Опиум для стойких.

[Гром] «Сохранять спокойствие, сохранять гребаное спокойствие», - единственные мысли, посещающие тогда мою голову. Думал ли я, что однажды может быть такой конец?       Нельзя так просто сидеть, сложа руки. Это отнюдь не все, что я хотел ему сказать. Сам того не заметил, как пустил слезу. Еще раз взглянул на умирающего от страха Юнги, который закрыл глаза настолько плотно, что ресницы выгнулись и торчали во все стороны.       Что же это за дерьмо такое? - Юнги, - парень резко открывает глаза; заметно, что он на грани истерики, - у тебя замечательный голос. И мне всегда нравилось, как ты читаешь рэп, - не осознавая того, говорю в прошедшем времени, - Господи, Мин Юнги, – ударяюсь затылком о стену, задерживаю дыхание, виски сдавливает от напряжения, - пожалуйста, прости за все, что я сделал плохого или чего не сделал вообще, – самолет начало трясти еще больше, перед глазами все поплыло, картинка стала размытой.       Всё вокруг падало с треском и будто разветвлялось на широкие полосы с небольшим рубцеванием на поверхности.       И мы.       Мы тоже падали.       Звуки становились все громче и громче, в такие моменты ожидаешь чего-то невероятно ужасного и ловишь себя на мысли, что даже если это и мгновение, то проходит оно как целая вечность.       Он промолчал, сжимая мою ладонь до хруста костей. Было и больно и хорошо одновременно. Твою мать, это несправедливо!       Вдруг все останавливается. Будто кто-то нажал на паузу и жизнь прекратила идти своим ходом. У меня даже сложилось впечатление, что я оглох. Свет загорелся, салон окутала абсолютная тишина. Эта гигантская железная птица выравнивается, и я отлепляюсь от стенки, которая, казалось, покрылась корочкой льда. Шуга с трудом переползает в другую сторону салона; отстраненный от мира сего и в полном шоке, пытается собрать мысли в кучу. До меня еще не дошло, что все обошлось: я только слышу голос пилота и учащенно дышу, не переставая дрожать. - Извините за причиненные вам неудобства. Самолет вошел в зону турбулентности. Спасибо, что выбрали наш рейс, – последняя реплика звучит неуверенно. Расслабляющая музыка, яркий свет, твердая земля под ногами. Чувствую нахлынувшую на меня тогда панику. Ничерта подобного – это воздух! Мы, блять, чуть не погибли!       Никто ничего не говорит – молчат все, как рыбы. Только крик менеджера заставляет хоть как-то ощутить время от времени ускользающую реальность. - Вы что, бессмертные?! Вы вообще понимаете, с кем имеете дело!? - Извините, пожалуйста, за причиненные вам неудобства, - беспокойно лепетала стюардесса, повторяя слова пилота, - это так ужасно, что вам пришлось это пережить. - Куда мне засунуть ваши извинения? Как только мы прилетим в Корею, вашего начальника будет ждать повестка в суд! Журналисты ему житья не дадут, это я уж точно вам обещаю!       Больше я ничего не хотел слушать. Сил оставалось только на глубокий сон. И теперь, уже без всяких предрассудков и страха, я положил голову на колени замерзшего в одной позе Юнги и уткнулся носом в его дрожащее колено.

***

      Директор развел такую шумиху в прессе, что ни одна повестка в суд с ней не сравнится. Заголовки местных газет украшали фотографии президента авиакомпании, что предоставляла нам перелет. И теперь, когда он был узнаваем даже в самом мелком и забытом богом городишке, он принес свои извинения и предложил денежную компенсацию за моральный ущерб.       Я стоял, задумываясь над смыслом жизни, перед шкафом Тэхёна, где был такой беспорядок, что черт ногу сломит. Хватаю в руки его серую кофту из мягкого хлопчатобумажного трикотажа на молнии. Края капюшона уже протертые, сама вещь уже не новая, но это его любимая кофта. Потираю глаза и зеваю, прежде чем прижать толстовку к себе, вдыхая ее запах. Он давно ее не стирал, но она все такая же свежая, пахнет мятной жвачкой и сыростью. Стою так несколько секунд, прежде чем слышу скрип входной двери. - Юнги, что ты тут делаешь? – спрашивает Чонгук. Да что он вечно вертится возле Тэхёна и его комнаты? Это порядком начинает надоедать. - Это что ты тут делаешь? – зло вырывается с моих уст. Гукки замечает это и улыбается, потирая затылок. «То есть, по-твоему, это смешно?!» - Я просто думал, что Ви вернулся. - Нет, - расслабляюсь, - еще нет. - Думаю: может, позвонить? Он что-то слишком долго у врача. Что, все так плохо? - А почему ты у меня спрашиваешь? – раздражаюсь. – Я сейчас наберу его.       Телефон все время выскальзывает из рук, от волнения я не могу попасть пальцем на нужную кнопку и все время психую. Делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем нажать кнопку вызова. Длинные гудки. Никто не отвечает.       После этого случая в самолете все какие-то поникшие. Менеджер все же заметил, как ему было плохо по прилету домой. Мы, в принципе, все были взвинчены, но Тэхён - особенно. Его цвет лица сливался с цветом моей куртки и если кто-нибудь тогда приложил бы руку к его лбу, то получил бы ожог третей степени.

