Опиум для стойких.

«Я мог бы ласково взять тебя, не выпустить больше из рук. Я мог бы баюкать твой взгляд; тебя охранять, и быть лесом вокруг. Я мог бы единственным знать об этом, - что ночь холодна была. И слушать вечер, печалясь о лете, сгорающем с нами дотла. Ведь время стало тревогой всех, не избегла камня коса. Снаружи ходит чужой человек и будит чужого пса. Но вот стало тихо. Я не спустил с тебя своих глаз; и те охраняли тебя наподобие крыл, если что-то брело в темноте». Райнер Мария Рильке.

[Гром 2]       Заботливый. Как последний идиот улыбаюсь и крепче сжимаю его ладонь. Внезапно встречаюсь взглядом с Джином, который рассматривает без интереса, но с пониманием. Стягиваю улыбку и отворачиваю голову в сторону. Юнги ищет причину внезапной перемены в настроении, и теперь уже Джин поворачивается и ускоряет шаг, нагоняя Намджуна. «Эта парочка сто пудов объединится», - проносится у меня в голове. Рэп-Монстр и Сокджин о чем-то говорят, обмениваясь лишь короткими фразами. И действительно.       Я просто не могу. Как только смотрю им в глаза – чувство стыда накрывает с головы до ног. Я бы попросил у них прощения, если бы мог.       Разговаривать с Юнги было проще, чем говорить со всеми остальными. Он для меня не просто близкий друг, но и еще… Что-то вроде… Ангела-хранителя(?)… Какой идиотизм.       Молчание выводило из себя, и я решил послушать музыку в наушниках. Как раз играла песня Шуги. Все-таки его прежний рэп отличался от того, который был сейчас.       Он улыбается, услышав, что играет у меня в наушниках. Ему, конечно же, это льстит, а я и рад сделать для него хоть что-нибудь приятное.       В танцевальном зале обстановка накаляется. Мы будто группа незнакомых или малознакомых людей, неуклюже танцующих в каком-то прокуренном клубе. Хореограф вот-вот вспылит. Чонгук нервно пытается протанцевать последнюю связку. Хосок пьет воду, подпирая рукой стену. Неудивительно, что все устали, потому как мы здесь уже два часа, но ничего хорошего из этого до сих пор не выходит. Чимин умоляюще смотрит на Гукки, который совсем скоро исчезнет из виду, стараясь хоть что-то запомнить, вертится, как ураган, путается в ногах. Видимо, в голову лезет всякая разная хрень. И не только ему. Это я во всем виноват. - Стоп! – терпение хореографа должно было когда-то закончиться. – Что с вами такое? Я спрашиваю, - повторяет вопрос, потому что думает, что мы либо оглохли, либо издеваемся над ним, - что с вами случилось? Вы сейчас просто выдохнетесь и все – толку от вас никакого не будет. Единственный, кто здесь еще не потерял надежду на то, что вы можете быть одной командой, – это Чонгук. Спасибо ему, конечно, за попытку, - смотрит с пониманием на обливающегося потом макнэ, - но это напрасно. На сегодня закончим, я не вижу смысла продолжать тренировку.       Теперь еще и хореограф. Боже, ну что за дерьмо? - Ну, а что теперь делать? – задается вопросом Хосок. И не понятно, кого он спрашивает – глаза уставились в пустоту. Легкий ветерок подул мне в лицо, когда я закрывал окно в машине: было холодно, а Чонгук-и весь мокрый. Директор с нас шкуру снимет, если он заболеет. - В смысле? – Намджун отрывается от мрачных мыслей. - Директор придет в бешенство, – потирает лицо ладонью. – Так что нам делать?       Молчание. Так давно этого не было. Каждый из нас горел желанием поговорить, высказаться, ведь нам есть что сказать. Только Чонгук сидел, будто только что вскипевший чайник и пыхтел от злости. Рука Чимина дрогнула и тут же сползла к ноге младшего. Тот вдохнул поглубже и откинулся на сидение. Юнги поглядывал на меня, иногда с сожалением, иногда улыбаясь. Только его взгляд не обжигал, как взгляды остальных. Каждый знает, что что-то случилось, и никто не станет говорить об этом ни сейчас, ни потом, и это чертовски огорчало.       