Опиум для стойких.

      Просыпаюсь днем от туповатой боли в голове и стука в приоткрытую дверь, за которой доносится лишь шепот и шелест скомканной бумаги. - Юнги-хён, можно к тебе? – тонкий голосок Чонгука заставляет окончательно прочувствовать еле ощутимую реальность. - Заходи, – голос хрипит хуже, чем утром, а все только из-за нервов.       Деревянная дверь отворяется нараспашку, а в ней появляется парень, у которого в одной руке бутылка тугёнджу*, в другой - два стакана, а за спиной тлеет недавно начавшийся семнадцатый год его рождения. - Эй, эй, ребенок! – подрываюсь с кровати, прислонившись к ледяной спинке, от чего невольно вздрагиваю. – Ты чего?! Тебе еще нельзя! Ты что сюда принес? - Ну что ты кричишь как потерпевший? – шепчет черноволосый и быстро прикрывает дверь. – Прости, другой посуды не было. - Нет никакой разницы, какой формы этот сосуд, поставь на стол бутылку и отойди от нее на, как минимум, два шага! Нет! – передумываю. – Три! - Тебе же плохо? А я - чуть-чуть, - откупоривает пробку, - всего лишь малость. - Ты чего улыбаешься, а? – лицо Чонгука озарилось широкой улыбкой до ушей. – Ты знаешь, что тебе влетит, если что? - Это «если что» не произойдет - угомонись, ты как монашка, надоел уже. - Мелкий дьявол искуситель! Ты сам нарываешься на нравоучения. - Я могу уйти, а ты хочешь? – я промолчал, словив взглядом узор на мягком ковре. – Вот именно, – усаживается на кровать, и она чуть прогибается. Макнэ наливает в стакан по горлышко вязкого светло-желтоватого напитка и протягивает один мне. - Ты думаешь, что мне поможет алкоголь? Вот в чем причина всех твоих проблем. - Ой, да ладно тебе. Скажи мне, что случилось? - Ничего, – произношу так, будто и правда все хорошо. - Я не буду долго тянуть резину и просто скажу, что все знаю. - Знаешь что? - Что между вами обоими что-то е-есть, – делает глоток.       Я делаю два или три глотка сладкого напитка, не помню, это был необъяснимый порыв. – Да ты не переживай так, всё хорошо, я всё понимаю.       Закашливаюсь от алкоголя, который немного ударил в голову. – Честно, Мин Юнги, я не вру.       Я вдруг покраснел от стыда. Испытывать такое перед этим мелким бессовестным мальчишкой, который вторгся в мое личное пространство уже который раз и так спокойно расспрашивал меня о моей личной жизни. - Т-ты откуда знаешь? – произношу с трудом. - Еще чуть-чуть, и ты станешь цветом как твои волосы, - смеется, допивая вино, - просто я наблюдательный. - Я не верю тебе! – тыкаю пальцем в него, надувая щеки. На что хоть злюсь-то?       Он не успевает ничего толком сказать, и я просто отставляю стакан на тумбочку, укрываясь с головой пододеяльником, чувствуя, как кровь приливает к лицу, скорей всего, из-за алкоголя. Да, пусть я веду себя как маленький ребенок, но это действительно работает, потому что после тщетных попыток вытащить меня из-под надежного убежища Чонгук уходит, оставляя дверь так же приоткрытой, как и до того, как он притащил сюда свою ленивую задницу и вино.       Не могу сдержать своих эмоций. В последнее время я становлюсь каким-то уязвимым и, что ли, слабым(?). Эта вся внезапная чувствительность в сторону Тэхёна заставляет меня разрываться на две части: мыслящую здраво и полностью ограниченную возможностью избегать подобных ситуаций. Сказать, что я жалею о том, что произошло в тот выходной? Нет, это не совсем так. Видимо, мне хотелось бы, как бы это меня ни смущало, прочувствовать это все на трезвую голову, запомнив каждый отдельный момент, каждое движение, вздох и неаккуратное прикосновение. Есть что-нибудь постыдное в том, чтобы хотеть всё вернуть и что-нибудь изменить, если бы смог? Так хочется сейчас к нему, в ту залитую солнцем комнату, кажущуюся мне такой нелепой без самого ее хозяина в ней. - Ну-ка иди есть! – Чонгук грозно указывал пальцем на дверь, перед этим полчаса пытаясь вытащить меня из кровати. - Не буду! Я не хочу есть! - Юнги, что ты ведешь себя как ребенок? – говорит уже тише, присаживаясь на край кровати. – Его нет в зале, он сегодня целый день не выходит. Все, кто пытались к нему постучаться или, не дай бог, зайти, слышали только координаты направления куда подальше и громкие звуки летящих в сторону двери предметов. - Нет, но это же смешно, – встаю с кровати, касаясь ногами пола. – Он что, собирается вечность там просидеть? - А ты не лучше! – обращает на себя внимание макнэ. – И что ты сам тут сидишь, раз такой умный? - Я не пойду никуда! – снова зарываюсь под теплое одеяло.       