Вечные ценности

Кто ошибется, кто угадает, Разное счастье нам выпадает. Часто простое кажется вздорным, Чёрное — белым, белое — чёрным…

      В просторном помещении за огромным овальным столом из чёрного дуба расположились пять человек. Два из них, очевидно, не выспались сегодня, один явно давал знать, что не понимает, почему его сюда вызвали в полпятого утра и что он тут делает, а оставшиеся два человека были собраны и внимательны ко всему. Это именно Сасори настоял на том, чтобы встреча прошла как можно раньше, когда вчера вечером ему позвонил Учиха с целью сообщить о том, что у них готов новый, беспроигрышный вариант для его заказа.       Больше всего на свете Акасуна ценил время. Оно для него во многом представлялось решающим фактором, поэтому шло на вес золота. Тем не менее реклама для его новой линейки украшений все равно оставалась в приоритете. Она должна была напоминать всем о том, что его изделия — это прежде всего произведения искусства, которые могут себе позволить лишь очень богатые люди, но в то же время они должны осознавать, что его украшения могут быть неотъемлемой, обязательной частью жизни любого человека, любой семьи, без которых немыслимо сотворить цельный и полный образ. Он видел их как настоящий вирус массового поражения, сверкающий наркотик, который сведет с ума всех жителей Японии. А возможно, и всего мира.       Всё, что ему предлагали до этого Учиха и Узумаки, казалось ему недостаточным, блеклым, "не тем". И вот звонок от Саске, который в очередной раз сообщил, что у него появилось что-то нужное, стоящее… А тем временем у Сасори с шести утра уже всё было распланировано, потому он и хотел назначить встречу на конец недели, но что-то в нём всколыхнулось. Что-то странное, волнующее, почти трепетное, чего уже давным-давно не было, и это чувство оказалось сильнее плотного графика и жажды сна. Вот он и сказал, что может только в это время. Учиха был вынужден согласиться.       Рядом с Сасори сидел его верный помощник, соратник и юрист в одном лице. Он всегда был рядом с ним и помогал поддерживать имидж. Команда, расположившаяся напротив, выглядела не очень презентабельно. У всех пролегли сизые мешки под глазами; розоволосая особа — как понял Акасуна, то был юрист Учиха — пребывала в раздражении, злилась, не пытаясь это скрыть, и проклинала всех и вся на чём свет стоит, посылая к чёртовой бабушке, но всё же сидела на месте и пыталась скрывать маленькой ладошкой хотя бы зевки. Сам глава фирмы и его гений, занимавшийся этим проектом, выглядели настолько… лучше бы они вообще не появлялись. Казалось, будто они не спали всю ночь, и им обоим не помешало бы хотя бы побриться для приличия. Но что уж теперь поделаешь-то…        — Начинайте, — разрешил Сасори, слегка кивнув, практически незаметно, но это было в его стиле. Минимум движений, минимум эмоций, минимум слов.        — Вечные ценности, — вторя ему, сразу пошёл с козырей самый ленивый гений и по совместительству лучший друг Учиха. Губы Сасори неуловимо дрогнули, он и не сомневался, что говорить будет в очередной раз Нара. Ему нравилось, что хотя бы он у них в фирме не ходит, как пингвин в чёрно-белом костюме, пусть и дорогом, пусть и красивом. Сасори всегда было интересно, что на этот раз наденет этот парень. Сегодня его наряд составлял серый в белую строчку костюм, пиджак от которого небрежно висел на спинке кресла, коричневые кожаные туфли, такого же оттенка пояс с массивной прямоугольной пряжкой и ярко-голубая, буквально кричаще-вызывающая рубашка с задранными по локоть закатанными рукавами. В своей бы фирме Сасори такого не позволил.        — Продолжай, — разрешил ювелир. Это было лучше, чем все идеи ранее, пусть на йоту, но все же. На горизонте забрезжил рассвет, появилась первая заря, окрасившая небосвод нежно-малиновым цветом с переходом в неприлично-оранжевый. Сасори это что-то напомнило…        — Вечные ценности, — повторил Нара, медленно, вкрадчиво, чуть растягивая слова, — это классика. — Он сделал небольшую паузу, наблюдая за мимикой заказчика, которая оставалась всё такой же невыразительной. — Это искусство. Любое искусство вечно. Нам нужна красота; её ценности в поэзии, зодчестве, культуре вечны… — Глаза гостя слегка прищурились и тут же пришли в обычное состояние. Шикамару шёл пока что в нужном направлении. — И рядом с красотой непосредственно стоит нравственность… — Левая бровь Акасуны чуть поднялась вверх, а Нара продолжал: — Не убий, не укради, чти отца и мать… Одним словом, законы предков та же культура.        — Как это связано? — перебил Сасори. Ему нравились эти рассуждения, но он пока не мог уловить сути. Той идеи, как можно связать его украшения с этой философией. Красноволосому несомненно понравилось то, что ему сделали такой комплимент, но пока что он только терял своё время.        — Истинная красота никогда не лжёт, она невинна и чиста, как и наша новая модель. — Нара выложил перед гостями первые снимки Хинаты, придерживающей ладонью волосы. А на её руке уж очень удачно и естественно красовался один из браслетов ювелира (естественно, пока что это был фотошоп). — Истинная красота не имеет конкурентов, как и Ваши украшения, ведь она основана на вековых традициях. Истинная красота — это классика. Она альтернатива массовой культуре, она противостоит её пошлости и обыденности. Точно так же с Вашими украшениями, Акасуна-сан, однако: Вы начинаете делать партии украшений, но в то же время, они отличаются от тех побрякушек, которые висят в каждом ювелирном магазине. Это мы и хотим донести до всех через нашу рекламу.        — Как? — задал самый логичный вопрос Сасори, узнав эту модель. Это несомненно была Хината, старшая дочь Хиаши Хьюга, его самого частого клиента и по совместительству доброго приятеля. К его огромному сожалению, он не был на его похоронах, он даже не знал, что его больше нет на протяжении нескольких лет, потому что в тот момент он изолировался от всего мира, чтобы создать что-то новое, истинное… И вот теперь лицом этого самого истинного будет дочь его друга. Он уже принял решение, что моделью будет только Хината. Это была сама судьба. Но вот с самой рекламой он был не уверен.        — Что для человека является вечными ценностями? Не для человечества — об этом я уже говорил, — а для человека? — уточнил свой вопрос Нара, пристально взглянув заказчику в лицо. Возникло молчание, и тут по изначально задуманному плану в разговор вступил Саске:        — Это дружба, любовь и семья.        — Поэтому, — снова взял слово Шикамару, — мы решили объединить главные ценности человека, важные в его жизни события, с вечными ценностями человечества: красотой женщины и ювелирного изделия, настоящими произведениями искусства, созданными Вами.       Саске достал из доселе закрытой синей папки три серии снимков Хинаты: в кафе, но уже не с браслетом, а с серьгами-капельками; в свадебном платье с шикарным, но изысканным и тонким колье, аккуратно ложившемся на её ключицы и в ложбинку между грудей; и с накладным животом, дающим знать, что женщина уже вот-вот готова стать мамой, выбирающей маленькие сережки-гвоздики для своего чада, первый подарок.       Всё это вовремя комментировал Шикамару, на лету подбирая нужные слова. Он видел, что Акусуне это нравится, хоть тот и не подавал никаких сигналов своим партнёрам, но Нара знал, что контракт наконец-то будет подписан.       Спустя несколько минут разглядывания снимков, в течение которых оживившаяся было Сакура снова начала засыпать, Сасори нарушил тишину одним-единственным вопросом:        — Кто придумал эту идею? Само словосочетание? — Он не отрывал взгляда от фотографии Хинаты, её невинно-искреннего выражения лица. Он теперь был уверен, что ради этого стоило так долго ждать, это стоило двух долгих лет поиска идеи и модели… Это оно, то самое…        — Модель на снимках, — признался Учиха, не понимая, почему это так важно оказалось для Сасори, но тот ещё раз убедился, что это судьба.        — Я согласен подписать бумаги. Каказу, Харуно-сан, пожалуйста, подготовьте всё, — обратился он к юристам как раз в тот момент, когда зеленоглазая в очередной раз зевнула, но забыла прикрыть рот, а потому очень сильно смутилась. — Только добавьте, пожалуйста, два условия…        — Какие? — перебил Учиха, уже празднуя победу. Он это сделал, сделал, чёрт возьми, почти невозможное, а всё благодаря ей.        — Эта девушка должна стать лицом моей коллекции. Она должна быть во всех рекламных роликах, на всех баннерах Токио, а потом и страны, — озвучил своё первое условие красноволосый.        — Это само собой, — соглашаясь, кивнул Учиха. Как будто могло быть как-то иначе.        — И второе: я хочу переговорить с ней лично.