«Ким Тэхён~~ Входящих вызовов – 32»

      Мой телефон глухо ударился о стену и пролетел метра два, прежде чем упал на пол и распался на несколько составных частей. - Чонгу-ук! - Что? – удивленный парень настолько быстро возник у меня в комнате, что у меня даже промелькнула мысль в голове, что он все время стоял под моей дверью и выжидал разговора с Тэхёном. - Дай свой телефон. Я ему хотя бы СМС-ку напишу. - А что случ…илось… – он заметил мой телефон, точнее, его обломки в углу комнаты и неуверенно протянул мне свой мобильник.       Пока я набирал текст, Чонгук медленно шагал к моему гаджету так, будто перед ним лежал расчлененный труп. «почему ты не берешь трубку?» 17:12:04 «Тэхён?» 17:12:42 «Тэхё-ён!» 17:14:07 «если ты сейчас же мне не ответишь, я возьму всю мангу и диски с аниме, которые тут есть и выброшу в мусорник!» 17:22:13 «если что, я у тебя в комнате» 17:22:36 «не подумай, я просто собирался затеять стирку» 17:23:01 «ну да, я бессовестный лгун» 17:23:24 «Тэхён, я переживаю» 17:25:03       Через двадцать минут:

«все хорошо~ что у тебя случилось?» 17:45:16

«волнуюсь, как ты там? что врачи сказали?» 17:46:12

«кстати, почему ты с телефона Гукки?» 17:47:15

«как ты понял? и не уходи от ответа» 17:47:47

«несложно было догадаться, ха-ха. поговорим потом» 17:48:22

«давай, я встречу тебя, и ты все расскажешь?» 17:49:31

«зачем?» 17:49:42

«я хочу поговорить наедине, а тут хёны,,» 17:50:26

«тогда давай на заднем дворе, на площадке?~» 17:51:12

«договорились,,» 17:52:11 « <3 » 17:52:27

«ты хоть переписку-то удали, ха-ха» 17:53:02

      На улице было свежо. Я не стал надевать куртку: решил, что обойдусь вязаным пуловером, хотя я даже представить себе не мог (да и особого желания не было), чей он. Меня это вообще не волновало. Интересно было, что сказали врачи.       Тэхён не успел прийти тогда, когда мне было еще тепло, так что сейчас я дрожал, как бездомный кот в конкретный морозец. - Привет, – проговариваю бесстрастно. - Почему ты так легко оделся? Если ты заболеешь, будет плохо. - Сейчас не об этом, – он все прекрасно понимал. – Рассказывай. - С чего начать-то? – спросил с наигранным сарказмом, в голосе - нотки истерики. Переживает. - Начни с самого важного. - Ну, мне пиздец. Причем, полный. Это - если бы у меня был подпольный цех по изготовлению дешевой китайской обуви и все мои работники были бы дети, не достигшие совершеннолетия, работающие за еду и крышу над головой. - Тэхён, что ты несешь? Ты что-то принимал? – налетаю на испуганного и смущенного до крайностей парня. – Смотри мне в глаза! - Ты уверен, что ты хочешь этого? – он подмигнул, нависая надо мной. Все равно, он так напуган. Как ему удается, хоть и не так удачно, как хотелось бы на самом деле, скрывать свое состояние, даже если сам он стоит на тонкой грани между достойным существованием и пропастью? POV Чонгук - Кто-то вообще в курсе, как там дела у Тэхёна? – спрашивал лидер.       Я волновался не меньше него. Я бы даже сказал, что я переживал намного больше, чем все присутствующие здесь. Никто ведь не знал ситуации во взаимоотношениях Ви и Шуги. А я знал.       Чимин улыбнулся и продолжил тыкать пальцем в экран телефона нервного Джина, мешая ему смотреть «Атаку Титанов»*. Не знаю, как остальные, а я скучаю по тому времени, когда мы каждый вечер проводили вместе, просматривая это аниме. Чимин продолжал заниматься херней, пока все остальные занимались самобичеванием. Ну, вид у них был такой, будто они убили человека и без зазрений совести отправились после преступления домой (Порой мне кажется, что тэхёнов синдром заразен.)       И я прекрасно понимал Тэхёна. Когда-то он, так же, как я сейчас, смотрел с опаской, а в глазах считывалось болезненное сожаление, что ты не можешь прикоснуться к человеку, которого ты то и дело хочешь трогать там, где тебе вздумается.       Я почувствовал себя некомфортно и не мог понять из-за чего, пока не обратил внимание на испепеляющий взгляд Чимина, что рассматривал так пристально, с глубоким интересом. Я неуверенно посмотрел ему в глаза, виновато улыбнувшись. Он отвернулся и, хоть это было еле заметно, облегченно вздохнул, нервно сглатывая. Да, я прекрасно понимал Тэхёна.       Это так сложно и больно, осознавать, что ты не можешь быть с тем, с кем тебе хочется быть. Я же не хочу золотых гор или чтобы к моим ногам падали огромные деревянные сундуки, дополна заполненные бриллиантами, изумрудами, алмазами, сапфирами и рубинами. Я просто хочу быть счастливым. Держать этого человека за руку, ловить его восторженный взгляд на себе и знать, что он больше не боится быть пойманным кем-то за этим делом. Мне было бы достаточно всего лишь одного поцелуя утром и одного поцелуя на ночь, со словами «Спокойной ночи, Гукки, я так счастлив был провести этот день рядом с тобой». Но, видимо, я многого желаю. Я никогда не хотел больше, чем заслуживал.       