Ничего, кроме тяжелых шагов в сторону кухни, я не услышал. Чонгук гремел посудой, иногда пугая этими звуками. Тихий звон сопровождается такими же шагами в обратную сторону, я выглядываю из-под мягкого покрывала. Младший ставит поднос мне на стол и громко хлопает входной дверью. Секунды, обозначенные мне для понимания того, что произошло, проходят даром – я ничего не понимаю.       На столе стоит вкусная горячая еда, запах которой разносится по всей комнате, и тогда я решаю встать, чтобы впервые за день поесть. Заботливый Чонгук приготовил мне завтракообед – это классно, это значит, что я могу пока что не выходить, оставаясь в своем королевстве, где царит тишина и спокойствие. Где ничто меня не сковывает, не заставляет подчиняться каким-то правилам. Где, в конце концов, нет Тэхёна. Странно безумно желать его увидеть вместе со смешанным чувством нежелания видеть вообще. Как бы глупо ни звучало, а я все-таки боюсь. Как сказал Гукки, он все еще злой, а это значит, что я вовсе не хочу видеть его таким. Я не хочу, чтобы он причинил мне большую боль одним-двумя колкими словами, из-за чего мне будет сложно находиться с ним в одном помещении.       Сейчас мои чувства к нему слишком трепетные для того, чтобы он дергал за них, как за ниточки. Это даже обидно. Ведь я же не виноват, что все так получилось. Что он принимает эти наркотики, что я влюбился. Хочется спрыгнуть с этого многоэтажного здания, но это было бы очень эгоистично. Не могу же я оставить его один на один справляться с этой чудовищной зависимостью, которая поглощает его, оставляя лишь пепельный дым от того, что могло быть – от того, что должно было остаться от его самого.       Не знаю, что могло бы ему помочь, но мне кажется, что поддержка ему необходима.

***

- Ты еще долго будешь сидеть в своей комнате? – как же заебал этот Чонгук! - Если ты так хочешь, а я вижу, ты просто пылаешь огнем от желания, я встану, но ты останешься без зубов! - Слушай, - ветер гуляет по моей комнате, в проеме неожиданно возникает этот неугомонный младенец, - нам нужно собираться на интервью. - Что? – поднимаю туловище с кровати. – Какое интервью? Уже так поздно… – смотрю за окно: темное небо, покрытое алой дымкой, что уже рассеивается, вселяет немного страха. - А ты в график смотрел? - Точно, - вспоминаю запись на стене; дата была написана непонятным почерком Тэхёна, из-за чего я не обратил на это должного внимания, - пробное интервью для какой-то компании, – прищурился, чтобы вспомнить ее название. - Собирайся быстрее. Менеджеры будут ругаться за опоздание. - Подожди, а где все? - Собираются. Ну же, - поторапливал Чонгук, - не сиди на месте!       Не знаю, почему подорвался с места и открыл шкаф. Пошарил рукой по вешалкам, мельком осматривая одежду. Некоторые вещи срываются и падают со шкафа прямо к моим ногам. «Отлично, в этом и пойду», - улыбаюсь. Умею находить светлые стороны там, где их нет.       Впервые за день выхожу в зал, где сидит полный состав нашей группы. Намджун, Джин и Хосок что-то обсуждают, прибегая к жестам: скорей всего, разговаривают по поводу интервью. Чонгук и Чимин стоят посреди комнаты, выплясывая странные танцы, повторяя друг за другом разные движения. Лишь краем глаза посматриваю на диван, где сидит Ви, уткнувшись носом в экран телефона, громко слушая музыку в наушниках. Встречаюсь взглядом с ним и начинаю суетиться на месте, будто впервые вижу. Его злобный вид заставляет все тело напрячься и отступить в другую сторону, к лидеру. Никогда не видел его таким устрашающим. Куда подевался этот милый 4D* ребенок, безумное поведение которого заставляет хохотать так, что скулы сводит? Виски сдавливает от слез, которые будто застряли у меня в голове. Не хочу показаться никому жалким, а особенно Чонгуку, который достает меня по поводу этого уже столько времени. Интересно, как видят это другие? - Разоделся тут, – смеются они. – Чего нарядился? Они все равно будут переодевать. - Вообще-то, надел первое, что выпало из шкафа, – в прямом смысле этого слова. - Степень лени, - Джин показывает ладошкой уровень, поднимая ее вверх, к потолку, - растет.       