***

      Хината проснулась сегодня рано. Почему-то ей вдруг очень захотелось посмотреть ту подборку, которую ей вчера вечером торжественно вручил Шикамару, объясняя, что здесь есть несколько вариантов концепции рекламы одного продукта, а ей необходимо всё просмотреть до конца недели и оценить, сообщив потом ему, что бы она выбрала и над чем подумала, а что бы ни за какие деньги не пропустила дальше и почему. Признаться, Хьюга была поражена. Она не верила, что ей дадут на оценку работы целого отдела, кроме того, Шикамару намекнул, что пока ещё и сам не знает, что выбрать, а потому предлагает ей как своему ассистенту посмотреть свежим, молодым взглядом на всё это и высказать своё мнение.       Взяв папку в руки, она подошла к окну, отдёрнула шторы и улыбнулась: солнце почти поднялось над горизонтом, и пока ещё нежно-золотой диск небесного светила вот-вот должен был оторваться от такой далёкой и удивительно близкой полосочки. Это завораживало. Пройдя на кухню и бросив взгляд на ярко-красные с оранжевым отливом от утренних лучей восходящего солнца часы Love, брюнетка вздохнула. Только пять часов…       Открыв папку, Хината быстро пробежалась по сведениям о заказчике и товаре:       Фирма: засекречено       Продукт: кофе       Название продукта: засекречено       Пробник       Внизу страницы в трёх пластиковых белых пакетиках находился сам продукт. Аккуратно оторвав их, Хината вскрыла пакетики и высыпала содержимое в чашку, вдохнув приятный аромат молотых зёрен. Он ничем не отличался от любого другого, но задача каждого рекламного агентства — убедить всю аудиторию в том, что именно этот кофе изысканный, дорогой и благородный, что только его и надо покупать, а все остальные марки не дадут ни полноты вкуса, ни запаха, ни ощущений.       Налив воду в чайник и поставив его греться, Хината села читать предлагаемые сценарии для рекламных роликов. Пока что ей всё казалось банальным или до боли знакомым… Звёзды, шикарные дома, счастливые влюблённые и так далее… И тут она, делая глоток крепко заваренного напитка, увидела что-то, по её скромному мнению, стоящее, что-то цепляющее…

Действие происходит в деревне. Самый обычный дом крестьянина, может быть, даже невзрачный, нежели роскошный. Главный герой — мужчина за пятьдесят лет, крепкий, здоровый, но одинокий. На стенах фотографии жены, детей и других родственников, может быть, друзей… На комоде стоят какие-нибудь награды, должно быть ясно, что человек добился многого, но тратиться не любит. <i>Текст за кадром Я люблю эти минуты перед утренним кофе: брезжит рассвет, тихонько посвистывает чайник, на краю плиты томятся на слабом жару в ожидании кипятка, испуская благостный дух, приготовленные заранее зёрна, а в открытую дверь дыханием забирается и, словно обжегшись о печь, выскальзывает обратно уличная свежесть… Я люблю быть в такие минуты один и, поспевая за разгорающимся огнём природы (перенос камеры на солнце), чувствовать и своё поспевание к кофе (зёрна заливают кипятком), выстраданную и приятную готовность к первому глотку (кружка курится душистым парком, над горячей, густо коричневой поверхностью низко висит укрывающей, таинственно пошевеливающейся пленкой фиолетовая дымка). Вот наконец и первый глоток!.. Как не сравнить тут, что торжественным колокольным ударом прозвучит он в твоём одиноком мире, возвещая полное пришествие нового дня, и, ничем не прерываемый, дозвучит до множественных, как рассыпавшееся эхо, отголосков… Показываем пачку кофе и произносим название продукта.