Разошлись по комнатам, как в море корабли. Одинокие парусники – их мысли, - не сойдутся друг с другом никогда. Слишком одиноко, чтобы оставаться в своей комнате, где было настолько холодно, что хотелось облить себя бензином и поджечь. Я не хотел тревожить Юнги, но мне так хотелось попасть к нему в комнату и лечь в теплую постель, обнимая его покрепче. Кажется, что чем ближе я к нему, тем дальше едет моя крыша. Стучу в дверь, так тихо, что самому сложно расслышать эти звуки. - Юнги? – шепотом произношу. Голос немного хрипит. Он спит, положив руки под подушку, закинув ногу на свободное место в кровати.       Прохожу в его комнату, закрывая дверь на щеколду. Замок скрипит и доставляет много неудобств: Шуга переворачивается на другую сторону, раскрываясь. Я прохожу дальше, подбирая одеяло с пола, мягкое и плотное. Накрываю его и ложусь рядом, пробираясь руками под покрывало. Я, конечно, старался сделать все очень аккуратно, но…       Юнги снова разворачивается и сталкивается с таким неожиданно возникшим препятствием, как я. Лежит на боку, уткнувшись носом мне в грудь и спокойно дышит. Глубокий сон освобождает от напряжения. Должно же быть хоть что-то хорошее за сегодняшний день. POV Чимин «Держи себя в руках. Не падай духом», - думается мне каждый раз, когда вижу его. У меня в голове закралась мысль о том, что скоро он просто не выдержит и сорвется. Ему ведь так сложно смотреть на то, как они ругаются. И в твиттер уже несколько дней не заходил. Устал совсем, Гукки. - Гукки, - зову его, - пойдем кушать, – он сидит на диване, лицо не выражает никаких эмоций. Даже жалко его как-то. – Слышишь меня? – сажусь рядом и аккуратно поправляю цепочку на его шее. Он смотрит мне прямо в глаза. Становится немного не по себе, потому что он еще ни разу не моргнул, а колени дрожат. - Чимин, - тонкий голосок звучит неуверенно и настолько тихо, что гласные в моем имени куда-то пропадают, растворяясь в воздухе, - что делать? – черные глаза-бусины наливались слезами и требовательно рассматривали мое лицо. Неужто ли он думает, что я знаю, как с этим справится? Я сам ничего не понимаю, а в частности Хосока, который вдруг, ни с того ни с сего, начал рыться в вещах Тэхёна и выставлять его перед нами полным идиотом.       Его нижняя губа задрожала, а лицо покраснело из-за слез, которые стояли в глазницах и мелкими дорожками спускались вниз по щекам. Он потер лицо руками и положил свою голову мне на колени. Сколько можно уже издеваться над собой? Я волнуюсь за него. Такие переживания ни к чему. Ему стоит меньше думать о других и хоть раз в жизни подумать о себе. Если ты живешь так, как тебе хочется, – это не эгоизм. Эгоизм – это когда ты хочешь, чтобы другие жили так, как угодно тебе. - Я не понимаю тебя, – проговариваю так же тихо, поглаживаю рукой по голове. - Что именно? – всхлипывает. - Как можно так, - начинаю теребить эту долбанную цепочку, - совсем не думать о себе?       Он молчит. Конечно, мне все понятно. За окном темная ночь, такая темная, что в глазах рябит. Яркий свет лампочки уже настолько достал, что я закрываю глаза и откидываюсь спиной назад. Чонгук приподнимается с моих колен и садится рядом, ковыряя пальцем мебель. Открываю один глаз, посматривая на него: - Что ты делаешь? - Я, - открывает рот, набирая воздуха в легкие, и застывает в одной позе, - хочу есть. Живот болит.       Улыбаюсь. Он пытается сдержать свои чувства, но все же расслабляется, и я встаю, подзывая рукой к выходу. Все спят, и мне нравится, что иногда мы вместе «ужинаем» вот так просто и по-домашнему, на крыше нашего дома, когда так поздно и из-за холода хочется спать. Вооружаясь пледом и вилками, крадемся из квартиры наружу, поднимаясь на самый чердак. Он нежно улыбается, облизывая губу и крепко сжимает мою ладонь перед тем, как ступить за порог двери, что открывала вид на добрую половину города, который переливался яркими огнями магистралей. Рядом с ним все становится ярче.       