Опиум для стойких.

«Гравитация не может отвечать за тех, кого любовь сшибает с ног». Альберт Эйнштейн.

      Его улыбка. Глаза.       Солнце, нехотя пробирающееся сквозь чуть не задернутые гардины, светило ярко, будто уже середина дня. Медленно раскрываю веки и закрываю их. Сладкое пробуждение в теплой постели; потягиваюсь на всю кровать, нащупывая рукой что-то теплое. Улыбаюсь, понимая, что это Тэхён. Тихо дышит, перебирая пальцами мои волосы. Окончательно просыпаюсь, глядя в его довольное лицо. - Чему радуешься? Еще и с утра, – смотрю на часы. Еще так рано. - А ты как думаешь? – поворачивается на живот, болтая ногами. - Ты сейчас похож на какую-то девицу на пляже, – смеюсь. – Пытаешься меня соблазнить? - Пытаюсь быть доброжелательным, – улыбается. – Хотя, неплохо было бы то, что ты предложил. - Я, вообще-то, спросил… - не успеваю договорить: он усаживается на меня, крепко обхватив ногами туловище.       Его губы целовали требовательно, руки стискивали ткань моей футболки. - Эй, - разрываю поцелуй и смотрю в его горящие глаза, - я еще зубы не почистил. - Как будто это так важно, - смеется. - Вообще-то, эй-эй, - уворачиваюсь от его поцелуев, - во рту у человека бактерий больше, чем на всей планете. А может, и еще больше.       Громко вздыхает, падая на кровать. Огорчается. - Не переживай, я думаю, - делаю паузу, - думаю, что будет еще много времени. - Откуда ты знаешь? – поворачивается ко мне лицом. - Просто что-то подсказывает мне… - Просто – девяносто, – ехидно улыбается. POV Ви       Странные ощущения. Будто бы стало больше времени, будто мой мозг начал работать на десять процентов лучше. Обострился слух. Невероятный поток ощущений от близости. Больше красок, переизбыток эмоций. Если честно, это немного мешало мне подготовиться к интервью. Будто я родился только что и мне сразу нужно научиться писать, читать, говорить и ходить, всего за пару дней. Это так напрягало. - Вылет через четыре часа, что он там так долго делает в своей комнате? – Хосок нервно дергал ногой и стукал пальцами по поверхности стола. - Джей-Хоуп, перестань, я больше не могу слушать эти звуки, - слова вылетают сквозь зубы, голова начинает побаливать, - он скоро выйдет. - Юнги-и-и! – кричит он, а я вздрагиваю и щурюсь от громкого звука. – Ты скоро там, а? - Хосок! – Раздраженно. – Молчи. Голова сейчас распухнет. - Может, тебе таблетку дать? – опекает Джин. - Нет, спасибо, – станет только хуже, и я дал себе слово, что больше никаких препаратов, даже болеутоляющих, и особенно их. - Тогда выпей воды. Скоро выйдем на свежий воздух и станет легче, – сейчас расплачусь от его заботы. - Джин, всё нормально.       За столом все нервные и раздраженные. Дверь комнаты Юнги медленно отворяется, а от туда выходит явно что-то скрывающий хён. - Ну… Пойдем? – спрашивает красноволосый. - Ой, наконец-то, – Чимин, а следом за ним и все остальные, поднимается, чтобы скорее выйти на улицу. Пока что светло, а значит, нужно будет надеть кепки и очки: в аэропорту будет много народу.       