      Хината не понимала, что именно ей тут понравилось: совпадение времени, одиночества или ощущений первого глотка этого горького, но такого душистого и необходимого напитка… Особенно по утрам… Особенно если проспал всего каких-то три, ну, от силы четыре часа…       Но именно этот вариант ей почему-то показался выигрышным. Да, здесь не было лоска и глянца, к которому привыкли в этой индустрии. Здесь даже не было яркости и чего-то отдалённо напоминающего аниме, чтобы привлечь молодёжь… Зато здесь были искренность, теплота и… и что-то неуловимое, из-за чего хотелось теперь узнать торговую марку напитка, сходить в магазин и купить этот продукт. Это было странное ощущение покоя и одновременно готовности к действию, что-то неявно сосредоточенное и расслабленное. Именно так хотели бы начинать утро миллионы людей.       — Ну, а для большего антуража можно предложить роль кому-то из бывших айдолов… — молвила вслух Хьюга и вздрогнула от неожиданного в такую рань звонка.       Прибежав в комнату, Хината впопыхах высыпала всё содержимое своей сумочки на постель, так как знала, что сейчас она ничего быстро не найдёт, особенно телефон — сказался бы закон подлости… Схватив телефон, Хьюга ответила на звонок, краем глаза заметив, что данного номера в её записной книжке не было.       — Хьюга слушает, — на автомате произнесла Хината, ожидая услышать что угодно, но никак не голос своего начальника.       — Хината, доброе утро, не разбудил? Это Шикамару Нара, — слегка растягивая слова, произнесли на другом конце провода.       — Да нет, Нара-сан, — слегка улыбнулась брюнетка, вспомнив, во сколько она сама проснулась, и подойдя к окну. Солнце уже находилось над небоскребами чуть дальше третьего квартала. — Вы что-то хотели? — поинтересовалась девушка.       — Да, приезжай как можно скорее, мы подписали контракт и уже готовим всё для съёмок, с тобой хочет лично поговорить Акасуна-сама. Всё, ждём, пока.       — До свидания, — только и вымолвила Хината, обомлев от того, как быстро всё делается в большом бизнесе… О таком она даже помыслить не могла. — Ксо! — выругалась Хината, понимая, что она ещё не умывалась, не красилась и уж тем более не одевалась и не причёсывалась, а, судя по всему, должна была это делать сразу же, как только встала, а не читать варианты наработок для рекламы…       Впопыхах найдя на кровати в куче вещей из сумочки, которая была опустошена некоторое время назад, расческу, Хината стала быстро какими-то нервными и рваными движениями расчёсывать свои спутанные локоны, придерживая их у корней. Легкая боль окончательно её взбодрила. Когда с этим было покончено, она на скорую руку собрала волосы в низкий хвост и побежала в ванную умываться и чистить зубы.       В кремовой крохотной уборной — даже без самой ванной, а только с душем и небольшой раковинкой с круглым зеркальцем, — на удивление эргономично был встроен угловой шкафчик с кремами, шампунями, всевозможными лосьонами, бальзамами и гелями для душа, стаканчиком с зубной щёткой и пастой и аккуратными стопочками мягких полотенец на нижней полочке.       После утренних процедур Хината буквально выпрыгнула из своих ночных розовых шортиков с мишками Тедди и футболке в тон, бросив их на кровать. Открыв шкаф, она надела черные чулки, юбку-карандаш и приступила к самой неприятной вещи в гардеробе — бюстгальтеру. Справившись с третьей попытки с ужасно неудобнуой застёжкой — да будет гореть в аду тот, кто их сделал именно такими, — Хьюга поправила бретельки молочного цвета, критично оглядела себя в зеркале, вздохнув и решив, что так жить можно, особенно в полшестого утра, после чего быстро надела блузку и накинула на плечи пиджак.       — Почти идеально, — подмигнула она самой себе и закрыла шкаф, тут же подходя к кровати и сгребая обратно в сумку всё, что каких-то двадцать с лишним минут назад безжалостно вытряхнула. И тут снова зазвонил телефон. На этот раз это была Ино.       — Моти-моти, — с лёгкой улыбкой произнесли на том конце телефона.       — Да, Ино, — ответила Хината, закрывая сумочку и идя в прихожую.       — Хината, за тобой сейчас приедет машина, через пятнадцать минут ты должна быть готова. Тут такое творится… Шикамару впервые носится быстрее черепахи и стажёров, всё контролирует и психует, а Саске сам поехал за тобой, — начала болтать обо всём подряд Яманака.       — Хорошо, Ино, я тебя поняла, — улыбнулась Хьюга, представляя, как там, наверное, сейчас оживлённо, что аж сам Нара-сан (о котором Ино ей говорила, как о последнем лентяе, который даже палец о палец не ударит, если на то не будет как минимум три причины) сейчас бегает быстрее новичков. На том конце кто-то громко окликнул Яманака, и она бросила трубку.       