Зал доброжелательно заполняется смехом, и я немного расслабляюсь. Тэхен встает с дивана и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью. - Что с ним происходит в последнее время? – спрашивает Чимин. - Весь на иголках. Может, он переживает из-за выступления? - Стукнуть его хорошенько надо. Надоел со своими психами. Сначала разносит всю свою комнату, потом орет матом на всех, кто хоть как-то пытается помочь, а после вообще ржет без причины. Ему пора показаться психиатру, – раздраженно говорит Хосок. - Он просто волнуется, парни, – Намджун говорит тихим и расстроенным голосом. – Нам нужно понять его. Нечасто увидишь его в таком состоянии. Кто-то разговаривал с ним до этого? Может, он что-то вам рассказывал? Джин? – вопросительный взгляд на обеспокоенного Джина. - Нет, мы в последнее время мало общаемся. - Понять его? Он меня чуть не сбил, когда выходил из комнаты! – кричит Джей-Хоуп. - Ему нужно расслабиться. Все же столько работы - это могло послужить нервному срыву. - О, Рэпмон, ты, поди, в психологи записался? - Хватит раздражать, Хосок. Рот закрой, – отзываюсь я. Специфика моего характера – я всегда говорю прямо, из-за чего может показаться, что я в плохом настроении, но на данный момент так оно и было. Чонгук с осторожностью осматривает. - Всё, давайте уже выходить. Иначе опоздаем, – несмотря на то, что он младше всех, мемберы послушно разрывают напряжение и выходят из квартиры, Чимин что-то шепчет Джину. - Больше двух говорят вслух, – улыбаюсь.       Обстановка сменяется, когда все оказываются на улице. Возможность подышать свежим воздухом именно сейчас помогает собраться с мыслями. Садимся в машины и выезжаем по прохладным вечерним улицам. Со мной в машине едет Чонгук, Джин и Рэп-Монстр. Из-за того, что мы все понимаем, какое напряжение испытывает Джей-Хоуп, находясь рядом с Ви, каждый из нас умалчивает, отказываясь комментировать что-либо. Но чувство понимания витает в воздухе, придавая все большего спокойствия. Я смотрю в окно; проезжая мимо разных кафе, ресторанов, магазинов, освещенных площадей, заполненных людьми, пытаюсь вчитываться в названия, вывески, но не выходит – я все время думаю о Тэхёне и его «нервном срыве». Почему он тогда выгнал меня из своей комнаты? Если бы это был кто-то другой, кто угодно, только не я, он бы мог сделать точно так же и это бы не вызвало у меня таких смешанных чувств. Ведь… Между нами что-то большее, чем просто дружба. Блять, это так сильно терзает меня, что я не могу сосредоточиться ни на чем больше, чем на нем и его загадочном характере.       Ощущаю внезапно накрывшее мою ладонь тепло и настораживаюсь. Чонгук виновато улыбается, чуть пожимая плечами. Я смотрю на свою руку: он крепко сжимает ее, потирая большим пальцем мое кольцо, которое я купил себе на какой-то дурацкий праздник. В глазах - искреннее сожаление, которое сменяется какой-то слабой надеждой. Много ли ему рассказал Тэхён? Высвобождаю свою ладонь и кладу руки на колени. Всё равно все молчат, а Чонгук улыбается, будто кто-то сказал нелепую шутку. Обычно так шутит Ви, шутки которого мало кто понимает, кроме его самого. Он всегда жил в своем мире. Возможно, что-то рухнуло или сдвинулось, когда он открылся мне. Может быть, так нужно было: ведь он до этого был один, и ему не приходилось разделять с кем-то еще свои мысли.       Невольно улыбаюсь, когда до меня доходит, что он бесится так, потому что теперь я знаю больше, чем остальные, и его раздражает то, что я ему нравлюсь. Но возвращаясь к тем событиям в его комнате, стягиваю улыбку, опустив глаза вниз салона автомобиля. - О чем ты думаешь? – Джин нарушает тишину. - О погоде. Немного прохладно, а я так легко оделся, – вскидываю плечами. - Ты о чем-то волнуешься, – задерживаю дыхание. – Это из-за интервью? Не бойся, оно всего лишь пробное. До настоящего еще лететь надо, – он усмехается. - Да ладно, я как-нибудь переживу, – хорошо, что он не спросил о Тэхёне. Я уже было подумал… - Тем более, нам все равно скажут, что делать, – вмешивается Чонгук. - Как вы думаете, что происходит в другой машине? – Намджун спрашивает серьезным тоном.       Я вспомнил, что это был за праздник, когда я купил это кольцо, – это праздник члена в Японии. Тогда было весело, и каждый из нас был очень счастлив, но сейчас… Отношения сложные, напряженные, и вот-вот всё взорвется к чертям, если что-то произойдет. Хотя, это спорно, ведь среди нас большинство понимает, как нам дорога наша дружба и всё, что сейчас у нас есть. Вспыльчивые и импульсивные личности не в счет. И тогда выходит, что пятьдесят на пятьдесят мои доводы верны. - Не думаю, что им там хорошо, – а вообще, мне правда интересно, как выглядит сейчас Тэхён. – Хосок наверняка ерепенится. - Боюсь только представить, какие они будут злые после этой поездки, – говорит Джин поникшим голосом.