Лифт уже начинал подъезжать, как в рюкзаке Шуги внезапно что-то запищало. Все обернулись на звук и немного отторможенно пытались понять, что же это. - Ты сумасшедший? – спрашивает Намджун. – Ты зачем кота с собой потащил? – я улыбаюсь, потирая затылок ладонью. - Черт, – шепотом проговаривает тот, чья неудавшаяся попытка скрыть животное в сумке была афиширована и обнародована. - Ты хоть понимаешь, что тебя из аэропорта послали бы домой? Там же сумки проверяют, - читает нотации Рэп-Монстр, - идиот. - Мы подержим лифт, верни кота обратно, – серьезно проговаривает Джин.       Юнги шипит, кот карабкается из дна сумки на поверхность, Чонгук, Чимин и я заливаемся смехом, Хосок бурчит, а Джин и Намджун серьезничают.       Из-за этого странного происшествия Джей-Хоуп решает спускаться по лестнице, что-то проговаривая себе под нос. Чимин тащит за руку Чонгука за Хосоком, на лице считывается его негодование. Шуга слишком долго возился в квартире, поэтому лидер и Сокджин заходят в лифт и спускаются вниз на первый этаж. Как только дверь лифта закрывается, я нажимаю кнопку и наблюдаю «выползающего» из квартиры грустного парня, который медленно складывает руки на груди, поджимая от недовольства губы. Они чуть дрожат и кажутся больше, чем обычно. Глаза блестят, а голова наклоняется вниз, пытаясь спрятаться за белой банданой, расписанной разнообразными черными узорами. - Ты так расстраиваешься из-за того, что не смог взять котенка? – очень глупый вопрос, но это молчание слишком сильно сдавливало мои барабанные перепонки, так что выбора особо не было.       В ответ слышу лишь нервное сопение носом. - Не злись. Тебе бы все равно не разрешили его взять, – поправляю капюшон, выворачивая вовнутрь.       Он дергает плечами, скидывая мою руку с себя. Юнги такой весь злой и серьезный – не люблю, когда он такой. Ему так идет быть милым и скромным мальчиком, который всё время стесняется, даже от таких мелочей, как прикосновение рук.       Я набрасываюсь ему на шею, со спины, крепко обнимая. - Переста-ань злиться-я, – протягиваю я - Тэ…хён… мне нечем… дышать… – его руки вцепились в мои запястья, пытаясь расцепить мертвую хватку. Каждый раз, когда я пытаюсь его обнять, – это выглядит так, будто я хочу его убить. И ничего не могу с этим поделать – его не хочется отпускать.       Лифт прибывает как раз вовремя, и я заскакиваю туда, широко улыбаясь. Юнги прикладывает руку к горлу, откашливаясь, лицо все такое же недовольное. Это навевает на меня какую-то мимолетную грусть. - Что с тобой? – спрашивает он. - Ничего, всё нормально, а что? - Опять этот твой взгляд, – улыбается.       Нащупываю в полутьме его ладонь и сжимаю, перебирая кольца на пальцах. Он опускает глаза в пол, закрывая нижнюю часть лица банданой. Даже при таком тусклом свете можно было заметить, как он краснеет. Несмотря на все это, руку он не убирает, продолжая давать мне возможность прикоснуться к нему сейчас. Это так меня развеселило, что я расхохотался.       Одна лишь мысль – нажать на кнопку «стоп» и остаться там еще на чуть-чуть, воплощая все свои самые непристойные фантазии в реальность.       Лифт останавливается. Дышу чаще. Разжимаю ладонь, несмело ступая по коридору. В груди что-то ноет, так и просит вернуться обратно и сделать то, что так хочется.