Обув чёрные туфли-лодочки, Хьюга ещё раз критически оглядела себя в зеркало в прихожей, вздохнула, стянула резинку с волос, чуть потрепала чёлку, слегка приподняв её, и решила, что так гораздо лучше. Выйдя из квартиры и тщательно заперев дверь, Хината бегом пустилась вниз по лестнице и с неким трепетом шагнула на улицу, предчувствуя сегодня что-то хорошее.       Солнце ослепило Хьюгу, ударив с неба и из стёкол неожиданно ярко, и тут же рядом раздался резкий гудок, заставив Хинату вздрогнуть. Учиха вышел из машины и взмахом руки поприветствовал девушку.       — Прости, что испугал, — извинился Саске, предупредительно открывая ей дверь, а потом возвращаясь в водительское кресло. Хината лишь кивнула и пристегнулась. Ей было не по себе от давешних — две минуты только прошло! — слов Ино о том, что Саске приедет только через четверть часа, но об этом она промолчала. Учиха плавно тронулся с места, не проронив больше ни звука и впервые стесняясь той неловкости, которая появилась между ним и Хинатой.       Он не знал, что с ним случилось, почему он сорвался её встретить или почему сейчас не мог найти нужных слов для начала разговора.       «Скорее всего, из-за всей этой круговерти и подписания контракта», — решил он, заезжая на территорию компании. До павильона они дошли тоже в полном молчании, а там их уже разлучили: Хинату забрала помощница Ино, а Саске выхватил Шикамару, чтобы тот успокоился и пришёл в себя.       Спустя каких-то десять минут после появления Саске и Хинаты в павильон пришёл Сай. Он уже давно работал в модельном бизнесе и являлся лицом довольно известным, так что мог себе позволить быть независимым от какой бы то ни было фирмы. Пожалуй, это была удивительная своей исключительностью карьера модели.       Поздоровавшись с Саске и Шикамару, Сай взял сценарий и пошёл к гримёркам, на ходу вникая в суть заказа. На самом деле, за это его все и ценили, если не учитывать прекрасное лицо и тело. Однако никто не хотел с ним водить дружбы и личного знакомства из-за дурной привычки прямо озвучивать то, что любой другой умный человек никогда бы не произнёс вслух при ком-то.       В большом павильоне уже оборудовали всё для быстрой смены декораций; всего планировалось снять четыре ролика, в идеале это надо было сделать ещё вчера — нет, даже позавчера, — а вчера смонтировать и озвучить их, но делали всё сегодня, уповая на то, что съёмки не затянутся на несколько дней, а это вполне себе могло произойти. По крайней мере, переработки здесь, как и в любой созидательной сфере, являлись нормой.       Наконец на площадке появился доверенный человек одного из самых придирчивых заказчиков этой компании, принеся украшения для съёмки: обручальное кольцо, серебряный браслет с фианитами, серёжки с розовым жемчугом и аккуратную подвеску в форме бабочки с рубиновыми крылышками.       У всех девушек тут же вспыхнули интересом — если не азартом — глаза, ведь они смогли первыми увидеть хоть что-то из новых ювелирных украшений, которые еще не вышли на рынок, но определённо его взорвут. Шикамару эта ненужная суета изрядно напрягала, он вздохнул своё любимое: «Женщины…» — и закатил глаза к потолку.       — Милый, не стоит становиться букой, — тихонечко прошептала ему на ухо подошедшая сзади Ино, незаметно для остальных ущипнув пониже спины. — Я тоже хочу какую-нибудь побрякушку, — подмигнула она гению и тоже подошла к украшениям, чтобы их посмотреть.       — А ну разошлись! — прикрикнула на всех старушка Фау, отвечавшая за пошив костюмов. Как ни странно, все мгновенно рассосались по своим местам. — Я её приодела, — слегка качнула она головой в сторону стоявшей позади Хинаты. — Дальше сами, а мне отойти нужно, капель принять. Здоровья на вас не напасёшься, ох-х...       Фау обошла Хинату, шурша блестящими шортиками, картинно хватаясь за сердце и прикрикивая на всех, кто попадался на пути.       — Она неисправима, — вздохнула помощница звукооператора, провожая взглядом ярко-зелёную гульку волос одной из самых грозных и ворчливых сотрудниц "UchihaCorporation" и "Пламени Ветра" по совместительству. — Хьюга-сан, начинаем, — предупредила она и пошла к группе специалистов, устанавливающих свет.       Хината откинула назад волосы, поправила нежно-лиловую юбку и прошла на площадку. Там высокий рыжеволосый человек с пирсингом отдавал Саю длинную, черную, бархатную коробочку.       — Позаботьтесь обо мне, — поклонилась слегка Хината.       — Да, и ты, — ответил Сай, смотря на вырез Хинаты. Второй человек уже отошёл.       — Так, — хлопнул в ладоши режиссёр, подходя к моделям. — Сделаем несколько хороших дублей! — не дожидаясь ни согласия, ни отказа, объявил мужчина средних лет. — Вы уже ознакомились со сценарием? Вникли в суть работы?       — Да, Асума, ты же меня знаешь, — ответил за двоих Сай, улыбаясь своей фирменной улыбкой.       Когда Саске снова пришёл в пятый павильон, Асума уже изрядно всех измучил, но зато теперь он вручил Саю гитару, чтобы создавалась атмосфера романтики. Аккуратно подойдя к нему, Учиха стал наблюдать за процессом. В принципе, ему нравилось всё, особенно то, как изящно юбка подчеркивала ножки Хинаты... Стоп, что? Поймав себя на этой мысли, брюнет тряхнул головой и стал следить за происходящим внимательнее.       После того как Сай надел на руку Хьюга браслет, Асума заорал во всю мощь, чтобы они выразили свою любовь, обнявшись, а лучше — поцеловавшись. Поскольку это был уже не первый дубль, где Асума требовал молодых людей добавить эмоций, искры, тепла — "Вы в кадре жить друг без друга не можете, ясно?" — они нежно, почти трепетно, обнялись, платформа под ними начала крутиться, и Сай аккуратно коснулся губ брюнетки.       На Саске что-то нашло… Что-то странно и мутно всколыхнулось внутри, отозвалось ворчанием и загорчило на кончике языка. Неожиданное раздражение подкатилось к горлу, неприятно зудя в ладонях. Саске сам не мог объяснить, чем именно оно вызвано, но ему вдруг очень сильно захотелось хорошенько врезать Саю по его смазливой физиономии и забрать Хинату. Схватить её и увезти отсюда как можно дальше. Чтобы этот как тушью нарисованный подонок в глаза её больше не видел!       Только богам известно, каких усилий ему стоило удержать себя в руках, но вместо всего вышеперечисленного Учиха лишь вышел из павильона, оглушительно хлопнув дверьми как раз в тот момент, когда Асума закричал:       — Снято!       Все начали аплодировать, но Сарутоби вдруг быстро сменил настроение, как бухта Токио — погоду, и взорвался:       — Прошло полдня, а мы только для одного ролика отсняли материал! — Все вздрогнули. — За работу! — Сай, Хината, у вас две минуты на чай и перекус! — объявил он, после чего тише добавил: — А у меня на сигарету. — И пошёл из павильона к курилкам. Там он неожиданно, но не нежданно наткнулся на хмурого — ну, то есть больше обычного — Учиху, который крутил в пальцах зажженную сигарету. — Нервы? — чиркая зажигалкой, спросил он у босса. Тот затянулся, прежде чем ответить.       — Не без этого, — выпуская дым из лёгких, согласился Саске. Асума подумал, что рядом с ним сейчас один немного (или много) не разобравшийся в себе человек.       — Задело? — Он старательно делал вид, что ничего не понял. Учиха не отвечал. — Зато реклама будет успешной, — сделав ещё одну затяжку, добавил он. — Я это чую.       — Сарутоби-сан, я в Ваших способностях не сомневался никогда, — подчёркнуто вежливо произнёс Саске и ухмыльнулся, затушив сигарету и уходя к себе в кабинет.       — Молодость, — вздохнул Асума, докуривая свою сигарету и поджигая новую. — Мне бы его годы…

***

      Съёмки закончились далеко за полночь. Шикамару разрешил Хинате приходить к часу. Скорее всего, из-за того, что сам он хотел поспать подольше, по крайней мере, Ино об этом прозрачно намекнула, не скрывая усмешки.       Хината уже вышла за территорию фирмы, когда ей кто-то просигналил, чем изрядно напугал, заставив девушку вздрогнуть и чуть ли не подпрыгнуть на месте. Медленно обернувшись, она увидела машину Саске. Подойдя к ней, после минутного колебания все же села вперед и едко спросила:       — Учиха-сан, Вы теперь меня всегда будете так пугать? — Хината пристегнулась.       — А зачем Вы пугаетесь? — уголком губ улыбнулся Саске. Машина тронулась с места.       — А как объяснить то, что Вы меня сегодня дважды чуть ли до комы не довели? — хмыкнула брюнетка, наслаждаясь видом ночного Токио.       — Я же должен убедиться, что с моим… — Учиха запнулся, на секунду онемев от осознания того, что именно хотел сказать, но быстро исправился: — С нашим главным сокровищем ничего не случится.       — Шикарный вариант адаптации новичков, — кивнула Хьюга, спрятав улыбку.       Машина проезжала по радужному мосту. Хьюга любила на него смотреть на берегу северного Токийского залива, на его переливы и игру огней, дарящих всем жителям города радугу ночью. И тут только Хината поняла, что они почему-то делают огромный крюк, по её мнению, весьма ненужный.       — Учиха-сан, зачем мы едем на остров Одайба?       — Может быть, хватит ко мне уже так обращаться, Хината-чан? — Саске улыбнулся одной из своих самых очаровательных улыбок, но Хината на него не смотрела.       — Вы не ответили на вопрос, — холодно ответила девушка.       — К нашему заказчику, — мгновенно посерьёзнев, так же холодно ответил сегодняшний персональный водитель нашей главной героини. — Он очень настаивал на разговоре с тобой.       Остаток пути они провели молча.       Встретил их сам хозяин небольшого и весьма скромного домика для такого богатого человека как Акасуна. Хозяин стал осыпать Хинату комплиментами, пока они не зашли в дом и не уселись за круглый светлый котацу (стол с подогревом).       Здесь уже стояли теплый чайник, традиционные японские сладости и три белых маленьких чашки на таких же белых блюдечках. По комнатке разносился аромат спелых слив и сакуры. Это был особый чай семьи Акасуна, который они смешивали сами, добавляя в традиционный зелёный японский чай по три листка сливы и пять цветков сакуры. Хината что-то такое смутно припоминала, что-то ещё из той жизни до…       — Хината-сан, Вы стали очень красивой женщиной, — ещё раз сделал искренний комплимент дочери своего приятеля ювелир.       — Спасибо, — в очередной раз поблагодарила она красноволосого, отчётливо понимая, что её уши сейчас вряд ли отличались от волос Сасори.       Саске предпочитал не вмешиваться в их разговор, довольствуясь ролью наблюдателя. Это было лучше, чем ждать Хьюгу в машине и переживать, что с ней тут может произойти. Хотя с чего это вдруг?..       — Хината-сан, — снова заговорил Сасори, — я позволю себе сказать следующее: мы с Вашим отцом были друзьями. Наверное, Вы помните, как я приходил к Вам на день рождения, когда вы заканчивали среднюю школу… А потом Вы с отцом ещё и ко мне приезжали… — Акасуна начал издалека.       — Да, — подтвердила Хината, грея вмиг похолодевшие пальцы о тёплую керамическую кружку. — Я хорошо это помню, — девушка сдержанно улыбнулась, а глаза её на мгновение заволокло дымкой, — кажется, я тогда знатно напугала Ачи, а он меня…       — Да, было дело, — рассмеялся Сасори, вспоминая своего верного акиту, налетевшего на гостей, а потом убежавшего под этот самый котацу, пока юная Хьюга кричала от страха. К концу встречи мужчин девочка с собакой стали чуть ли не закадычными друзьями.       Саске подумал, что Сасори сейчас похож на типичного представителя своей возрастной когорты.       — Хината-сан, Ваш отец был одним из самых достойных людей, которых мне довелось знать, а Вы вылитая копия Вашей матушки. К сожалению, — потупив взгляд, он оборвал фразу и перешёл к одному из ключевых вопросов, которые хотел обсудить со своей сегодняшней гостьей. — Хината-сан, Вы позволите мне посетить Ваш семейный алтарь?       Хината сглотнула горький комок в горле и кивнула, поспешив скорее запить его чаем. На удивление очень вкусным и бодрящим. Саске, молча сидевший напротив, снова вспомнил тот кошмар семьи Учиха, который произошёл по вине Итачи. Отец слишком много сделал для того, чтобы скандал не разгорелся и обошёл их стороной. А теперь Саске стало стыдно. Стыдно перед Хинатой за то, что его брат наделал.       — Спасибо, — согнулся в низком поклоне Сасори, а потом словно опомнился и произнёс: — Подождите немного, — стремительно направившись в другую часть дома.       Саске стал как бы невзначай озираться по сторонам: единственное окно в этой комнате, рядом с которым они и располагались, было задернуто легкими занавесками, на стенах были прибиты небольшие полочки, на которых стояли горшки с какими-то замысловатыми цветами, названия которых Учиха не знал, да и не надо ему это было. В дальнем от окна левом углу обнаружился маленький телевизор, а под ним на тумбочке стоял настоящий видеопроигрыватель. Видимо, Сасори-сан слишком трепетно относился ко всем своим вещам, особенно как-то относившимся к его молодости. В другом углу стопкой были уложены напольные подушки светлых пастельных тонов, а рядом с выключателем на стене висела довольно простенькая и старая кукла-марионетка.       В комнату вбежал Сасори. В руках у него была синяя бархатная коробочка. Довольно большая для одного украшения, как отметил про себя Саске.       — Хината-сан, — Акасуна положил футляр перед девушкой, — откройте его, пожалуйста.       