Он будто маленький электрон, который заставляет мое сердце так бешено биться, колотится, ударяясь о ребра, и больно стучать, как в последний раз, когда он стоит так близко, как сейчас. Казалось бы, что еще нужно для счастья?       Желание – это разве слабость? Сломаться или оставаться сильным, не поддаваясь соблазну? Лучшая приправа к еде – голод?..       Отвожу в сторону смущенный взгляд, томно вздохнув. - Эй, ты салат будешь? Я же могу все сожрать, - смеется, - уж поверь мне.       Просто посмотрите на него. Как он счастлив. Это мгновение, которое повторяется только тогда, когда мы вдвоем, на крыше этого многоэтажного дома на этом сраном морозе. Что уникального в том, что мы проводим вместе время таким способом? Это ему нравится? Да, судя по довольному лицу и по тому, как он уплетает салат, ему очень нравится такое уединение. Да и мне, если честно, тоже.       Весь день мы проводим всемером, так что я ценю такие моменты. А сейчас еще и эти разногласия по поводу зависимости Тэхёна. Если честно, я его понимаю. Сложно ведь совладать с собой, когда тебе грозят вылетом из группы. Так что такое настроение, которое со скоростью света передается остальным и, между прочим, успешно – это вовсе неудивительно.       А Чонгук счастлив как никогда. Он так много думает о том, что происходит вокруг него… Хотя, это ведь присуще его возрасту. Подростки часто думают обо всем и ни о чем приземленном. Они импульсивны и эмоциональны, часто излишне, но эти чувства настоящие, чем и привлекают. Очень сильно привлекают. - О чем ты думаешь сейчас? - Да ни о чем, – задерживаю дыхание, чтобы не размякнуть перед младшим. - Я же вижу… - его рука касается моего запястья, а темные, как эта проклятущая холодная ночь, глаза рассматривали в упор и выражали столько нежности и тепла, заставляя подчиняться их обладателю. - Думаю о том, как заставить тебя перестать думать. - В-оу, - восторженно выдыхает, - ну ты и загнул, - парень затрепетал ресницами и покачал головой. – Это уж слишком сложно понять, – говорит с набитым ртом. - О чем мне думать, как не о тебе? – сердце забилось быстрее, я ведь обдумывал эту фразу дольше, чем подбирал для нее нужный момент. Нет, он все понимает, потому что нисколечко не удивлен. - Чимин, - робко проговаривает, отставляя тарелку с салатом на маленький круглый стеклянный стол с деревянными ножками, - эй, Чимин, – его короткие пальцы обхватывают подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. Блин, не хотелось бы попасться на этом.       Пальцы скользят по моей щеке, а я начинаю чувствовать бездну под ногами. Он запускает ладонь в мои волосы, и слезы сами по себе наворачиваются на глаза. Не могу так долго терпеть, не хочу сдерживаться. Насточертела вся эта обстановка, потому что я какого-то хера обязан держаться от него в стороне, лишь потому, что мы с ним друзья. Плевать я хотел на такую дружбу. Какой от нее толк, если мы оба понимаем, что это не то, что мы хотели бы делать? Зачем вообще думать о том, что скажут другие?       Ну вот. Сам обсуждал Чонгука за его спонтанные желания и неопределенные мысли, за его порой нелогичность, а в итоге оказался ничем не лучше его. Если хоть кто-нибудь заметил бы эти маленькие искорки, которые могут навсегда остаться только искорками, это был бы конец. Конец всему. Определенно, не хотелось, чтобы он страдал. А он бы мучился, если бы от него отвернулись друзья. Думаю, что он понимает Тэхёна и столько думает обо всем этом лишь потому, что понимает, что мог бы оказаться на его месте. Мир ужасно несправедлив, я так устал и хочу спать. - Чимин, - продолжает Гукки, - давай поговорим об этом позже?       