***

- Приятного полета, - говорит девушка, которая проверяет наши билеты.       Чонгук уже достает телефон, чтобы сфотографировать взлетную полосу, Чимин указывает куда-то пальцем, объясняя что-то Джину. Рэп-Монстр разговаривает с менеджером, Хосок устало поправляет рюкзак на плече. Я стою за спиной у Шуги и выдергиваю тонкие перышки из капюшона его болоньевой куртки цвета хаки. Он заметно нервничает перед полетом. - Переживаешь? – спрашиваю тихо, почти неслышно. Он поворачивается, задумчиво приоткрыв рот. - Есть немного, - виновато поджимает губы, - а ты? - А я… у меня есть… некие терки с невесомостью, – не разбираю вопроса Юнги, иду к выходу на полосу, где стоит наш самолет, готовый к вылету. Белый и огромный. Сглатываю слюну, нащупывая судорожно дрожащей рукой рукав куртки Шуги. Он смотрит с недопониманием всего несколько секунд, и мы поднимаемся по лестнице всё выше и выше.       В салоне есть несколько мест, выстроенных в ряд и несколько поставленных друг напротив друга. Я решаю сесть с правой стороны, где можно было бы посмотреть в окно, наблюдая ночное небо. Падая в кресло, начинаю откидывать спинку назад, проверяя функции сидения. Юнги устало вздыхает, садится напротив меня и удобно располагается в кресле. Слева от меня приземляется Хосок, что-то громко рассказывая макнэ, который сидел через проход, слева от него, звонко смеясь. Я смотрю в его глаза-полумесяцы, которые не выражают никаких эмоций и только дрожащие пальцы выдают его беспокойство.       Когда небо поглощает тьма, Юнги сонно съезжает со спинки кресла, расставляя ноги так, что колени смотрят в разные стороны. Поворачивает лицо к окошку и ели раскрывает глаза. Все мемберы уже давно уснули: Хосок откинулся на сидение, насунув на глаза кепку; Чонгук обнял Чимина, Чимин - Джина, а сам Джин отчаянно хватался за быльцу кресла, свернувшись клубочком, прислоняясь к стенке; Намджун полностью лег на сидение, подбирая под себя ноги. Я еще раз поднялся с места, убеждаясь в том, что все крепко спят. Взглядом ищу менеджера, который устроился в самом конце салона. Мою голову посещает дикая, безумная идея.       Я чуть спускаюсь со спинки кресла, снимая с правой ноги ботинок. Протягиваю ногу вперед, наблюдая несколько удивленный взгляд Юнги. Упираюсь лодыжкой в пах, ничего не подозревающего полусонного парня, через секунду ощущая, как чьи-то сильные ноги резко зажимают мою стопу между ними. Его глаза готовились выпасть, я даже выдавил истерический смешок, прикрывая ладонью рот, ведь его лицо было настолько испуганным и бледным, что создавалось впечатление, будто я смотрю на фарфоровую фигурку. Он что-то проговаривает шепотом, всё больше сводя ноги, а я нащупываю пальцами его живот, мышцы которого напряглись до предела, поднажимая пяткой на член. - Тише, - пытаюсь успокоить такого взволнованного и обескураженного парня, - разбудишь их. Они спят, Юнги, - говорю шепотом, он пытается выровнять дыхание, успокаиваясь, - расслабься. - Что ты делаешь? – задает вопрос, который не требует ответа, смущается и закрывает глаза, умоляюще поднимая брови вверх. Губы осторожно приоткрываются, жадно хватая такой необходимый воздух. Медленно раздвигает ноги, поставив их в исходное положение.       Я нащупываю наливающийся возбуждением член и потираю его стопой, перебирая пальцами по, предположительно, самой головке. Толстая ткань кресла скрипит от ногтей Юнги, глубоко впивающихся в нее. Снова его щеки вспыхивают ярко-красным румянцем, я улыбаюсь дьявольской улыбкой, наблюдая удовлетворение на лице стеснительного парня.       Хосок громко вздыхает, поворачиваясь набок, но не удерживается и возвращается в ту же позу, только качнув головой вперед. Шуга до смерти перепугался и скинул с себя мою ногу, застыв без движения. Я задерживаю дыхание, смотрю на Джей-Хоупа, ожидая момента, когда он снова уснет. Когда он спокойно засопел носом, я облегченно выдохнул, смотря с улыбкой на Юнги, который не мог найти себе места. - Придурок, - говорит, складывая руки на груди. Я уже взрываюсь от смеха, бью свободной рукой по ноге, наблюдая скользнувшую на лице Юнги улыбку.       Было ранее утро, когда мы прилетели. Нас радушно встречала администрация компании, которая проводила интервью. Девушки мило улыбались и сверкали своими черными глазами. Небо прохладного Токио тлело розовым тусклым светом, лиловые облака пышно оседали на нем. Ветра почти не было, но если и появлялся, то сильно обжигал кожу на руках, до онемения, от чего хотелось прятаться в куртку, зарываясь лицом в ее горловину. Но все же желание увидеть эту часть города не давало ютиться в теплом «убежище». Мы были уже далеки от аэропорта: вид открывался на спокойную речку, в которой отражалось холодное небо, остроносые одноярусные катера еще светились желтыми огнями, привлекая к себе внимание прохожих. Некоторые берега были густо заполнены зеленью, на других лишь одиноко выстроились в ряд несколько деревьев; дымчатый туман окутал высокие дома в стиле хай-тек, некоторые окна так же мерцали вдали; широкий мост, возведенный через покладистую речку, заливался белым светом от высоковольтных лампочек. Звон, доносившийся от судна, разбавлял шум на улице, и машины, проезжающие близко, заставляли оборачиваться и смотреть за тем, как несколько тянущихся серых пятен быстро летят вперед.       Сейчас бы поспать.