Брюнетка медленно провела по краям коробочки кончиками пальцев и подняла крышку. Под ней на бархатной подушечке в специальных углублениях лежали колье, браслет, серёжки и кольцо с тонкой, изящной работой мастера. Белое золото, принявшее форму цветов, украшенных бриллиантами, словно росой, и сердцевинами — маленькими красными камешками.       — Красные алмазы, — тут же прокомментировал Акасуна. — Ваш отец летал в Австралию на аукцион специально за ними. Он хотел, чтобы у Вас, Хината-сан, был особый сборный подарок от него, который он бы Вам дарил по частям на важные праздники, — Сасори стал пояснять, загибая пальцы: — Выпуск из старшей школы — это должны были быть серьги, ведь Вы хотели проколоть уши ещё в средней, но Хиаши был против.       Хината улыбнулась, вспоминая тот знатный скандал, который она устроила у них дома, когда отец наложил вето на её намерение носить серьги. Тогда Неджи увёл её в аквапарк, а она жаловалась, что отец её никогда не поймёт и не даст даже дышать без его позволения… Вспомнив про брата, Хината внутренне содрогнулась, но тут же глубоко вдохнула-выдохнула и снова стала вслушиваться в речь ювелира.       — Браслет — на выпуск из вуза. Колье — на Вашу свадьбу, а кольцо — после рождения первенца. — Акасуна замолчал. Хината с непониманием посмотрела на него. Старик, совершенно не выглядевший на свой возраст, продолжил: — Недавно я был в банке. Там оказалась занята лишь одна моя ячейка, из которой должны были забрать заказ, — это была ячейка для Хиаши Хьюга. Тогда-то я и узнал, что с ним произошло. А сегодня утром судьба в очередной раз сыграла со мной шутку: я увидел Ваши фотографии в компании Саске-сана. Признаться, я именно тогда и решил, что при любых обстоятельствах подпишу с ними контракт, ну а когда узнал, что это была Ваша идея, то понял, что обязан с Вами поговорить лично как можно скорее.       — Спасибо, — не в силах сдержать кристально-чистых, как бриллианты известного ювелира, слёзы, в очередной раз за сегодняшнюю ночь поблагодарила Хината Сасори.       — Не стоит, отдать Вам это было моим долгом, — поспешил заверить девушку Акасуна, но она продолжала его благодарить.       Спустя некоторое время Саске и Хината покинули дом ювелира. Учиха довёз Хьюга до дома и поехал к себе, чтобы ещё раз всё обдумать в компании старого крепкого бренди. А Хината, только зайдя в квартиру, позволила всей буре эмоций, пробудившейся в ней после рассказа Сасори, вырваться наружу, уничтожив тонкую оболочку спокойствия.       Она рвала и метала, рушила вещи, раздирала ногтями и разбрасывала бумагу, кусала подушку, пряча в ней заплаканное лицо, выгоняя вместе со всхлипами боль, горечь и грусть из души и тела, но… их было слишком много, чтобы вот так вот просто за раз избавиться от всего, расплатившись с прошлым одной истерикой.       Измотанная Хината заснула только под утро, даже и не думая, что уже завтра о ней снова заговорят все. А сегодня… сегодня Учиха уже устроил ей выходной, о котором она даже не подозревала, сладко проспав чуть больше пятнадцати часов и только после небольшого шока обнаружив сообщение с оповещением о том, что у неё сегодня был выходной.

***

      Сегодняшний день обещал быть одним из самых прибыльных и успешных для Узумаки Наруто и его фирмы. Сегодня всё началось слишком хорошо ещё в постели, когда Карин его разбудила с помощью мороженого и своих горячих поцелуев.       Продолжилось всё ещё более шикарно, когда он без пробок доехал до своего офиса впервые за весь этот год.       И именно в этот чудный момент на блондина обрушилась безжалостная реальность.       Это было как ушат ледяной воды, гром среди ясного неба и снег на голову одновременно.       Повсюду в центре шла реклама новых ювелирных украшений от Сасори Акасуны.       Да ещё и с их слоганом. ИХ! Слоганом!       Вечные ценности…       Но самым большим для него потрясением стало даже не это. На всех баннерах, на каждом экране, на каждом рекламном проспекте он видел ту самую наивную дурочку, которую они с Карин облапошили и выкинули на улицу. Она улыбалась ему с витрин и мониторов за окном, со стартовой страницы браузера и с телевизора в приёмной.       Он повсюду видел Хинату Хьюга.       Наруто впервые был не рад, что послушал Карин.       Он впервые чувствовал себя раздавленным.       Он понял, что упустил.       Да что уж там.       Он понял, что подарил Саске Учиха.       Какой джекпот вручил ему лично в руки.       Буквально преподнёс на блюдечке с голубой каёмочкой.       А ему оставалось теперь лишь кусать локти… И то, если сможет дотянуться.

Часто простое кажется вздорным, Чёрное — белым, белое — чёрным...