***

      Когда мы оказываемся в теплом и хорошо освещенном помещении, я сразу же ощущаю некую вражду со стороны Ви. Он держится отстраненно; пока не пришли менеджеры, он сидел молча, уголки губ были опущены вниз, он будто сожалел о чем-то. Когда он пребывает в таком состоянии, мне, да и всем остальным, становится тревожно, ведь у него всегда такое вознесенное настроение, он всегда так счастлив. Неужели это я как-то его огорчил? Сижу на диване, нахмурив брови. - Слушайте внимательно менеджера, это очень важное интервью для серьезной компании. - Вы же расскажете нам нюансы? Мне кое-что до сих пор непонятно, – Рэп-Монстр отлепляется от спинки стула. - Что именно? - Когда интервью будет проходить, журналисты будут обращаться ко всем или к кому-то определенно?       Смотрю на него. Такое лицо, будто каждое слово, произнесенное кем-либо в этой комнате, делало удар кнутом по ребрам: дыхание учащалось, казалось, что он сейчас упадет в обморок. Все увлеченно слушали советы менеджера, который, надеюсь, не заметил того, что я присутствую здесь лишь физически. - Я выйду, – Тэхён резко поднимается. - Куда? – директор был бы очень недоволен его поведением, да кого волнует его мнение. - Мне нужно воздухом подышать.       Ви выходит в коридор - менеджер выходит за ним. Дверь остается приоткрытой. Сажусь на стул, ближе к выходу, чтобы подслушать разговор. - Что случилось? Врач говорил, что ты болеешь. Возможно, тебе стоит сходить на обследование? - Нет! – уверенно ответил тот. – Со мной все в порядке, – вздыхает. - Послушай, если так будет продолжаться еще некоторое время, директор не выдержит. - Я все понимаю.       Шаги усиливающе доносились в комнату, и я немного отсел от двери. - Если есть еще вопросы, задавайте. Потому что, если их нет, мы будем начинать интервью.       Очень сложно было сосредоточиться на этом пробном интервью. Я несколько раз запинался, делал ошибки в словах или вовсе их перекручивал. Не знаю еще такого момента в своей жизни, чтобы кто-то заставил меня настолько много о нем думать. Невозможность пообщаться сейчас убивала. Когда мы вернулись в квартиру, все были очень уставшие и сразу побрели спать. Я не сильно хотел отличаться от этой группировки, так что мои ноги, еле-еле передвигаясь, несли мое туловище к мягкой кроватке. - Юнги-хён, подожди, – Чонгук окликнул меня, когда мы остались в зале одни, и я собирался было открыть дверь своей комнаты. - Ну что еще? – устало произношу я, взъерошивая волосы на своей голове. - Мы должны поговорить. - Не должны мы ни о чем говорить. Ясно? Я не понимаю, что ты хочешь от меня. - Я хочу, - он подошел ближе, - чтобы ты объяснил мне, что происходит с Ви и из-за чего вы поругались. - Мы не ругались… он просто… - Пойдем в твою комнату? - Ладно, заходи. У меня такое ощущение, что ты не отстанешь от меня, пока всю душу не вытрясешь.       Чонгук, улыбаясь, забежал ко мне в комнату так, будто ему была дана единственная возможность это сделать и больше ее не будет. - Итак, - макнэ расположился на моей кровати, обнимая руками коленки, - что случилось? - Да ничего, - валюсь без задних ног на постель, лицом прямо на подушку, - он просто из-за чего-то разозлился. - Но должна же быть причина его злости? - Конечно, должна быть, - чуть повышаю голос, - мистер «очевидность». - И ты разве ее не знаешь? - С чего я должен понимать каждый его припадок? – прозвучало очень грубо и мне стало стыдно за свои слова, а Чонгук притих. – В смысле, для меня это тоже загадка. - Но вы же… Ну, это же… - Я не знаю, – он имел в виду, что мы вместе. Хоть что бы там не происходило – я сам этого не понимаю. - Как же так… Шуга, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. - Да неужели. Тебе не