***

      После интервью усталость как рукой снимает. Радостно представляю, где мы отдохнем в этот раз. Менеджер говорил, что мы поработали хорошо, а это значит, что у нас будет несколько дней, чтобы провести их так, как мы хотим. Что-то вроде заслуженного отдыха. - Директор говорил вам сильно не расслабляться. Вы должны помнить, что это не шутки, – серьезный голос менеджера заставляет лишь на секунду стянуть улыбку. – Я вам, ребята, предлагаю посетить парк Уэно*. - О, - говорю, вскакивая с места на плетеном кресле, - я знаю, где это! Там так красиво! - Чонгук пугается моей активной жестикуляции и спрыгивает с места, не удержавшись на ногах, и падает. Мемберы заходятся ржать, как кони в стойле, а Гукки наигранно злится. Шуга как замороженный овощ. То ли устал, то ли нервничает.       Когда менеджер уходит, все начинают заниматься своими делами. Несмотря на то, что мы в номере уже пару часов, никто не снимает верхнюю одежду. Чимин хватается за уши Чонгука и теребит большими пальцами мочки, откуда торчат две круглые, средние по размеру, серебристо-металлические сережки-гвоздики. Макнэ смущенно пытается вырваться из этого положения. Джин уже смотрит недорогие продукты в японском интернет-магазине. - Чимин, что ты делаешь? – спрашивает Джей-Хоуп, улыбаясь. - У него такие холодные уши, хотя мы здесь уже долго. Только потрогай! - Чимин, отвали, - смеется младший, - отвали от меня. - Может быть, мы действительно туда сходим? – Намджун только что оправился от размышления над недавно оглашенной новостью о том, что его ждет «невероятное перевоплощение», спрашивая с опаской, будто предлагает что-то взаправду криминальное. - Куда? – спрашивает Юнги, наконец-таки «пробуждаясь». – В парк? Это хорошая идея, – сначала он обдумывает то, что сейчас сказал, а потом улыбается, опуская взгляд в пол, будто ему кто-то только что прошептал на ухо пошлую шуточку. - Мин Юнги, - отзывается Джин, - может быть, ты все-таки посоревнуешься со мной в готовке? - О-о-о, - зал гудит.       Чонгук с Чимином падают на кровать, борясь за свои права: Чимин - за право потрогать уши макнэ, а Чонгук - за право вздохнуть хоть раз полной грудью, переставая так громко смеяться и, наконец, спасти свой слуховой аппарат. - Прости, но я не могу, – Юнги наклоняется вперед, чтобы увидеть, чем таким был занят Сокджин. - Это почему это? - Я буду занят. - И чем же? - Я буду лениться, – парень виновато строит в глазки хохочущим мемберам. - Ах, вот как? – Джин заходит в комнату, наклоняя голову к Шуге, который неплохо так расположился в кресле. – Ты же так редко это делаешь! – сарказм старшего заставил и меня засмеяться.       На следующий день было уже не так холодно. Днем мы решили сходить в парк: всем было очень интересно взглянуть на природу Токио, вдохнуть поглубже запах свежей зелени и городских улочек, где всегда было очень много народу. - Эй, Намджун, - несколько минут молчания оборвались обращением Чонгука к Рэп-Монстру, - чего ты ожидаешь от этого похода? - Мне бы хотелось увидеть цветущую сакуру – это зрелище действительно стоящее. - Безумный, - смеялся Хосок, - она расцветает в конце марта. А сейчас осень. - Что, правда? – истинное удивление немного заторможенного лидера. - Вот идиот, - Джей-Хоуп похлопал его по плечу, - серьезно. Она до мая цветет.       Печаль на лице Намджуна сопровождалась злорадным смешком Хосока, и мы все были в предвкушении того, что увидим.       