Да он, блять, издевается. - Хорошо, как скажешь, – чуть улыбаюсь. – Салат вкусный был? - Чудный салат, – потягивается. Тоже устал. - Я, конечно, не Джин, но… Думаю, что вышло неплохо. Все, пойдем спать. Уже почти полтретьего. - Что, серьезно? Ничего себе. Черт, уже так поздно! – он бежит по лестнице вниз, а я смеюсь, пытаясь его догнать. POV Джей-Хоуп       Утро паршивое. Мало того, что дождь, так еще и зверский холод. Голова немного болит, но у кого она не болит в наше время? Мы же постоянно в заботах, постоянно о чем-то думаем и пытаемся вылезти из очередного дерьма, на которое попались из-за нездорового интереса, либо просто потому, что мазохисты, после чего сразу же находим новое приключение на свою задницу. Моя комната напоминает мне о том, что я сделал.       Разбросанные вещи, полнейший беспорядок, тотальный срач.       Мысли бьют в голову, не оставляя возможности на спасение, на укрытие от этого тлена и озабоченности. Данная ситуация подчеркивала то, какой я на самом деле мудак. Все такое серое и мрачное – даже цвет моего лица. Приглаживаю на голове торчащую прядь волос, что придавала моей прическе небрежности, и открываю дверь. В зале ведется активный диалог между Рэп-Монстром и Джином. Ну и лица, конечно. - Что это за хризантемы? – спрашивает Намджун, но интерес к этому растению проявляет лишь Чонгук, посматривая из-под одеяла на огромный пышный букет медного оттенка нежно-розовых хризантем. - Вроде бы, походят на корейскую хризантему, садовой группы, – тихо отвечает Джин.       Завтрак, который он приготовил для нас, стоит на столе и от аппетитной на вид пищи исходит невероятный запах, полностью заполняя слизистую носа, обжигая дыхательные пути. - Откуда ты умный такой? - Я просто пользуюсь мобильными устройствами по назначению, а не как Чонгук, – язвит, по-доброму.       Чонгук посмотрел исподлобья, якобы обижаясь, и снова завернулся в теплый плед, положив голову обратно на плечо Чимину, который, то и дело, хохотал так, что мебель ходуном ходила. А Чонгук на него злился, только понарошку. - Это ведь от АРМИ*? – интересуется Намджун. – Огромный такой, – и правда: букет невероятно большой, где-то шестьдесят-семьдесят сантиметров в диаметре. – Почему менеджер не предупредил? - Когда на тренировку? – спрашиваю измученным голосом. - После обеда, – отвечает Ви и прячет взгляд, когда я смотрю на него. Я так его обидел, что удивляюсь тому, что он заговорил со мной. Мне стоит извиниться. - Слушай, Ви… - неуверенно начинаю, - ты…       Я не успеваю договорить, потому что за дверью Шуги раздается громкий хлопок и хозяин комнаты, хорошенько выругавшись, вылетает оттуда как ошпаренный. - Черт-черт-черт! – мы все наблюдаем за тем, как Юнги бежит в ванную. – Бля-бля-бля! – и выбегает с полотенцем в руках, возвращаясь обратно. - Это че сейчас было? – Чимин приподнялся с дивана, переглядываясь с нами, и Чонгук последовал тому же примеру. - Не-е-ет! Только не это! – кричит парень, из-за которого все остальные пребывают в полном шоке.       Джин, передвигаясь неуверенно, решает зайти к нему в комнату. Он осторожно поворачивает ручку в сторону и резко открывает дверь. Через секунду, срываясь с места, ныряет вовнутрь и скрывается с поля зрения. Я решаюсь последовать за Джином, чтобы узнать, что случилось. Юнги сидит на полу, схватившись за голову, а с письменного стола стекает вода, которая попала на ноутбук, что стоял на нем. Стакан лежит на поверхности, раскачиваясь из стороны в сторону. - Что случилось?.. – спрашивает Тэхён. Довольно-таки глупый вопрос, потому что все очевидно. - Рыжая мелкая скотина! - За что ты так с ним? Он ведь просто спросил, – пытаюсь пошутить. – Ладно, несмешно. Так что случилось? – по-идиотски пытаться избежать гневных испепеляющих взглядов мемберов, «защищаясь» тупым вопросом Ви. - Кот, наверное, думал: «А че ему так хорошо? Почему бы не испортить ему настроение? А то больно довольный он»! – яркий комочек шерсти забился в темном углу комнаты, облизываясь и виновато поглядывая на нас, а в особенности - на Юнги. - Блин, а его уже никак не спасти? – Чимин спросил именно тогда, когда экран ноутбука погас, искажаясь в изображении. - Э, видимо, нет. - Молодец, Намджун, поддержал, – Ви спускается на колени