кажется, что ты слишком маленький в таких делах? – подумав о том, что «эти» дела действительно выглядят очень стеснительными для меня перед младшим, я замолчал, ощущая, как кровь приливает к лицу. - А причем здесь возраст? Я, знаешь, не последний человек для тебя. И для него. Ну, и для всех остальных. Почему я не могу помочь, если я этого хочу? Мне так же причиняет боль видеть то, как вам плохо. Одновременно обоим. А из-за всего этого страдает команда. - Хочешь сказать, что я эгоист? - Нет, идиот, я не к тому веду! – спихивает мои ноги с кровати, звонко смеясь. Вспомнив, что мемберы готовятся ко сну, он замолкает, потирая ладони. - В любом случае – спасибо за твою заботу. Так странно, что ты об этом печешься. - Не расстраивайся. Я уверен, что все наладится. Банальность существенна. - Вали уже спать, философ хуев, – смех с придыханием выплескивается на подушку, Чонгук поднимается с кровати.

***

      Утро. Такое холодное и теплое одновременно. Рассвет зажег небо оранжевыми толстыми полосками, небольшой ветерок заставлял покрыться всё тело мелкими пупырышками.       Мяч громко отскочил от баскетбольного кольца, глухо ударяясь об асфальт. Разминая кисть руки, напрягаю мышцы лица, где-то в глубине души начинаю сходить с ума от ярости. Почему не выходит попасть в кольцо? Несмотря на прохладу, я хорошо размялся и растянул мышцы. Тогда дело не в этом. Всё дело в моей горячей голове. Когда я занимался баскетболом, мне говорили: «Разум должен быть холодным, а сердце пылать».       Идея позаниматься с утра спортом пришла ко мне неспроста. После разговора с Чонгуком мне стало, в каком-то смысле этого слова, легче и я выспался. Я чувствовал себя отдохнувшим и решил спуститься на улицу; тем более, когда за домом есть такая замечательная спортплощадка, зачем сидеть дома? Единственный минус этого всего – я никак не мог нормально попасть в кольцо. Даже если просто стоял напротив него – ничего не получалось. Я понимал, что чем больше злюсь, тем меньше шансов хоть один разок попасть это гребаное кольцо. - Тебя это успокаивает? – голос Тэхёна испугал меня до чертиков. Сердце грохнулось в пятки, по телу прошла еле ощутимая дрожь. - Боже мой, как же сильно ты меня напугал, – кладу руку на грудь в области сердца. - Прости, пожалуйста, я не хотел, – через считанные секунды парень оказывается рядом со мной, поддерживая за локоть. Взгляд полнейшего раскаяния. Меня интересовало лишь одно: он волнуется из-за того, что я испугался его неожиданного появления (он следил за мной?), или из-за того, что произошло у него в комнате утром? - Н-нормально всё. - Хочешь пить? – достает из маленького рюкзака бутылку с питьевой водой. – Я заметил, что ты ничего не взял на площадку, кроме мяча, – скорей всего, он понял, что его конспирация (которую с трудом можно так назвать) накрылась медным тазом.       Делаю три жадных глотка и пытаюсь закрыть пластиковую бутылку крышкой, но не получается. Она все время извивается, выскальзывает и не попадает на резцы. Я уже начинаю нервничать. Ви чуть раздраженно выдыхает и аккуратно кладет свои руки на мои дрожащие ладони, которые так старались справиться с, казалось бы, невыполнимой задачей: закрыть бутылку крышкой. Улыбается и взглядом просит разрешения на конфискацию предмета. Я легко разжимаю ладонь и наблюдаю за его выражением лица. Чувствовалось, что он хотел поговорить. - Что ты хочешь мне сказать? - А… ч-что? - Что? Ты же пришел сюда поговорить? – усаживаюсь на скамью и протягиваю ноги вперед. – Садись.       