Асфальтированная дорога, разветвляющаяся в разные стороны, вела прямо к маленькому светлому домику. По обе стороны росла трава, которая была ограждена деревянными колышками, соединенными между собой толстой веревкой. Ветки сакуры стремились в ширину, будто протягиваясь к посетителям, желая к ним притронуться. Темно-зеленые деревья чуть покачивались и сталкивались со своими соседями-соснами. Несколько сосен имели красноватый оттенок коры, вытянувшись высоко вверх, куда бы не допрыгнул ни один нормальный человек. Крона таких сосен была широкая, округлая и казалась очень плотной. Другие же, наоборот, раскидывали ветви ближе к земле, толстый ствол дерева имел чешуйчатую серо-черную кору и оранжево-желтые побеги. Хвоинки длинные, пышно расположившиеся по несколько штук в пучке. Смешно подстриженные кустики стояли невпопад, добавляя своеобразного дизайна этому парку. Пели птицы, растущие на огражденной траве цветы прекрасно пахли, перебивая своим ароматом все лишние для этого места запахи. - О, - удовлетворенно выдыхаю, закрывая глаза, - как здесь красиво. - Тут как в сказке, – Юнги любопытно рассматривал памятник сидящего человека, в его глазах рос интерес к этому месту. На секунду он задумался, уставившись в пустоту. - О чем думаешь? - Мне интересно, что будет, если мы сбежим. - Что? – это заставило мой мозг выключиться. Хотя, я особо не волнуюсь по этому поводу, ведь такое бывает часто. - Ненадолго. На несколько минут. Ну же. Тэхён, – он посмотрел на меня настолько требовательно, что мне никак не приходило в голову ему отказать. Я взглянул на возбужденных и радостных мемберов – никто бы ничего не заметил. А если нет?       Его рука коснулась рукава моей куртки и резко дернула на себя. Инстинкт самосохранения заставил тут же переставить ноги, и я даже не заметил, как уже бежал за Юнги, который пробирался сквозь ветки деревьев, не оглядываясь назад. Перед нами предстал забор и, нисколько не думая, он шагнул в другую сторону, где лениво расположились огромные гладкие камни. Воздух был прохладный, его руки еще холоднее, но ничто не могло заставить меня одуматься и перестать целовать этого заведенного до чертиков парня. Так прерывисто, громко дыша. Единственные звуки, которые нарушали покой, – это пение птиц и шуршание курток. - По-моему, нам сюда нельзя. - Ну и хер с ним, – прошептал Шуга, облизывая мои губы своим теплым языком.       Он так жадно хватался за любую возможность прикоснуться, так напряженно, будто мы прячемся в подсобке от строгих родителей. И вот-вот они нагрянут. Я запустил холодную ладонь в его пушистые от шампуня волосы, одергивая руку вниз, тем самым оголяя его шею. Он такой бледный! Как фарфор, ей богу. Провожу пальцами по коже и слышу, что Юнги шипит, как «Кока-Кола», когда ее только откроешь. Поднимаю его на руки и сажу на голубовато-серый камень, что лежал поблизости. Так-то он будет казаться выше меня. Но не на много. Впиваюсь губами в шею и оставляю мокрую дорожку от поцелуев, где местами кожа начинает краснеть. Его пальцы зарываются мне в волосы и нежно гладят, чуть дрожа, соскальзывая. Свежий ветерок обдувает со всех сторон, но это уже неважно, ведь мне сейчас так жарко, как никогда. Он, покрасневший как помидор, закидывает свои ноги на мои ягодицы, прижимая к себе так требовательно и по-хозяйски. Видимо, он чувствует себя уже более раскованно рядом со мной и не так сильно стесняется, как раньше. А жаль, ведь меня так заводит его смущенность. Обхватываю его лицо двумя руками и целую, прижимаясь