Не знаю, была ли моя вина в том, что иногда он со мной не разговаривал, лишь посматривая осторожно, как сейчас, отводя взгляд в сторону. Я не знаю этого. Сейчас я больше думал про Тэхёна и Юнги и почему они так долго возвращаются домой. Они должны были уже прийти. В который раз смотрю на настенные часы в кухне, вечно останавливая свой взгляд на подоконнике, где стоял уже закипевший раз двадцать чайник. Все и правда были очень обеспокоены тем, что директору неожиданно понадобилось обследование Ким Тэхёна у врача. Интересно, что он ему сказал? - Опять ваши приколы? – слышу кусок реплики Рэп-Монстра, проводя его взглядом на кухню. – Где все ручки? Здесь даже карандаша нет! Эй, вы слышите меня? – хёны сидели на диване, изредка посмеиваясь над злостью Джина и теперь уже тщетными попытками Чимина помешать ему, просматривать аниме.       Намджун тяжело выдохнул и направился в комнату Ви за ручкой. Помнится мне, он когда-то купил себе целых три коробки гелиевых ручек и пачку разноцветной бумаги. Тогда он обещал каждому из нас, что будет периодически устраивать интерактивы, оставляя на месте, где раньше лежала пропавшая вещь, записки, в которых будет указываться ее теперешнее местонахождение. И мы все обещали оторвать ему руки за это по самое не хочу.       В коридоре стояли Ви и Шуга, выражение лиц которых нельзя было ни с чем сравнить. Их будто заставили выпить целый галлон прокисшего молока. В то же время я чувствовал, как Юнги переживает: он был напряжен, как натянутая струна гитары, которая могла порваться в любой момент. Он совсем отчаялся и выглядел будто измученный студент технического университета. Тэхёна сковывало его состояние – Шуга чувствовал ответственность за его жизнь и готовился защищать в любой момент. Ему не нравилось быть на правах жертвы, и сам он смотрелся так, словно… ненавидел себя? В любом случае, казалось, что они слишком эмоциональны для того, чтобы скрывать свои отношения. Хотя, они не так давно поняли, что небезразличны друг другу, так что времени, скорей всего, не было, чтобы научится сдерживать свои чувства. Это странно, но выглядели они как одна команда: стойкими и сдержанными, и в то же время незащищенными и пугливыми.       Оба сняли верхнюю одежду, обувь и даже не успели пройти дальше коридора, как всю комнату заполнил неожиданный оглушающий крик и громкий хлопок, нарушающий напряженную тишину. Рэп-Монстр держал в правой руке маленькую белую баночку с яркими надписями. Юнги испугался и замер в одной позе. У Тэхёна задрожали коленки. Мне самому стало очень страшно, потому что уже давно у нас в группе не было проблем из-за общения. Что такого случилось, что Намджуну пришлось повысить голос? Джин, Чимин, Хосок и я с недоумением и опаской смотрели на лидера. - Что это, блять, за херня!? – такой грубости от Рэп-Монстра попробуй дождаться. - Намджун, что случилось? – спрашивал Джин. - Заткнулись все. Я спрашиваю у тебя, Ким Тэхён, что это за пиздец у тебя в шкафчике?! Что это?! – он все громче кричал, и от такого количества негативной энергии у меня начинала болеть голова. Рыжеволосый сорвался с места и выхватил из рук лидера эту баночку, принадлежащую, как я понял, ему самому. - Какого черта ты роешься в моих вещах? – глаза заблестели, а уши покраснели, как цикламен*.       Крики, от которых невольно начинаешь закрываться в себе и падать духом. Нет, не должно быть так. Что бы это ни было, что держал в руках Ви, оно не должно становится между ним и группой – между нашей семьей. Намджун хотел замахнуться и ударить «виновника торжества», но Джин вовремя удержал пылкого и норовистого парня, которого переполняла злость. Юнги выставил перед Тэхёном руку, заступая перед ним, как бы защищая. Его самоотверженность поражала, но если бы Рэп-Монстр был сейчас повнимательнее, то смог бы разглядеть в глазах Юнги желание защитить свою собственность. - Прекратите ругаться! – теперь моя очередь высказать свое мнение по этому поводу.       Чимин смотрел на меня и все слова, что вертелись в голове, не могли выстроиться в нужном порядке. – Меня кто-нибудь слышит? Эй, Рэпмон! – я подошел к этой парочке, которая так яростно что-то обсуждала, что было недоступно для моего понимания. И всем остальным тоже. Только Юнги, казалось, знал, в чем суть этого конфликта.       Рэп-Монстр ударил по руке Тэхёна, и баночка с треском упала на паркет. Таблетки, которые были в этой баночке, рассыпались и покатились по всему полу. Пузырек с тем, что осталось в нем, оказался возле моей ноги, и я подобрал его, рассматривая этикетку.