к горе-страдальцу. – Юнги… помочь? - Нет, все нормально, - красноволосый встает, потирая глаза тыльной стороной ладони, - это, черт возьми, уже второй прибор, который я проебал за последний месяц! - Да ладно тебе, - успокаивает Тэхён, поглаживая по спине, - новый купишь. Это же всего лишь вещь. - Это… - разглядывает пол, - это не просто вещь. Там были… Важные файлы. - Что за файлы? Может, их еще удастся спасти? – обеспокоено спрашивает Джин. - Н-неважно, – Господи, да если это были фотки полуголых девиц, я не удивлен его смущенности. Или, может быть… - Он настолько потрясен, что противоречит самому себе. «…Важные файлы…», «Неважно…». Ты чего, Мин Юнги? – Чонгук кладет правую руку на его плечо и внимательно смотрит. - Ладно, я что-то разнылся. Это же всего-навсего ноутбук, – чуть улыбается. Интересно, что это за файлы такие? - Давайте обсудим это за завтраком, – Джин мягко намекает на то, что еда уже почти остыла и нам пора бы за стол, иначе он нас всех расчленит и аккуратненько разложит по пакетикам.

***

- Ужасно себя чувствую, – я пытаюсь снять неловкое напряжение, которое вдруг возникло между нами, когда холл заполнила давящая на мозг тишина.       Не может все взять и пойти ко дну из-за одного случая. Чувствую себя последней скотиной на земле, когда вижу его лицо. Тэхён будто хочет попросить у меня прощение за что-то, но я не могу понять: за что? Это же я виноват, я ворвался к нему в комнату без спроса и вывернул все содержимое его шкафчика на пол. Удивляюсь его самоотверженности. - Голова болит? – спрашивает Рэпмон. – Или совесть заела? - Вот кому-кому, но точно не тебе читать мне нотации! – злюсь. – Тебя, небось, самого вина не отпускает, – Тэхен повернул голову в сторону и заерзал на месте. Юнги положил свою ладонь на его колено, не отрываясь от телефона Чонгука. - Ой, за собой смотри. - Кто бы говорил. - Я, конечно, все понимаю, но закройте рот. И без вас тошно, – Джин никогда так сильно не злился.       Напряжение все время нарастает. Чувствую, что вскоре всем надоест сдерживаться и терпеть. Как-то не по себе стало от таких мыслей. Мы… все же… одна команда…       Хореограф готов был разорвать нас на мелкие кусочки, потому что ни у кого по-прежнему не получалось взаимодействовать друг с другом. Лично мне хотелось поскорее сбежать оттуда, чтобы не видеть эти расстроенные лица. Мы, честно, старались изо всех сил, чтобы выложиться на полную, но в воздухе витало чувство того, что каждый из нас думает совершенно о другом. И как тут ни старайся, заставить себя сосредоточиться на танце практически невозможно.       Чувствуешь себя так, будто бы твоя семья отреклась от тебя. Реветь, если честно, хочется, но… - Я вас поздравляю, - подытожил покрасневший от злости хореограф, - самое простое вы усвоили, – что значит «самое простое»? Это он так шутит?       Мемберы вяло передвигались по танцевальному залу и хлестали воду, вытирая махровыми полотенцами свои вспотевшие лица. - Что вы имеете в виду? – отзывается Чонгук, сидя на полу, пытаясь отдышаться. - Связки танца вы выучили, и единственное, что вам остается делать, – это сотрудничать. Что с вами не так? Вы совершенно… Такие все… Вы как роботы! Постарайтесь решить все свои проблемы до завтра, потому что, если я еще раз увижу такое, будете плясать тут у меня до утра.       Я смотрю на уставших мемберов: каждый понимает, о чем идет речь, и делает такое выражение лица, будто раскаивается за какой-то непростительный поступок. Юнги переглядывается с Тэхёном и виновато поджимает губы, подавая ему бутылку воды. – Все, валите с глаз моих долой, чтоб я вас не видел.       Чонгук встает и хватается за руку стоящего рядом Чимина. Лицо бледное, капельки пота блестят на свету, макнэ спускается по стене со словами «что-то мне нехорошо» и закрывает глаза. Часто и прерывисто дышит, сжимая крепче запястье Чимина, который испуганно смотрел на него, задавая кучу вопросов: - Чонгук-и… Эй, что случилось? – паника охватила всех присутствующих. - Ему плохо? Довели ребенка, придурки, – нервно проговаривает Намджун и пытается поднять его, поддерживая за талию.       