всем телом. Он обнимает меня, спокойно дышит и кусает за нижнюю губу, расслабившись, поддаваясь соблазну. Я спускаюсь рукой вниз живота, расстегивая ремень на его штанах. К лицу Юнги приливает кровь, и он краснеет, шумно выдыхая. Расстегиваю ширинку и запускаю ладонь в штаны, поглаживая пальцами через боксеры его член. Юнги растворяется в воздухе, дышит слишком тихо и часто, впиваясь своими пальцами в мое плечо, где, скорей всего, завтра будут синяки. Руки-то у него сильные. Мы соприкасаемся лбами - я чувствую его дыхание и завожусь еще сильнее, целуя покрасневшие то ли от холода, то ли от этого извращения в городском парке губы. - Юнги-и-и! – внезапно громкий звук нарушает идиллию и пугает нас так, что Шуга соскальзывает с камня, а я подскакиваю на месте, чуть не наткнувшись на того, кого сейчас звал Чонгук. Голос Чонгука ни с чьим не спутаешь. - Ким Тэхё-ё-ён! – в этот раз уже кричал Чимин. Что я такого плохого сделал этой парочке? - Эй, вы где? – Хосок злился, его голос звучал неестественно звонким.       Похоже, что там собрались все. И как теперь нам с ним выбраться из этой ситуации сухими? - Выйди первым и отведи их подальше. Если мы пойдем вместе, это будет выглядеть странно, согласись, – говорит серьезно, я успеваю только кивать и поправлять на ходу куртку. Мне не приходят умные мысли в голову, но одно я знаю точно: я не хочу упускать этот момент. Юнги рядом, в плане физической близости и духовной, и большего мне не хотелось. Желание свернуть с этой дороги и примкнуть к его губам снова и снова, здесь и сейчас, не обращая внимания на остальных, дотрагиваться к ледяной и бледной коже, смотреть в глаза цвета топленого горького шоколада и заставлять его краснеть сводило с ума. Но единственное, что мне по силам сделать в последние секунды этого остывающего момента, – это повернуться и заметить довольную улыбку на его лице.

***

- Ничего не забыли? – чей-то грубый голос в темноте.       На самом деле в салоне самолета было светло, но я слишком часто моргал, ощущая острую головную боль в области затылка. В горле пересохло, в висках отдавало пульсацией, от которой голова становилась все тяжелее и тяжелее. Я сжимал в кулаке ткань джинс Юнги, которого, вот уже несколько минут, терзало беспокойство. - Всё хорошо? Ты меня пугаешь, – он прошептал мне на ухо, а я взглянул ему в глаза, как бы показывая, что мне нихрена не хорошо. На лбу выступил холодный пот, и Шуга дотронулся до него своей ладонью. – Ты весь горишь, – придвигается чуть ближе. - Может, стоит сказать менеджеру? - Нет, – откидываюсь на спинку кресла и часто дышу, пытаясь успокоиться. Это всего лишь нахлынувшая на меня паника вперемешку с гормональным сбоем. - Что я могу для тебя сделать? – в голосе заиграли нотки сожаления. Что это? Он чувствует себя… бесполезным? - Поцелуй меня, – говорю шепотом, улыбаясь.       Рядом сидит только Чонгук, остальные заняты своим делом. Юнги застыл без движения, глаза стали шире. Вдобавок уши покраснели, будто его кто-то ругал за какую-то оплошность и ему было дико стыдно. - Ты это серьезно? – чуть наклоняется, чтобы убедится в том, что Гукки не услышал. - Абсолютно. Поцелуй меня. Куда-нибудь, – на самом деле я надеялся на то, что физический контакт с ним отвлечет меня от приступа паники. Моя фобия не так часто проявляется, но, когда это происходит, этого лучше не видеть. Это выглядит кошмарно.       