«ЛЕВОМЕПРОМАЗИН*»

      Тэхён принимает нейролептики?.. - Оставь это! – крикнул Ви, и баночка тотчас оказалась на полу, а сам он быстро удалился к себе в комнату, громко хлопнув входной дверью. Юнги подбежал тогда, когда она была плотно закрыта и, ясное дело, Тэхён не собирался никому открывать. Снова звук летающих из стороны в сторону предметов. Книги и диски ударяются о стену и падают на мягкий ковер. Каждый резкий звук, который обрывается абсолютной тишиной, и слышно только учащенное дыхание хозяина комнаты, он заставлял печалиться все больше и больше, оставляя на сердце глубокие порезы.       Рука Юнги судорожно соскользнула с поверхности дверной ручки. Он отступил назад, опуская голову. Если бы он остался здесь, то, скорей всего, подрался бы с Намджуном, который постепенно остывал, нахмурив брови. Что с нами происходит? Я в полном шоке и не знаю, что делать. Ви… Этот некогда счастливый и радостный парень… принимает наркотики? Что упустили мы, как команда, которая должна быть дружной, несмотря ни на что? Что он не смог нам сказать и почему прибег к такому ужасному методу, пытаясь избавиться от своих проблем? Рэп-Монстр поступил сейчас неправильно. Теперь он еще больше закроется в себе и вовсе не станет с нами разговаривать неделю, если не больше. Мы все были здесь, когда Намджун выплескивал свою злость на Тэхёна, мы могли заступиться за него, прекратить это унижение. Кто же мы после этого? POV Джин       У наркоманов ведь как: глаза бегают, ладошки потеют… Я не верю… И не думаю, что когда-нибудь смогу поверить. Он мой друг – так почему же я не заметил этого? Как так случилось, что я пропустил тот момент, когда ему было плохо? Ви всегда выглядит радостным или не выспавшимся. Одно из двух – и это всегда смешно. Сложно было уснуть ночью после такого… И что себе думал Намджун, когда устраивал этот концерт? Думаю, что Тэхён сейчас в ужасном состоянии и я не могу ничем помочь. Из-за этого у меня болела голова и сон все время отходил на второй план.       Громкие звуки разбудили меня поутру. Мне пришлось вставать и бежать в зал, чтобы убедится, что никто никого не убивает. Когда я вышел из своей комнаты наружу, увидел сонных мемберов, не считая Тэхёна и Юнги, и старался понять, что же здесь, мать твою, происходит. Я бы сейчас сильно разозлился, если бы ситуация не была бы такой неподходящей для этого. - Э-э-э, - промямлил Чимин, - что случилось? - Да это Ким Тэхён с утра пораньше куда-то намылился, – говорил Джей-Хоуп, развалившись на мягком диване.       Если быть сильно уставшим и на минутку присесть на этот диван, то можно заметить, как мимо проходит вся твоя жизнь, пока ты там спишь, тихонько сопя в две дырки. - Шуга?.. - Он в своей комнате, скорей всего, – говорит вдруг Намджун. – Он же соня. - Нет, он просто ленивый, – возмущенно говорит Хосок. - Давайте просто пойдем спать, – нервно проговариваю.       Чонгук был настолько поникшим, что мне хотелось успокоить этого бедного ребенка и отправить в теплую постель досматривать свои разноцветные сны. – Всё, расходимся. Спать-спать-спать, – я махал руками, дабы те зашагали по своим комнатам прочь. Я не хотел ругаться с самого утра. А мне, вообще-то, есть что сказать. Собирается ли извиниться Рэп-Монстр? Он же мог его ударить… Когда перестанет ворчать Джей-Хоуп? Из-за этого может быть много проблем. Чувствую, что Хосок еще успеет задеть Тэхёна словесно. А это похуже, чем ударить по лицу. Иногда, прежде чем что-то говорить, нужно думать.       Естественно, заснуть я больше не смог. Проспать какие-то четыре часа после такой эмоциональной взбучки и проснуться от резких звуков в прихожей – это все имело свои последствия. Например, уже сейчас у меня ужасно болела голова.       Никто не контактировал друг с другом. Чимин и Чонгук, иногда поглядывая друг на друга, сидели на диване, подобрав под себя ноги, и выглядели как братья-близнецы: одинаково теребили в руках свои телефоны и одинаково были расстроены. Джей-Хоуп смотрел в телевизор, сидя на полу. Рэп-Монстр клацал каналы с такой скоростью, что ничего нельзя было разглядеть. Я решил сделать всем чай с мятой, чтобы хоть как-нибудь разрядить обстановку. Эту надоедливую стабильность разрывает скрип двери. В проеме появляется сонный Юнги, еле раскрывая глаза. Через секунду он становится намного бодрее: - Где Ви? – спрашивает красноволосый. - Мы не знаем, - отвечаю, еле слышно, - он просто ушел рано утром. - Тогда… он уже там, – еще тише говорит Юнги. - Где «там»? Что происходит? - Он… - делает паузу, затем шумно выдыхает, - ай, ладно… Нет смысла больше молчать. Он вчера сдавал анализы, как его и попросили. Сегодня должны огласить результат, так что он должен быть там с самого утра, чтобы ему дали полную консультацию и заключение. - Что ему будет, если они узнают? – хриплый голос Чонгука прерывает монолог парня. - Они итак уже знают, – лишь отвечает тот. - Помните, что было с GD*, когда ему провели тест на употребление марихуаны и тот дал положительный результат? – вмешался Хосок. - Его деятельность была прекращена на неопределенный срок, – ответил Чонгук. Казалось, что он знал про своих кумиров абсолютно все. - Так вот. Тогда его оправдали, потому что количество наркотического вещества было слишком незначительным, его даже не обнаружил ОАМ*. - О-ох, - вздыхает Чимин, - что же теперь будет? – страшно было представить, что теперь случится с Тэхёном и группой. Что решит директор, если ему в руки попадут эти бумажки? - Не хочу, чтобы у него было так же, как у сонбэнима*, – недовольно проговаривает Чонгук. - Я такой идиот, – Рэп-Монстр сползает со спинки стула, опрокинув голову к потолку. – Не нужно было давить на него. Теперь он даже разговаривать с нами не захочет. А все из-за меня. Джин, - поворачиваюсь, - может, ты попробуешь? - Не уверен, что получится, но я постараюсь. Он выглядел так, будто потерял чувство собственного достоинства, – или, если говорить точнее, будто его чувство собственного достоинства было раздавлено в лепешку кем-то очень эмоциональным по имени Намджун.       