Чимин присоединяется к лидеру, захватив с собой бутылку воды. Когда они усадили его в кресло, я взял футболку, намочил ее и приложил ко лбу пострадавшего. На лице младшего - только беспокойство и страх. Чимин приложил ладонь к его щеке и вздрогнул. - Он горячий, как батарея. Давайте позовем врача? - Вот вы где, - воскликнул хореограф, - где Чонгук?       Врачу было сложно проводить осмотр, потому что мы столпились все вокруг него, с интересом наблюдая за слаженностью действий.

***

      Не скажу, что я больше страдалец, чем кто-либо из них, но все же… Из-за наших ссор у Чонгука нервный срыв, Намджуна вызывают «на ковер» к директору, который отправил к нам менеджера, чтобы тот вправил нам мозги. Хореограф был так зол, что, разговаривая по телефону с директором, наплел такого… И я не удивлюсь, если он подумает, будто бы мы решили устроить бунт. Даже представить боюсь, что сейчас будет.       Чимин сидел в коленях спящего Чонгука и все время поправлял на его ногах одеяло, которое часто сползало из-за того, что младший постоянно крутился, тяжело вздыхая. Сложно было находиться рядом с ними. Я ненавидел себя за то, что причинил боль Тэхёну и заставил Гукки разнервничаться настолько сильно, что тот даже в обмороки начал падать. Рэп-Монстр тоже винил себя в случившемся, осушив стакан виски залпом, морщась от горечи в душе и обжигающего горло напитка. Откуда он только взял его?       Подхожу к нему, потому что нет больше сил молчать. Это худший день в моей жизни, потому что я причинил столько боли людям, которых люблю, и мне хочется выть от безысходности, надеясь на то, что они меня простят: - Намджун, - голос дрожит, - извини за то, что сказал сегодня на тренировке, – я как бы даже не надеюсь на прощение, просто мне стало легче, когда я публично признал свои ошибки. - Все хорошо, - тихо проговаривает, стягивая улыбку, - посиди со мной. - Ты хорошо себя чувствуешь? – это еще тупее утреннего вопроса Тэхёна, которого в зале сейчас нет. - Как будто в жилах раскаленная сталь течет. Мысли достали так, что жить не хочется, – наливает еще. – Будешь? - Нет, и тебе не советую. Сейчас менеджер придет. Представляешь, что тебе будет, когда он увидит тебя в таком состоянии? – улыбается. – Что? - Ничего, все в порядке, - потирает пальцем кончик носа, смеется. Голос охрип и казался еще грубее, чем есть на самом деле. - Я не такой уж и плохой, каким кажусь, – я стараюсь проявлять свою заботу хёнам, но часто это выглядит так, будто я всех ненавижу и хочу истребить весь человеческий род. POV Рэп-Монстр       Вообще не круто. Если уж директору пришлось «позвать меня на разговор», то, думаю, он очень зол и мне лучше сейчас составлять завещание, а не топтаться на одном месте в ожидании своего смертного часа. Если так пойдет дальше, у нас никогда не получится нормально работать. Это гребаное напряжение витает в воздухе каждый раз, когда я просыпаюсь. Я сижу рядом с ними, чувствуя, как эта темная аура нависает над нашими головами, и мысли медленно пожирают друг друга, мешая сосредоточиться на самом главном. Как поднять командный дух в группе? Я не знаю, удастся ли мне все исправить….       Я виноват в том, что происходит между нами. Я лидер, я наставник – я должен помогать, а не рушить. Должен быть тем, кто скажет «хватит ныть, собрались!», тем, кто заставит верить в себя, кто сможет удержать всех вместе. И что бы ни случилось, я должен быть самым сильным, самым стойким из нас, чтобы выдержать все, что уготовила для нас судьба.       Как бы нас жизнь ни проверяла, я обязан стоять до конца, крепко сжимая ладони своих мемберов, чтобы те ни на секунду не усомнились в том, что мы на правильном пути.       Мы, мать твою, непробиваемые.

