замечая препятствия в виде моей дрожащей кисти на ней, легко прикасается к моей щеке. - Да откуда, - разжимаю ладонь, - ты столько обо мне знаешь? - Уже почти двенадцать, – чувствую, как он произносит это с сожалением, будто не хочет куда-либо идти. - Ты не хочешь на репетицию? - Хочу, но… - он замолкает, - не знаю. Мне нравится отдыхать. - И кто еще из нас ленивый? – улыбаюсь.

***

      Базальт хрустит под ногами. Дорожка из мелких камней лежала прямо к высокому зданию, рядом с которым столпились люди. Хёны оторвались вперед, я всё время залипал в экран своего телефона, поглядывая несколько раз в твиттер. Чисто от скуки и чтобы они не заподозрили истинную причину того, что я так далеко от них. Ви шел рядом, осматривая все вокруг, будто пытался скрыть от меня волнение. - Что с тобой? – спрашиваю, не отрывая взгляд от телефона. Чонгук сфотографировал какую-то вывеску и сразу же выложил ее с кучей разнообразных смайликов. Дитё двадцать первого века. - Я чувствую себя странно. - Тебе плохо?       После сказанных мною слов, единственное, что я смог почувствовать, – это ладонь Тэхёна, которая со всего размаху влепила мне подзатыльник. - Хватит уже, а. - Ты! – от неожиданности я запыхтел, как чайник. – Ты чего? Больно! - Ты относишься ко мне, как к больному. Это раздражает. - А как ты хочешь, чтобы я относился к тебе, когда ты дерешься? – толкаю его в плечо и отворачиваюсь. - Строишь из себя плохую, плохую, а внутри ты еще хуже, хуже, девочка, – пытается, что ли, флиртовать, тыкая в меня пальцем.       Смотрю на него – лицо расплылось в хитрой улыбке: поправляет шапку, натягивая ее на уши. - Ну и чего ты хотел добиться, повторив строчку из моей партии? – спрашиваю очевидным тоном. – Всеобщего признания? - Вредный сладкий леденец, – дрожащим голосом произносит парень и нагоняет идущих впереди мемберов. «Что он сказал?»       Подбегаю, незаметно хлопая ладонью по пояснице. Взглядом пытаюсь показать, что это было слишком. Ему, видимо, абсолютно все равно, если он позволяет себе дернуть меня за локон не ухоженно торчащих во все стороны волос и улыбаться во все тридцать два. И кепку я все-таки не надел. Хотя зря, потому что на улице достаточно прохладно. POV Ви       Вечер так манит к безбашенным поступкам. Мне так не хотелось идти на репетицию, потому что за весь сегодняшний день я ничего не употреблял, а сексуальная активность была на пике. Обычно я ничего не желал больше, чем наркотики, как это часто бывает на начинающей стадии. А с тех пор, как он поцеловал меня, впервые, не считая того раза, когда он был в неадеквате (и кто, спрашивается, виноват в этом), я ощутил что-то большее, чем обычное желание потрахаться. Является ли желание заняться сексом «простым»? Иногда мне кажется, что любовь схожа с зависимостью. Я не такой сильный, чтобы сделать выбор.       Естественно, мне никто не ставил условий и вряд ли поставит, ведь Юнги и сам еще мало что осознает, но я чувствую себя каким-то предателем. Всё, что я сейчас могу понять, – это то, что рядом с ним мне не нужны никакие наркотики. Превыше всего для меня его улыбка, сладкий голос и теплые губы, которые будят столько эмоций во мне, когда так целуют. Не хочу показаться самому себе идиотом, поэтому и думаю о том, что нужно будет сделать выбор между Юнги и этим дерьмом. Мой мозг говорит выбрать первое, но организм отказывается принимать это. Я будто дерево, которое все время поливали какой-то химической дрянью: никогда не буду давать вкусные и съедобные плоды.       Что я могу дать ему? Какое будущее? Со мной ему придется столько мучиться, потому что отступать он не намерен, я же его знаю. А наркоманы бывшими не бывают. Я так сильно влюбился, что готов уже отказаться от всего, даже от физического тела, чтобы забыть прежнюю жизнь и начать ее заново, с Юнги. Не сомневаюсь в том, что сказал полную хрень.       А на репетиции мне было сложно, потому что мои руки то и дело просились дотронуться до него, просились сжимать волосы гранатового оттенка на затылке так, чтобы это заставило его быстро дышать. Все мое тело чувствовало напряжение из-за чувствительности и из-за того, как он старался запомнить все основные моменты концерта. Мне сейчас его так не хватает. Этих его смущающих комментариев или попыток пошутить, сбавляя ситуацию веселыми красками. Мне так не хватает его объятий. Черт, Мин Юнги, мне не хватает твоей нежности! Я хочу, так хочу, чтобы он был сейчас со мной рядом, но сейчас ночь и все мемберы спят, а в квартире царит тишина, которая, как мясорубка, перекручивает мой мозг в говяжий фарш, заставляя ворочаться в постели юлой.       И опять же: не сомневаюсь, что снова сказал полнейшую хрень.       Как же легко говорить себе, что ты выбираешь его, – как трудно на деле. Уже битый час не могу заснуть из-за разного рода мыслей, которые делают только больно, и из-за ядовитой агонии, которая протекает по венам, заставляя теряться в пустоте. Изворачиваюсь на кровати, стягивая постель в ноги. Голова начинает кружиться, в глазах постепенно темнеет, сдавливают эти четыре стены, пугает любой шорох. Это будто никогда не закончится.