Рэпмон весь скукожился, размышляя над моей репликой. Больше всех, оказывается, страдал Юнги, и мне уже было интересно, откуда у него столько «материнских» чувств к бедняжке Тэ. POV Шуга       Не помню, когда в последнее время нормально выглядел. Синяки под глазами: я настолько бледный, что если выйду на солнечный свет, то засверкаю и все вокруг ослепнут. Просто привести себя в порядок и ждать прихода Тэхёна – вот разумное решение всех проблем, ожидающих за углом этой не такой уж и большой ванной комнаты. Господи, что за бред лезет мне в голову? Это как пытаться заставить себя уснуть, когда на ум приходит только одно.       Я думал о нем все время без остановки. Хотелось куда-то убежать или просто исчезнуть. Куда я без него сейчас? Если хоть кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что я буду так убиваться, что я так сильно влюблюсь в того, кто всегда был мне лишь другом, и не более, я бы просто рассмеялся ему в лицо.       Смешно. И так больно.       Как же он там? Если честно, мне хотелось истребить всех на свете, кто причинил ему вред или намеревался это сделать. Нет спокойной жизни тому, кто обидел этого, такого уникального для меня человека. - Тэхён, мне ужасно тебя не хватает. Поскорее возвращайся, – проговариваю самому себе в отражение зеркала. Кто бы мог подумать, что я буду хотеть его рядом со мной, сейчас, да и вообще, – в прочем, я сам не догадывался, что все будет настолько запущенно.       Входная дверь захлопнулась – меня всего пробрало до кончиков пальцев, и я уже направлялся в коридор, чтобы поспеть к тому, как он снимет обувь и пройдет в зал.       Тэхён был сильно озадачен. Его лицо не выражало остаточно-окончательных эмоций, в прочем, как и всегда, но что-то в нем щелкнуло, когда он увидел меня, вылетающего из ванной. По шее стекала вода, я вздрогнул от неприятных ощущений на теле. Он смотрел на меня так, будто призывал на помощь, будто ему была необходима моя поддержка, и я невольно сделал шаг навстречу. - Как все прошло? – в этот миг я думал, что посчитаюсь предателем, но все обошлось – Тэхён проигнорировал тот факт, что я все рассказал хёнам. А в целом, нечего было рассказывать. - Н-нормально, – еле выговорил тот, снимая куртку и вешая ее на крючок. - Что они тебе сказали? – спросил Хосок. - Слушай, ты бы не донимал его, а? И все остальные. Вам что, больше заняться нечем? – кажется, что для Чонгука мои слова были холодными и острыми, как лезвие ножа. - Ты не прав, Юнги, – говорит Рэп-Монстр. – Мы одна семья, – сейчас это звучит немного неубедительно. - Кто бы говорил, – зло высказываюсь.       Не хотелось сделать кому-то больно, но, видимо, я просто придурок. Тэхён снова направился в свою комнату, в этот раз спокойно и без психов, чувствуя себя лишним в этом кругу общения. - Ты что-то кроме нейролептиков принимал? – Джей-Хоуп задает вопрос, а Ви останавливается на полпути к своему убежищу.       Так и стоит, не проронив ни слова. Хосок поворачивает голову в сторону, где, застыв в одной позе, застопорился рыжеволосый парень. Этот вопрос был задан не просто так. Он буквально испепеляет его взглядом, откровенно уставившись. Хосок всем своим видом пытался показать, что с ним сейчас лучше не шутить. И в этот момент что-то происходит. Будто ответ на вопрос, который так и не прозвучал, возникает прямо перед его лицом, и он удивленно раскрывает рот, округлив глаза. Все прекрасно понимают, что кроется за молчанием Тэхёна. Хоупи резко встает и направляется в его комнату. Я чувствую, что здесь что-то не так и проскакиваю туда вслед за Тэ.       Всё как в тумане и одновременно так четко и ясно. Хосок переворачивал все вверх дном, Чонгук и Чимин стояли сзади меня, а Джин и Рэп-Монстр не сдвигались с места ни на шаг, будучи ужасно напуганными. Ви заметно нервничает, передвигаясь по комнате немного неуверенно, будто в гостях. В конце концов, он останавливается возле стола, положив дрожащую ладонь на его поверхность. - Что ты делаешь? – Джей-Хоуп не обращал никакого внимания на хозяина комнаты. – Прекрати! – в этот миг Хосок повернулся к нему, бегло осматривая все вокруг, взглядом пытаясь что-то найти. Его движения импульсивны и энергичны – он не понимает, что делает ему больно. Это не вещи сейчас валяются посреди комнаты и в разных ее концах – это его душу вывернули и выставили напоказ. Среди огромной кучи вещей я замечаю толстый пастельный карандаш, мятную жвачку, какие-то фотографии, мангу, нитки и сухие листья японского красного клена.       Меня парализовало, я не мог пошевелиться, лишь наблюдал за всеми действиями Джей-Хоупа и бездействием Ви. Я даже не знал, что сделать.       Чонгук сглотнул и затаил дыхание. Честно говоря, мне не нравится то, что он все это видит. Для него мы должны быть показателем, примером, так как мы старше и жизненного опыта, хоть и не так уж и много, но больше, чем у него. Ему никогда не нравились ссоры. Иногда он демонстративно закрывал уши руками и смотрел взглядом, как у маленького ребенка, наблюдающего за тем, как ругаются его родители. Время идет, а кто-то так и не меняется. Чонгук тоже страдал. И мне его было жаль.       Хосок кинул внимательный взгляд на руку Тэхёна. Ключ, что торчал в ящике, сверкнул на свету и все обратили на это внимание. Хосок тоже. - Отойди оттуда, – глаза Тэхёна постепенно наливались соленой жидкостью, и тот кивал головой из стороны в сторону, прикусив нижнюю губу. – Отойди, если не хочешь, чтобы я применил силу, – Джей-Хоуп вдруг стал серьезным, и мне это вовсе не нравилось. - Нет, – с упоеньем выдавил Ви. Казалось, что, если Хосок увидит то, что лежало в шкафчике, это будет равно духовному падению Тэхёна. Он не выдержит, я знаю. Никто не должен был узнать, сколько всего еще есть в этом столе.       