***

- Ким Намджун, - директор невероятно зол, и это так чувствуется, - что за хрень происходит у вас? Что вы не поделили? - Извините, - кланяюсь, - просто… - Присаживайся, - перебивает меня, - рассказывай.       Его кабинет напоминал мне о том, что я никто, по сути. Просторная комната с высоким потолком и громадным черным кожаным диваном будто акцентировала внимание на том, что директор любит все большое и свободное. Не понимаю, о какой свободе идет речь, когда ты связан по рукам и ногам контрактами со звездами разной категории: от талантливых новичков до способных и все время развивающихся «бывалых» шоубизнеса? Говорят, что у всего есть свой «потолок», но жизнь никогда не стоит на месте: новое с такой скоростью сменяет старое, что не успеваешь привыкнуть. И все это повторяется раз за разом, постоянно.       Широкое окно, открывающее вид на спокойный утомленный город. Такими же скучными, как эти серые поблеклые стены, были белые жалюзи, сквозь которые пытались пробиться лучи утреннего солнца. Деревянный стол был завален кучей бумаги и несколькими яркими листовками с фанкама.       Директор сгорал от любопытства и нервно постукивал пальцами по поверхности стола. Я, растерявшись, как девочка, присаживаюсь на край стула и обдумываю подходящее оправдание. Но так как я еще не придумал ничего стоящего, устраивающего меня самого, я просто молчал, все время поправляя свои белоснежные, местами дымчато-розовые пряди волос. - Может быть, ты уже хоть что-нибудь скажешь? – испытывать его терпение на прочность чревато последствиями, так что я, пожалуй, заговорю. - Просто, для многих - как бы для всех, - было потрясением узнать о том, что у Тэхёна, - делаю паузу, - проблемы со здоровьем. - Что Тэхён по этому поводу говорит? – директор откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди крест-накрест. - Он? Ничего не говорит. Мы вообще в последнее время плохо общаемся. - Вспомни те дни, когда ты приехал сюда первым. Ты был абсолютно один, ведь так? – киваю, стыдливо опуская взгляд в пол. – Ты понимал, что тебя ждет испытание, и знал, что будет трудно его пройти. А теперь, когда появились они, ты чувствуешь ответственность за каждого? - Да, чувствую, – вспоминая ту истерику, что устроил Тэхёну, постепенно начинаю разводить нюни. Обидно за него, черт возьми, до слез. - И скажи мне, что ты чувствуешь, когда выступаешь плечом к плечу с этими ребятами? - Я думаю… – запинаюсь. - Я считаю, что они каждый раз нуждаются в напутствии, потому как даже самый старший из нас не такой уж и взрослый, - улыбаюсь, - а тот, от кого меньше всего ждешь поддержки, проявляет ее и добивается того, чтобы ты хоть раз поступил правильно.       Интересно, Хосок спрятал виски, как я его просил, или нет? - Ким Намджун, ты должен быть тем, на кого можно положиться. - Я все исправлю, обещаю, – сложно представить как, но я точно знаю, что сделаю это. Или сдохну. - Я могу довериться тебе? Ты меня не подведешь? Вы должны быть одной семьей. - Я позабочусь об этом, не беспокойтесь, – уверенно говорю, поднимаясь со стула. - Хорошо, тогда иди.       