***

Просыпаться от чьих-то криков подобно пробуждению под землетрясение. Это настолько сильно пугает, что тебя пробирает до слез. Ты не успеваешь ничего увидеть и уже бежишь к источнику громких устрашающих звуков. Через три-четыре секунды я разобрал слишком знакомый, до мелочей, голос. Поднявшим столько шума был Тэхён. С чего бы ему так кричать – понятия не имею, но мое сердце рухнуло в пятки. Я бежал на помощь, будто он звал именно меня.       Ви упал на колени посреди комнаты, опираясь руками об пол, пальцы судорожно дрожали. Я остановился, застыв в ожидании. Он старался встать с пола и приготовился разогнуть колено. Что-то мне подсказывало, что он не сможет этого сделать, и я подошел ближе, усаживаясь рядом с ним. Тэхён обессилено упал на (благо, мягкий) ковер и крикнул, громко выдыхая. - Что случилось? – спрашиваю хриплым испуганным голосом. - Юнги, что там произошло? – Намджун и все остальные, сонно перебирая ногами, с неоднозначным видом лица стояли при входе в его комнату. - Он просто упал. Всё хорошо, – я заметил свежую царапину на его плече и понял, что к чему. - Тэхён, сумасшедший так пугать с самого утра?! – возмущался Хосок, отдаляясь от возникшей суматохи. - Эй, что с тобой? – убираю волосы с лица, чтобы хотя бы увидеть его глаза. – Мне так страшно. - Ничего со мной! – кричит, еще больше пугая. – Уйди, оставь меня одного! - Но… - не могу вставить и слова. Он плачет, всё лицо красное, весь трясется в истерике. - Проваливай из моей комнаты, я сказал! – хёны снова начали собираться. Голова Чонгука выглядывала из-за проема.       Я не вставал с пола, потому что не мог понять, из-за чего он так сильно взбесился. Вдруг стало как-то обидно. Он поднялся, выталкивая меня за дверь, которая завибрировала от такого сильного хлопка, и я зажмурился. Чувствую, что сейчас зарыдаю, как девочка, и бегу в свою комнату, задевая торшер. По всей комнате Тэхёна летают твердые предметы и звонко разбивается стекло. Звуки не прекращаются, я от страха зарываюсь в охладевшую постель, вытирая руками слёзы, шмыгая носом.       Внутри все обрывается. Он не захотел меня видеть. Больнее, чем удар ножом в живот. Чувствую, как хочется рвать волосы на голове, сдирать с себя верхний слой кожи, кричать во все горло, но чтобы только никто не услышал. Мои мысли пожирали друг друга, в душу будто вылили целый кувшин едкого яда, ничего не хотелось. Дышать было нечем. Воздух, попадая в легкие, превращался в жидкий азот, испепеляя изнутри.       Внезапно понял, как он сильно мне нужен. Понял, что влюбился по уши. Хочется прибежать обратно к нему в комнату, прижать к стене и держать до тех пор, пока не поймет. Вернуться в прошлое, закрыть ему рот, даже ударить, чтобы не говорил ерунду! И разрезать себя пополам или задушить, за то, что посмел поднять на него руку. Таким холодом повеяло от него, и таким огнем горела моя голова. От чего так бешено стучит мое сердце, что не слышно других звуков?