Он неуверенно делает шаги, присаживаясь на край лавочки. Мнется и ерзает на ее поверхности. Глаза бегают, парень все время кусает губы и вздыхает в попытках что-то сказать. В конце концов, он успокаивается и, опуская взгляд, говорит: - Прости меня за то. Я не соображал, что говорил. - Ты… – он перебивает. - Прости, Юнги-хён! Я не хотел, правда, не хотел тебя обидеть! Я чувствую себя полным идиотом за то, что сказал, и за свое поведение, но на это были причины, я тебя уверяю! - Ладно тебе… Так оправдываться. Я тебя понимаю, – какое-то спонтанное желание заставляет заправить за его ухо торчащую прядь волос. - Нет, ты не понимаешь, – снова опускает взгляд. – Я не хотел, чтобы ты видел то, что со мной происходит. Я ощущаю себя ничтожеством. - Что ты несешь? – начинаю злиться. – Вот скажи мне, Тэхён, что ты, черт меня дери куда угодно, несешь? - Просто я… - Просто - девяносто, а это ни черта не просто. Я не хочу, чтобы ты геройствовал, пытаясь меня защитить. - Ты же простишь меня? – он спрашивал это, потому что весь пылал от стыда и неловкости. Не знаю, хотелось ли мне его помучить еще немного, но… - Конечно, прощу, издеваешься? – он улыбается и, еще больше занервничав, скованно кладет свою голову мне на плечо.

***

      Зал, как и раньше, заливался смехом Чонгука, Тэхёна и Чимина. Намджун обсуждал с нами предстоящий полет в Японию. Нас ожидало интервью для Орикон Стайл* - мы все ужасно волновались, ведь это серьезное издание, а такие, как я, могли спутать порядок слов из-за перенапряжения. Джин готовил для нас обед и, чтобы не терять время даром (до прихода менеджера оставалось всего ничего), я решил ему помочь. Из-за чего все мемберы стали меня подкалывать по поводу того, что якобы моя лень теряет власть надо мной, на что я им ответил, что я управляю своей ленью так, как мне захочется, а она всего лишь пешка в этом деле. Джей-Хоуп тоже немного расслабился из-за непринужденного настроения Ви и часто шутил, так что его раздражение испарилось, как с яблонь дым.       Менеджер пришел не один, а с директором, что заставило меня насторожиться. - Вы все знаете, что в скором времени вы полетите в Японию для того, чтобы дать интервью, - начал наш руководитель, - и я вас поздравляю с этим.       Каждый из нас поблагодарил его. - Готовьтесь и работайте как следует над вашей речью. Мы уже уведомили вас обо всем, что будет происходить там, так что не думаю, что будут еще какие-нибудь вопросы. Вылет через два дня, так что не расслабляйтесь. И еще, - директор сел на стул, положив руки на край стола, - если всё выйдет замечательно, у вас будет возможность отдохнуть там, как в прошлый раз.       Все обрадовались. - Только если сделаете всю работу правильно, – утвердительно произнес менеджер. - Ким Тэхён, - он посмотрел на парня, который радостно подскакивал на месте, - после поездки ты покажешься врачу. На более детальное обследование, – О нет, только не это. – Врач сказал, у тебя есть некоторые проблемы с вестибулярным аппаратом. Это плохо скажется на выступлениях, понимаешь? Нужно провериться. Но так как нет времени, - он поднялся со стула, приближаясь к выходу, - сделаешь это после интервью, хорошо? - Х-хорошо, – слабым голосом ответил Ви. Улыбка медленно исчезла с его лица.       Это заставило меня ужасно разнервничаться на всю будущую поездку, которая не предвещала ничего плохого. И надо было директору придумать этот поход к врачу. Что же делать теперь? Как быть? Оказалось, что такое веселое настроение для него будет длиться недолго, ведь ему есть из-за чего переживать. - Так, - лидер поднялся со стула, - давайте отдыхать. У нас, начиная с завтрашнего дня, куча работы.       Остается только ждать того момента, когда мы вернемся в Корею и истинные проблемы только начнут появляться. Осознавая это, мне больше всего хотелось взять его за руку, успокоить и сказать, что все будет хорошо.       Но… Вряд ли это было бы правдой.