Перейди мост, прежде чем его сжечь

      Данька проснулся минут за десять до будильника. Что-то такое ему снилось… никак не удавалось вспомнить. Надо было расслабиться, закрыть глаза, поплыть между сном и явью — все, как у людей. Но проклятущий фонарь выбивал не хуже бейсбольной биты. Потом сработал будильник. Данька обозвал его нехорошим словом и вылез из-под одеяла. Его ждал лед.       Уроки в этот день были скомканными. Лыжа после физики возбужденно рассказывал, как ругались учителя, «проползал мимо учительской, а там такое! Особенно Веревка орет. Про что, про Михайленко, конечно». Выходило, что физичка считает произошедшее несчастным случаем, а Ксения Викторовна уверена, что Таня связалась с плохой компанией и эта компания… тут Лыжа резко заткнулся, потому что увидел взгляд Казанцева. Дан тоже увидел взгляд Казанцева, и ему остро захотелось поговорить с кем-нибудь. На худой конец с классной, хотя лучше бы… нет, с опером не лучше. Ну их, этих оперов, они какие-то слишком умные. И подозрительные. В смысле, всех подозревают.       Почему-то всплыл в памяти короткий ежик и стальной взгляд стасова «коллеги».       Данька с интонацией Кати Кенигсон обозвал себя психом и пошел в туалет. До звонка оставалось минут пять.       В коридоре на подоконнике сидела организатор Варя и задумчиво качала ногой. Дан остановился рядом. С кем-то поговорить все-таки нужно — желательно взрослым. И еще желательно — умным. И тем и другим качеством Варя обладала в необходимом ему в данный момент количестве.       — Варь… слушай…       — Ага, — рассеянно ответила она и посмотрела за его спину.       — Морнэ, иди на урок, — услышал он взвинченный голос Веревки и оглянулся. Вид у той был как из боя. — Варвара, нужно съездить в Управление образования, конкурсные работы отвезти. Анна Сергеевна попросила. Ты же на машине?       — На ней. Или она на мне — с какой стороны посмотреть.       — Зайди в учительскую, папки на столе лежат. Морнэ, иди на урок.       — Я в туалете, — машинально отозвался Данька и умоляюще посмотрел на Варю.       — Видела я эти папки, — сварливо сказала та, — я Халк, что ли? Вон, пусть Данька поможет.       — Опять прогуливать?       — Я что, много прогуливал? — справедливо возмутился Дан.       На его счету была от силы пара пропущенных без уважительной причины уроков.       По глазам классной было видно, что внутри у нее идет нешуточная борьба. Победило здоровое равнодушие, обычно Ксении Викторовне ну никак не свойственное. Видимо, спор в учительской ее измотал.       — Ладно, идите.       — Сумку заберу, — коротко сказал Данька и побежал в класс.       Это была удача.       — Ты куда? — удивилась Катя, увидев, что он сбрасывает тетради в рюкзак.       — На машине кататься.       И выскочил из класса, оставив ее совершенно обалдевшей.       — Пристегнись, — велела Варька, выруливая на трассу.       «Нексия» лихо мигнула поворотником и ввинтилась в левый ряд.       — Ого, — уважительно сказал Данька. — Понимаю теперь, почему у тебя на заднем стекле ведьма на метле приклеена.       — А, — засмеялась Варя, — да. Это дополнительная взлетная единица. Ты что-то спросить хотел?       Дан помрачнел.       — Хотел. Только не знаю как.       — Желательно словами. Русскими и не очень матерными.       — Сложно… сам не совсем понимаю. Ты что-нибудь слышала про девятый дом?       — На какой улице?       — Понятия не имею. Многоэтажка, скорее всего. Вряд ли на нашей. Где-то ближе к Соколу. Там, говорят, наркоши тусят.       — Хм. Оно тебе зачем? Разнообразить жизненные впечатления?       — Да не. Куда еще…       — И все-таки? Нефиг в такие места соваться.       — Я понять хочу, что с Танькой случилось.       — А каким боком тут наркоши? — удивилась Варя. — Она вроде совсем другого круга. Была…       — Да не знаю я! Может, подвернулась не вовремя. Вот и хочу понять, что это за место. Не у Казанцева же спрашивать.       — Тебе не кажется, что в этом деле в некотором смысле без тебя разберутся? Есть определенные люди, под это заточенные. И я не в смысле «не суй нос, куда не надо», а… именно в этом смысле, да.       Данька вздохнул.       — Именно морали мне не хватало. Правда, лучше вместе с инфой, чем вместо нее.       — Не знаю я, Дань, — сказала Варя, перестраиваясь вправо. — Святая правда. У меня и знакомых-то нет, чтобы в теме были.       Они свернули к пафосному зданию городской Администрации, в котором одно крыло занимало Управление образования. Варя высмотрела свободное место под деревом и с восторженным «вау» влетела в него, почти не снижая скорости.       — Выметайся, Шерлок. Папки не забудь. А то Анну Сергеевну удар хватит.       — Здорово водишь.       — Ага. Дверью только сильнее хлопай. Это же узбекская иномарка.       А ночью опять пришла Танька. Дану даже показалось, что она ждала его, сидя на подоконнике, когда он вошел в сон, как в комнату. Вид у нее был сердитый.       — Почему на крышу не пришел? Ждала, ждала…       Данька сел.       — Забыл… — растерянно сказал он. — Вот что мне снилось вчера! Ты! Никак вспомнить не мог…       — Я не снилась, — неприветливо ответила Таня. — Ты что, думаешь, что спишь сейчас?       — А разве нет? — удивился он.       — Буду я ко всяким там в сны шляться!       — Ты же в меня влюблена с третьего класса, — поддел он.       — Пф-ф, — фыркнула она. — Еще чего. Это не сон. Можешь пальцы на руках пересчитать.       — Зачем?       — Вдруг не сойдется. Тогда и будет сон.       Данька мельком бросил взгляд на свою руку и упрямо помотал головой.       — Зубы мне не заговаривай. Сойдется — не сойдется… кто тебя столкнул?       — Приходи на крышу, — ехидно сказала Танька, спрыгнула с подоконника и вышла из комнаты, хлопнув дверью.       Отца разбудит, подумал Дан и подошел к двери. Она была заперта. Вот это номер… он невольно посмотрел на руки. Пять пальцев и еще пять… дичь какая-то.       Казанцев догнал его у школьных ворот.       — Слышь, Француз, — начал он довольно миролюбиво. — Говорят, у тебя кореш в сервисе работает?       — Пусть говорят.       — Серьезно. «Яву» может посмотреть?       — Твою, что ли?       Брат Янкиного партнера Матвея в самом деле работал в автосервисе. Сложно было, конечно, назвать его другом — так, познакомились, когда на катке отмечали Новый Год, да потом он как-то на соревнования приходил.       — Не мою. Пацана одного.       — Спрошу, — неожиданно для Стаса не стал ломаться Морнэ.       — Когда?       — Вечером.       — Днем можешь? После школы.       — Занят я после школы. До шести. Потом могу.       С четырех у Даньки была тренировка. Как раз можно выловить Матвея там и спросить, где именно работает брат.       — О`к, — согласился Стас. — Куда подгрести?       — Угол Космонавтов и Терешковой. В полседьмого.       Удача. Он не ожидал, что она вот так быстро приплывет в руки; и очень надеялся, что кореш Казанцева окажется тем самым парнем, которого он встретил, когда ходил за хлебом. Правда, о чем спрашивать, он пока понятия не имел; но художественная импровизация всегда была его сильной стороной. Конечно, не факт, что с ним вообще станут разговаривать. Но все-таки Дан считал, что удача — это одна из разновидностей выстраивания нужных обстоятельств. Сервис понадобился Казанцеву именно сегодня, и ничего удивительного Данька в этом не усматривал.       — Как дела? — спросил он Катю Кенигсон, обнаружив ее уныло глядящей в тетрадь по физике.       — Задачи не решила. Не успела. А третью еще и не понимаю. ВэВэ пару вкатит.       — Я решил третью, — обрадовал ее Данька и сел рядом. — Там инерция качения. Ее учитывать надо.       — О, — оживилась Катя, — спаситель. Ща соображу…       — Да не парься, — сказал Данька и достал из рюкзака тетрадь по физике. — Держи.       — Воу. Настал тот великий день, когда не ты у меня списываешь, а наоборот. Запомни его.       — В календаре красным обведу, — пообещал Дан. — Ты мне вот что скажи, — он подвинулся к ней ближе и заговорил совсем негромко: — Когда Михайленко хоронили, ты рядом с Казанцевым стояла…       — Да? Не помню.       — Я помню. Он ничего интересного не говорил?       — Если бы говорил, запомнила бы. А зачем тебе?       — Вдруг что-то полезное.       — Стасик и полезное? Ха. А ты все-таки не лезь во все это. Даже не вздумай. Сиди на попе ровно. Полезешь искать этот девятый дом — по ушам надаю.       — Блин, Кать…       — Да. Чего тебе так припекло? Встречались вы с Танькой, что ли?       С чего ты взяла, хотел возмутиться Данька. Не встречались мы, больно надо, только… Он молчал, напряженно глядя на Катю. Встречаться — это же вместе куда-то ходить, целоваться… чем там еще на этих встречаниях занимаются… Мы с Михайленко не встречались… в этом смысле. Тогда в каком? Почему так сложно сказать «нет»?       — Морнэ, ты чего завис?       — А? Нет.       — И чего тогда?       — Да не знаю я!       — Не ори. И вообще сгинь, списывать мешаешь.       — Сейчас сгину, — пообещал Дан. — Только скажи еще… ты слышала что-нибудь о пальцах на руках?       — Да, у меня есть.       — Смешно. Типа если ты считаешь, а их не десять, значит, спишь и все такое…       — Во тебя кидает, — обалдела Катя.— Это как-то с девятым домом связано?       — Не знаю. Может быть.       — Нет, Морнэ. Правильно все-таки Веревка иногда говорит, что ты не в себе. Исчезни.       Данька послушно исчез.       Перед тренировкой он подошел к Матвею и узнал у него адрес сервиса, где работал брат. Ехать, правда, придется почти через весь город, но любишь кататься, как говорится, — катись к черту на рога.       Казанцев подкатил с шиком. Шлема на нем не было, в отличие от подъехавшего следом друга, зато имелись клепаная косуха и обрезанные кожаные перчатки.       — Куда ехать? — небрежно спросил он.       — В Троицкое. На Прогонную.       — Заебись… Ладно, садись к Ворону.       Парень протянул ему второй шлем.       Они выехали на окружную, и мотоцикл резко рванул вперед. Дан вцепился в плечи сидящего впереди парня, потому что от неожиданности чуть не улетел. Ветер мгновенно забрался под рукава, набросив сверху озноб, как плащ. Они набирали скорость, и Дан чувствовал, как обтекает его холодный весенний воздух.       Он захлебнулся этой скоростью, восторгом и ощущением полета — захотелось раскинуть руки и ловить в них ветер. И еще остро захотелось снять шлем.       Они чертовски быстро доехали. Он бы предпочел еще пару часов дороги и летящего навстречу мира.