Хосок грубо оттолкнул его в сторону, и тот спустился на колени вниз, к полу, закрыв лицо руками. Думаю, сложно приготовится к унижению, даже, скорей всего, невозможно. Я весь пылал от злости.       Джей-Хоуп открыл шкафчик. Несколько секунд он стоял так, будто оттуда выглядывала сама смерть, застыв в оцепенении. Чонгук слишком часто дышал. Любопытство брало верх, даже когда ситуация требовала абсолютно другой реакции. Нужно было думать о Тэхёне, чтобы не дать ему пасть духом. Когда Хосок все-таки смог осознать серьезность этой проблемы, он резко дернул за ручку выдвижного ящика и снял его с петель, таким образом, что все содержимое шкафчика вывалилось на пол. На мягкий ковер падали, глухо ударяясь друг об друга, баночки с медикаментами, разной формы и размера, большинство которых были запечатанными. Я немного удивился, ведь с тех пор, когда я узнал о его зависимости, количество препаратов в его ящике уменьшилось, и заметно. Что же… это получается… тогда?       Тэхён рыдал без единого звука, сидя на полу, не осмеливаясь убрать руки от лица. Нельзя так. Всё, хватит с него унижений. Достаточно.       Что-то внутри меня руководит всем процессом. Этот день запомнится ему на долгие годы: - Так, выходите из комнаты! Все, быстро, вон отсюда! – кричу, а эта здешняя чувствительность готовится выплеснуться наружу, столкнувшись с эгоизмом и жестокостью окружающих, защищая интересы Тэхёна.       Чонгук быстро отступает назад, Чимин следует моим указаниям. – Для тебя, Хосок, особое приглашение надо? Может быть, тебе еще и открытку подписать? – невероятно злюсь, особенно на него. - Чего ты его защищаешь!? – возмущается он. – Ты же сам это видишь! – указывает рукой на пол, увенчанный капсулами с дозой забвения. - Просто оставь нас наедине. Я хочу поговорить с Ви. Пожалуйста.       Волшебные слова действуют на Джей-Хоупа безоговорочно, и тот удаляется, оставив за собой лишь тень скорби и разбитого на мелкие кусочки Тэхёна. Закрываю дверь на щеколду и подхожу к нему. - Тэ… - кладу руку на его плечо. - Прости их… Ты же должен понимать… Они переживают. - Я не обижаюсь, я просто… Больше жить не хочу! – вдруг проговаривает он, в голосе - нотки истерики. Лицо покраснело то ли от стыда, то ли от слез. - Не говори глупостей. Это пустяки: отношения можно наладить. При желании можно сделать все, что угодно. - Не все можно сделать при одном только желании, – опускает голову вниз. – Д-директор… сказал… - Что сказал? – кладу руку на его ладонь и чуть пожимаю ее. - Он сказал, что так, как я еще не безнадежен, он предлагает мне квалифицированную помощь. - Наркодиспансер? – догадываюсь я. - Да, – говорит все тише и тише. – Юнги, я так устал. Мне страшно, – снова закрывает лицо руками. - Перестань, – обнимаю его за плечи и поглаживаю их. - Пожалуйста, перестань плакать. Это… Черт, - выдыхаю, - убивает меня.       Конечно, он старался прекратить истерику, но это было фактически невозможно. Я только могу представить, как ему было больно. В связи с тем, что Тэхён не мог успокоиться, я пообещал «заночевать» в его комнате. Сегодня был ужасный день, и мне было ничуть не лучше его.       Когда он вцепился в меня, практически наваливаясь всем весом, крепко обнимая, только тогда он смог немного расслабиться. Хотя, я чувствовал, как он дрожит. Я чувствовал, как он боится. Как же хочется помочь… Но что я могу сделать?       Все, что я мог тогда, – это крепче обнимать его и успокаивающе поглаживать по голове. Какой же он все-таки… Как ребенок. По крайней мере, он таким кажется сейчас, или когда улыбается. - Если я откажусь от его помощи, - Тэхён продолжил, - он выгонит меня из группы. - Он так и сказал? – по телу прошла мелкая дрожь. - Слово в слово, только прямой речью, – зевает. – Спокойной ночи, Юнги. Я люблю тебя. - И я люблю тебя, - слегка улыбаюсь, целую его в макушку. Такой беззащитный и хрупкий, нуждающийся в помощи, в защите, в любви, и одновременно такой сильный, стойкий и доминирующий – именно так он выглядел сейчас. Я понятия не имею, как он все это выдерживает и, как бы там ни было, твердо стоит на двух ногах, не выдавая своих чувств; кроме этого, после того, что было только что, я бы вряд ли вообще заговорил. Дело в том, что он все так же будет относиться к хёнам, как и тогда, несмотря на то, что произошло вчера и сегодня. Ви беспокойно дышал, упираясь носом мне в область солнечного сплетения. От теплого воздуха, что доносился до моего лица, волосы на голове вставали дыбом, я ощущал внезапный прилив сил и одновременно его недостаток, зыбь короткими импульсами заводила мое сердце сразу после того, как прекращала его работу. Пальцы все время дергались, касались моего тела, из-за чего я каждый раз вздрагивал, и он что-то там сонно бубнил себе под нос и перебирал ногами, стянув часть простыни на пол. - Юнги-хён, - шепчет Ви, - помоги мне… Юн-юнг… – я думал, что он проснулся и хотел что-то сказать, но нет: он спал, ведь, если бы это было так, тогда веки были бы открытыми. Он тихонько сопел носом и тревожно сжимал руки в кулаки. Я не знаю, что ему снилось, но если он так сильно винит себя в том, что случилось, в лучшем случае, я оторву Джей-Хоупу голову. А в худшем, я навсегда лишу его способности использовать свои органы чувственного восприятия. Я больше никому и никогда не дам его обидеть. Ничто на свете не стоит его слез. Никто на свете не сможет заменить его. Я должен ценить и оберегать то, что у меня есть. POV Ви …Я куда-то падаю, все время падаю… Сильная рука сжимает мою ладонь крепко, я кричу и чувствую, как холодный ветер обдувает со всех сторон. Я мерзну… Юнги, ты здесь?       