Я развернулся в сторону двери, чтобы поскорее выйти отсюда, но все тело парализовало, когда я увидел застывшего в проеме Ви, который стоял, переминаясь с ноги на ногу с приоткрытым ртом и 4D взглядом. Стало вдруг как-то неловко от того, что и я, и он, и директор знали о том, что происходит, но не осмеливались заговорить об этом. И что сказать, когда он так смущенно отводит взгляд в сторону и срывается с места, удаляясь из комнаты с такой скоростью, что от резких движений появляется легкий ветерок и сдувает пару листков бумаги со стола. Они медленно опускаются на пол, кружась танцем в воздухе, словно пушинки, подгоняемые ветром. Директор с недоумением смотрел в сторону двери, переглядываясь со мной. - Вы не поладили с ним? - Да нет, все нормально, вроде… было, – не могу отойти от шока. - Отчего он тогда так быстро выскочил из кабинета, когда тебя увидел? - Может, он с-стесняется, – понятия не имею, как он отреагирует на то, что я сейчас сказал. - Ох, - тяжело выдыхает, массируя указательными пальцами виски, - позови его ко мне в кабинет, когда встретишь. Нам нужно столько всего обсудить. Пошевеливайся! – крикнул недовольно директор, размахивая руками.       Я направился искать Тэхёна, чтобы позвать его на разговор с руководителем и спросить, почему он так испугался моего присутствия в этом кабинете?       Когда я остаюсь один я не могу заставить себя перестать думать об этом. Сколько нервов ушло за последние несколько недель, сколько ссор было, сколько боли я видел в глазах измученных хёнов – не сосчитать.       Тэхён стоит возле автомата с газировкой и стучит ладошкой по его поверхности, громко возмущаясь. Он нахмурился, но тут же сменил выражение лица, когда увидел меня. Отступил назад и сцепил пальцы в замок, смущенно опуская взгляд в пол.       Э, странно. Он меня, что ли, на самом деле стесняется? - Тэ, что с тобой? Тебе плохо? – вообще-то выглядел он не лучшим образом: лицо бледное, глаза красные. Он улыбается и неодобрительно качает головой из стороны в сторону. - Мне иногда кажется, что вам очень хочется, чтобы я хреново себя чувствовал. - Я же… волнуюсь… блин. Да иди ты, – смеюсь и по-дружески толкаю его в плечо. - Всё хорошо. - Директор просил тебя прийти к нему в кабинет. Кстати, что ты тут делаешь? Я думал, только меня позвали.       Серьезничает, размышляя над ответом: - Нам нужно… знаешь, поговорить. О… моей проблеме, ну… – он чувствует себя неловко, рассказывая мне об этом. Но я же все прекрасно понимаю. - Тэхён, все нормально, – кладу руку на его плечо. – Не падай духом. Я хочу сказать, - мне нужно взять на себя всю инициативу, я же обещал, - мы все тебя поддерживаем и ни в коем случае не осуждаем. Все будет хорошо. - Спасибо, – он смущается донельзя и говорит это настолько тихо, что мне приходится читать по губам.

***

      Они чувствуют себя намного лучше, когда в квартире нет Ви. Тогда, по крайней мере, можно высказать друг другу все, что они думают по этому поводу, не боясь задеть его чувства.       Юнги очень нервничает. Чонгук с Чимином дергают друг друга за волосы, и мне иногда кажется, что я вижу перед собой маленьких детей, играющихся в песочнице. Джей-Хоуп все время поправляет свои красные пряди волос из-за того, что он еще не привык к новой прическе. Хорошо, что ничего не изменилось: они по-прежнему непринужденно занимались своими делами, полностью расслабляясь. Потом мне нужно будет поговорить с Шугой, ведь он давно не писал ничего нового, и мне хотелось бы знать причину.       Вот смотрю я на них и вижу беззащитных, амбициозных и сильных духом детей с сороковым размером ноги. Это, конечно, утрировано, но все же… Я всерьез задумался над словами директора. Они мне очень дороги, и я многое смог бы для них сделать. Я надеюсь, что у меня получится. Я не хочу с ними ругаться и терять эту тонкую духовную связь. Каждый из них по праву может называться моим братом, и каждый заслуживает к себе уважения. Мы не должны этого забывать. - Слушайте, парни, - прохожу в гостиную, обращая на себя внимание, - нам нужно поговорить.