Пилигрим

С трепетом вошла женщина под своды древнего храма, прошла между рядами лавочек и опустилась на колени перед алтарем. Она почтительно склонила голову, вознося молитву создателю сущего, призывая покой и смирение, прося не оставить ее и направить на верный путь. Служка, посланный за ней, терпеливо ждал в стороне, не смея прервать молитву, обращённую к создателю. Завершив молитву, женщина поднялась с колен и обратилась к служке: — Примет ли святой отец меня? — Да, донна Франческа, следуйте за мной, — с этими словами служка повёл женщину хорошо известным ей путем. Следуя за служкой длинными переходами, женщина вновь погрузилась в свои мысли, ей и раньше доводилось бывать в храме, поэтому она уже не разглядывала его богатое убранство с жадным любопытством, как это было в первый раз. Между тем, храм был великолепен даже в этой скрытой от глаз простых посетителей части. Разноцветные витражи окрашивали в благородные оттенки драгоценных камней великолепные фрески, с которых с кротостью и благостью взирали святые. Служка остановился перед дверьми из красного резного дерева, жестом попросил женщину подождать и скрылся за дверью. Спустя минуту он появился, распахнул двери и пригласил женщину пройти в кабинет. Тяжелый запах из смеси сандала и мирта окутал женщину, стоило ей переступить порог. У неё закружилась голова, но сила привычки взяла вверх, практически по памяти она сделала два шага и склонилась, чтобы поцеловать кольцо, на протянутой старческой руке. — Благословите, святой отец, — женщина застыла в поклоне, не поднимая глаз. — Благословляю, дочь моя, — мужчина начертал на лбу женщины священный символ. — Я думаю, с формальностями можно закончить, Франческа. Присаживайся, я велю сварить нам кофе и мы поговорим, как это бывало раньше. — С удовольствием, святой отец, — женщина опустилась в кресло, помолчала пока священник отдавал распоряжения по поводу кофе, и продолжила, — но я сомневаюсь, что мы можем беседовать как раньше, теперь мой статус сильно изменился. — Да, — священник вздохнул, — я никогда не думал, что мне придётся отпеть всех мужчин из этого славного рода. Поверь, Франческа, мне очень жаль, что герцог решил разбить щит, но это его решение — род сэ'Эстебан должен возродиться. — Но что делать мне, святой отец? Выбор у меня невелик — монастырь или шелковый шнурок под подушкой, — женщина откинулась в кресле и пристально посмотрела на священника, — Может быть, герцог в своей милости дал мне возможность сделать иной выбор? — Сожалею, Франческа, — священник отвёл глаза, — милость герцога безгранична, но армия и деньги значат сейчас больше, чем былые заслуги. — Понимаю, — женщина приняла чашечку с кофе от служки и благодарно кивнула, — Надеяться было пустой затеей. Когда я должна принести обеты? — Завтра, после полудня, — священник отпил из крошечной чашечки и отставил её в сторону, — не скрою — я рад, что ты выбрала жизнь. — Жизнь, — стиснув зубы, женщина с трудом улыбнулась, — если это можно назвать жизнью. — Стезя монахини благословенна, — лицо священника омрачилось, — но не будем об этом. Какой вклад герцог разрешил принести тебе в казну монастыря? — Одну десятую от всего имущества, — женщина помолчала, считая, — это составит примерно… — Не будем о бренном, — остановил её священник, но его довольная улыбка не ускользнула от женщины, — Желаешь ли ты исповедоваться перед принесением обетов? — Да, святой отец, — поняв, что по сути аудиенция закончена, женщина тоже перешла к установленным формулам. — Я приму твою исповедь, дочь моя, завтра после утреней службы, — священник вновь протянул перстень, который женщина со всем почтением поцеловала, — иди и будь благословенна. Как во сне прошла она обратный путь к своему портшезу и очнулась лишь после того, как слуга третий или четвёртый раз обратился к ней. — Домой, — коротко выдохнула женщина и откинулась на подушки. Вот и все, последняя надежда растаяла, как дым. Хотя полно — была ли та надежда? Она же всегда знала, что такое решение не может быть принято без согласия первосвященника. И чего же она добилась? Лишь того, что ей лишний раз указали на место. Женщина с тоской выглянула в окно портшеза на бушующий жизнью карнавал. Ей вспомнилась девушка-акробатка, так легко идущая по жизни, не скованная обетами и чужими интересами. Почти физическая боль сжала сердце женщины — разве она могла хотя бы помыслить о такой свободе? Свобода — женщина попробовала это слово на вкус. Легкое и игристое, как молодое вино с едва заметным медовым духом. Неужели она сама откажется от этого вина, сменив его на монастырскую кислятину? Нет! Женщина дернула шнур колокольчика, давая сигнал остановится. Не дожидаясь слуги, сама распахнула дверцу портшеза и вышла из него. — Франс, — подозвала она слугу, — Ступайте домой и передай, чтобы кухарка готовила ужин. Я буду позже. — Но донна Франческа, — попытался возразить слуга. — Молчи, Франс, я знаю, что делаю, — сказав так, женщина растворилась в гуляющей толпе.