Юнги нервно перебирал пальцы, смотрел в пол и неуверенно ерзал на месте, все время вздыхая и сомневаясь. Обернувшись по сторонам, он склонился ко мне лицом и, еще раз оглянувшись на беззаботно разговаривающих между собой мемберов, прикоснулся своими холодными губами к моей щеке. Место, где он оставил свой робкий поцелуй, обдало еще большим жаром, а в глазах потемнело. - Что, что с тобой? – Чонгуку было смешно, а мне - не очень. Меня будто облили нефтью, которая заполнила собой всю брюшную полость, и подожгли. - Ладно, просто подождем. Это пройдет. - Тэхён, ты самолетов боишься? – он схватил меня за запястье, грозно нахмурив брови. – Раньше же такого не было. - Это не часто. Это… пройдет, – говорю, чувствуя, как к горлу подходит тошнота, и сползаю с кресла.       Чонгук стягивает улыбку и испуганно хватает меня за плечо, но его силы не хватает, чтобы удержать меня на месте, я продолжаю «падать». Ощущения были будто я лечу с крыши вниз, к земле, но конец не скоро. Эти ощущения обрываются, когда Юнги подхватывает меня под плечо и куда-то уводит. Я не в силах перебирать ногами; Шуга что-то выкрикивает кому-то и все куда-то тащит. Несколько минут спустя я начинаю ощущать что-то холодное и мокрое на своем лице. Голос Юнги, как луч света в темноте, угасал, но неустанно звал к себе. И вот я уже сижу на унитазе в туалете самолета, а надо мной склонился нервный и испуганный парень, который настолько резко передвигался по такой маленькой траектории от раковины ко мне, что его яркие волосы превращались в поплывшее красное пятно. - Слышишь меня? Тэхен, чтоб тебя! Ты меня так напугал, – облегченно выдыхает, облокотившись об раковину. – Чего ты пялишься? - Я? Просто подумал… - понимаю, что действительно рассматриваю его в упор, размышляя над тем, как же он сексуален, когда переживает, - что было бы хорошо, если… Да ладно, забудь, ничего, – я просто не смог придумать себе оправдание. - Что ты как маленький? «Забу-удь, ничего-о-о». Это ты другим будешь рассказывать. Случилось что?       Я подрываюсь с места и ощущаю, как ноги немеют от таких мыслей. Юнги еще больше испугался и «врос» спиной в стену. Не в силах стоять так далеко я буквально влетаю в него, цепляясь мертвой хваткой в запястья. Уже сейчас чувствую, что его ноги дрожат, выдавая его с потрохами. - Тебе страшно? Я тебя пугаю? - Н-не всегда, но бывает, – чуть улыбается.       Безропотно дрожит, отвечая на мой поцелуй. После долгих попыток расслабиться ему все же удается совладать с собой и почувствовать вкус наслаждения. Воздух сжимается, становится очень жарко, его руки все время что-то ищут, стаскивая с меня одежду. Тонкие пальцы перебирают волосы и одергивают мою голову к потолку, давая возможность Юнги кусать меня за шею и оставлять на ней красноватые засосы. Резко дергаю за застежку джинс и смотрю ему в глаза. Желание; зрачки все время увеличиваются, он дышит часто, будто собирается сделать что-то рискованное.       В знак согласия подается вперед и мягко целует, облизываясь. Черт, какой же он милый. Убийственно хочу его. Сейчас же.       Разворачиваю его вперед к раковине и кладу подбородок на плечо. Смотрим в зеркало, что висит напротив, и я уже начинаю представлять, как его лицо изменится через несколько минут. Он упирается ладошками в кафельную стену, я кладу на них свои ладони и провожу кончиками пальцев по рукам, затем - по спине и запускаю их под футболку. Поглаживаю живот и вдыхаю запах его тела, зарываясь в волосы лицом. Он смущенно прикрывает глаза, немножко выгибаясь в спине. Стягиваю джинсы с бедер и наклоняю Юнги еще ниже. Он кусает нижнюю губу и скользит пальцами по стене. Сколько непристойных мыслей в уме. Как же хочется их всех воплотить в реальность.       