Раскаты грома, молния рассекает на две части небо, с которого свисали серые грозовые тучи. Казалось, что к ним можно прикоснуться, дотянуться рукой. - Помоги мне! – мой крик эхом расходится на куски метала, который меня окружает. Вот-вот пойдет дождь. Мне кажется, что меня смоет ливнем прежде, чем рука… чья-то рука…       Но я не могу сейчас думать об этом… Я падаю. Юнги, ты держишь меня? Рука соскальзывает. Внизу ничего нет. Там пусто! Юнги, держи крепче! Я не хочу умирать, слышишь?! Не отпускай!..       Яркое солнце пробирается сквозь занавески, за окном щебечут птицы и гудят живые улицы, кишащие людьми. Просыпаюсь в своей кровати, промокший насквозь, будто кто-то специально вылил на меня ведро воды. Смятая постель, одеяло стянулось к ногам. Юнги спал рядом, тяжело вздыхая. Лоб блестел от пота, брови чуть изогнулись, мышцы лица напряглись. Было так жарко, потому что он лежал очень близко всю ночь. Думаю, что душ – лучшее решение этой проблемы.       Смотрю на него и не могу оторвать взгляд. Грудь вздымается каждый раз, когда он делает глубокий вдох. Мышцы на руках и ногах иногда напрягаются и плавные линии на теле становятся еле заметными. У Юнги, определенно, самые милые ножки во Вселенной. Кто угодно позавидовал бы. Все дело в маленьких коленных чашечках и низком росте; такие чудные лодыжки, как у Дюймовочки. К щекам вмиг приливает кровь, и я падаю на кровать, свернувшись калачиком, смотрю из-под покрывала на его бледную кожу и заметно выпирающий кадык. Прячусь в одеяло, ужасно смущаясь. Да что со мной?       Он спит на спине, ноги согнуты в коленях, а голова повернута ко мне. Он кажется таким измученным и уставшим. Шуга приоткрыл рот, и его объемные щеки показались еще больше, чем прежде. Я улыбнулся. Никогда не знал, как оно, наблюдать за спящим человеком. Вот он спит, а тебе никогда не надоедает смотреть на него, такого неидеального и простого, ведь во сне никто не может контролировать свою мимику или телодвижение. А все-таки душ не помешал бы. Раскрываюсь и встаю с кровати. «Совместный душ? Было бы неплохо… даже…»       Снова засматриваюсь на него, и, прежде чем выйти из комнаты, по-детски целую в нос, приглаживая волосы на затылке.       После того, как я покупался и почувствовал облегчение, мне захотелось кушать. Все еще спят, поэтому в квартире тихо и спокойно. Никто не машет перед тобой руками и не пытается высказаться, нападая морально, используя набор колких словечек, надолго врезающихся в память.       Нет. Даже если я сходил в душ, не могу ни избавиться от этого ощущения в груди, ни освободится от чувства вины, которое терзало изнутри мою душу. Чувствую себя ужасно грязным и ненужным. Это ощущение нахлынуло на меня, полностью поглощая. Картинки, всплывающие перед глазами, которые наливались соленой жидкостью, заставляли вспоминать то, что произошло недавно.       Намджун…       Хосок…       Неужели они так сильно меня ненавидят? Я не хотел, чтобы они все узнали. Понятия не имел, что будет, если такое случится. Я чувствовал себя отвергнутым. Будто они исключили меня из списка близких и дорогих сердцу людей. А остальные смотрели так пристально и боялись, будто я совершенно чужой человек. Им было страшно. Так больно забилось сердце, казалось, что оно совсем скоро остановится, и я умру прямо здесь и сейчас, на кухне, не успев даже позавтракать.       Не знаю, как смотреть им в глаза после этого. Мне кажется, что лучше бы я убил кого-нибудь, чем в тот злосчастный вечер положил под язык маленькую розовую таблеточку и отпил глоток жгучей соджу*, заглушив последний проблеск боли. Что сделано… того не воротишь… никогда.       Я присел на пол, облокотившись спиной об кухонный шкафчик, закрывая ладонью рот, чтобы никто не услышал, чтобы я никого не разбудил. Потому что я итак слишком много боли причинил своим близким. Крепко сжимая зубы, чувствую, как слезы стремительно скатываются по щекам вниз, как лицо краснеет. В висках отдает горечью и безысходностью. Сжимаю руку в кулак и ударяю себя по ноге.       Зачем? Зачем я это сделал? Почему не мог отказаться от этого? Хотел заглушить чувства? Держи букет разбитых надежд из неисчерпаемой боли.       Вонзая ногти в кожу, издаю еле слышный звук, хоть и стараюсь быть потише. Стены здесь тонкие, а в моей комнате спит Юнги.       Еще тише, нужно быть еще тише, да и вообще закрыть свой рот, нахрен, и перестать реветь.       Если я потеряю их… если потеряю Юнги, я не… я не…       По щекам лились слезы, огнем горела моя душа.       Как бы я хотел сказать им, что мне жаль. И как бы мне хотелось, чтобы это хоть что-то изменило. Больно так, будто мне отсекли руку и кожа посинела, переливаясь на свету красными кровоподтеками.       Дверь в мою комнату открылась, и оттуда вышел сонный и озадаченный красноволосый парень. В одних трусах он стоял и осматривал зал в поисках чего-то. Заметив меня на полу, наклонил голову в сторону и шагнул навстречу: - Тэхён? Ты что там делаешь? Ты что… Ты плачешь? Что произошло? – уже через несколько секунд он был возле меня, испуганно рассматривая мое покрасневшее и опухшее лицо. - Черт, ты не должен был этого увидеть, – вытираю руками лицо и пытаюсь встать. Он поддерживает меня за руку. – Все в порядке, я… просто… упал. - Сильно ударился? Где болит? – он посмотрел на мои руки и ноги, убеждаясь в моей целости и сохранности. – Подожди, Тэхён, - расслабляется,- ты ж мне врешь. - Не важно, – вскидываю плечами и немного злюсь на него. Хотя, я не имею права. И снова эти дурацкие слезы, да что б их! - Ви, что с тобой? – останавливает меня на полпути к своей комнате.       Я поворачиваюсь к нему лицом и пытаюсь понять, зачем ему знать, что со мной происходит. В глазах блестит неподдельный интерес – Юнги проявляет заботу и это трогает меня до слез. Идиотские слезы. Ненавижу себя. Устало вздыхаю и опускаю голову. - Мне страшно, понимаешь? – шепотом проговариваю. – Я просто… я не… – не могу продолжить предложение из-за истерики. Юнги подходит и нежно обнимает, поглаживая по спине. - Все будет хорошо. Не переживай.