Он держится так упрямо, это даже мило. Одергиваю его джинсы и наваливаюсь всем телом, проталкивая пальцы в рот. Покорно огибает языком подушечки пальцев, которые выходят наружу с тихим хлюпаньем. Как же сильно он краснеет. Видимо, зеркало смущает его. В животе что-то перевернулось, стягивая все внутренности в тугой узел.       Мой.       Губы жадно хватают воздух, блестят, будто карамель.       Футболка задирается, я вижу изгибы его тела, бледная кожа казалась хрупкой, как фарфор.       Проталкиваю два пальца в теплый проход - анальное кольцо сразу же сжимается от неожиданного проникновения. Все же продолжаю его растягивать и смотреть, как пыхтит этот стеснительный парень, пытающийся что-то сказать. Это же может подождать?       Нетерпеливо царапаю кожу на предплечье Юнги и медленно вхожу, наблюдая за его выражением лица. Брови умоляюще поднимаются вверх, глаза плотно закрываются. Он что-то проговаривает сквозь зубы и беззвучно выдыхает. Мышцы все больше напрягаются, колени дрожат, будто у него лихорадка, правая рука соскальзывает со стены, и он хватается за выступ раковины. Юнги пытается сделать несколько вещей сразу: сбалансировать, сохранить равновесие и получать удовольствие. Немного ускоряю темп и чувствую, как свободной рукой он хватается за мою ладонь, положив ее себе на грудь. Я прижимаюсь к нему всем телом, зная, что он этого хочет. На лбу Юнги выступает пот, а на вдохе проскальзывает стон, который доводит меня до истерики, что я даже забываю, что мы в самолете и делаю свои толчки импульсивнее. Зеркало запотевает и скрипит, когда я его вытираю. Голос Юнги звучит сипло, и я делаю последний толчок, бурно кончая прямо в него. Не хотелось бы запачкать штаны, потому что мы не одни и это чревато последствиями. Не оставляю ему возможности отдышаться и накрываю поцелуем сухие губы парня, который так крепко обнимал меня за шею.       В салоне самолета стоит громкий гул. Все суетятся, только не понятно почему. Вскоре к голосам персонала добавляется голос мемберов, которые обеспокоенно переговариваются друг с другом. Мы с Шугой переглядываемся и решаем выйти наружу, чтобы понять, что случилось.       Воздух вне туалета свежо заполнил легкие. Сжимая в своей руке его ладонь, спокойно иду по коридору, но внезапно корпус самолета дергается, поворачиваясь набок, и его ладонь выскальзывает. Я ударяюсь спиной о стену, смотря по сторонам: все вокруг трясется, громкий звук заглушает голоса обеспокоенных участников этих событий. Свет в салоне гаснет и загорается несколько раз в минуту. Страх окутывает по самые пятки. Меня будто парализовало – я не мог даже пальцем пошевельнуть. Вдруг ощущаю тепло на своей руке и поворачиваю голову в сторону. Юнги пытается придвинуться ближе, сжимая до боли мою ладонь. Внезапно его глаза наполняются соленой жидкостью, которая скатывается по щекам вниз. - Я люблю тебя, – голос напуганного донельзя парня дрожал и хрипел. - Почему именно сейчас? – ударяю кулаком по стене. – Жизнь просто издевается надо мной. Я тоже люблю тебя, Юнги-хён.       Самолет терял управление и стремительно снижался к земле. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, мое желание жить было сильнее, чем чье-либо на данный момент. Не хочу потерять все тогда, когда толком ничего не приобрел.