***

      Грусть часто похищает нас и бывает, что надолго. Ты идешь по улицам и видишь радостные или безэмоциональные лица прохожих. Ты чувствуешь, что холод не только пробирается под легкую куртку, но и в душу, оставляя сухость и леденящую пустоту. Ты будто простужен, но на самом деле здоров. И только когда рука любимого человека касается твоей замерзшей ладони, ты возвращаешься в былое настроение, обмениваясь с ним стянутыми улыбками. Но вокруг все такое же холодное и не желает встречать тебя так же радушно, как твоя вторая половинка.       Мы шли на тренировку, не размениваясь словами. Лишь аккуратные боязливые взгляды и щемящее душу чувство одиночества.       Если бы не Юнги.       Все будто разделились на маленькие группки: Чонгук и Чимин, как братья, поддерживали друг друга и шли рядом так близко, что их куртки терлись друг об друга. Хосок шел один, пряча нижнюю часть лица в горловину свитера, а руки - в карманы: все же на улице было холодно. Намджун опустил голову вниз и иногда поглядывал на машины, что проезжали мимо, провожая их взглядом, полным отчаяния, вдаль за светящимися огнями вечерних улиц. И я с Юнги – мы шли за руку, я иногда забывал, что нахожусь на улице и засматривался на его улыбку, спотыкаясь и врезаясь в разных прохожих. - Ты чего так легко оделся? – и лишь его голос грел мою душу.