А если повернуть скорпиона?

      Вне себя от ярости Кристина захлопнула дверь и, тяжело дыша, согнулась пополам. Комната с каждой секундой казалась ей все более неприятной. Старинная мебель времен ее родителей навевала воспоминания о музее или могиле, гробнице, в которую заживо замуровали несчастную Аиду. Ненавистные шкатулки на камине напоминали девушке о том, что могло последовать, посмей она ослушаться Эрика. Смерть, смерть! Она становится ей матерью и сестрой, подобно тому, как одиночество становится ее отцом, братом и любовником. Порождение смерти и одиночества... действительно, достойная невеста подземного чудовища.       Она может сколько угодно отрицать это вслух, но сердце полно злости. Он обещал оставить Рауля в покое. Обещал не причинять ему боли. Обещал... Почему он не держит своих клятв? Неужели это такая изощренная месть за один раз не сдержанное обещание? Неужели Эрик может обрекать ее на такие страдания? Она же приложила все усилия, чтобы не ранить его. Постаралась... И о Боже, в какой-то чудовищный момент она была готова прижаться к нему, и она сделала это, поверила, поверила...       Пошла на поводу своих чувств.       Чувств... да, они были, всегда были... Эрик ведь любил ее, и она уничтожила его дважды. Сначала сняла маску и чуть не ушла... она ведь тогда думала, что уйдет, но все-таки вернулась. А потом предала его. Призналась во всем Раулю. Вовлекла его в этот кошмар. Побоялась за свою ничтожную жизнь. Преувеличила свои чувства, потому что боялась, что ей не поверят.       Она всегда знала, что он будет там. Знала, что ранит его.       Наивно думала, что Рауль защитит ее.       Нет. Нет, она знала, что не найдет в нем защиты. Но почему, почему, почему искала помощи у него? Почему воспользовалась его честным сердцем? Почему посмела полюбить его, хоть и клялась Ангелу в обратном...       Ангелу...       Эрик ей солгал. Солгал.       Могут ли они найти начало переплетенных нитей, что тянутся из недалекого прошлого?       И можно ли найти оправдание ее вспышке?       За этими мыслями прошло много времени. Кристина была поражена, когда часы пробили полночь. В этой горячке она пребывала почти четыре часа. Поразительно...       Чудовищная мысль пронзила ее сознание, и Кристина, накинув на плечи шаль, резко отворила дверь и почти пробежала в гостиную.       Эрик сидел в кресле, и плечи его все еще вздрагивали от тихих и тщательно подавляемых рыданий.       Кристина замерла, глядя на него.       Любовь, долг, страх, ненависть, жалость... Чудовищная смесь, что может уничтожить не только ее, но и Эрика, но и Рауля, но и простых посетителей Оперы.       Может ли она наступить на горло своей гордости? Может ли представить ее с Эриком свадьбу?       – Бедный Эрик... – сорвалось с ее губ, и этого оказалось достаточно, чтобы она окончательно решилась принять своего жениха.       Он с трудом подавил не то рыдание, не то рев дикого зверя, и резко поднял голову.       – Мне так стыдно за то, что я наговорила... – прошептала Кристина, проявляя интерес к собственным рукам.       – Подойдите, Кристина. Да не робейте вы так! Я не ударю вас... на это даже такой монстр как Эрик не способен.       Девушка тихо подошла к мужчине, осторожно и медленно. Ей было страшно. Что он все-таки поднимет на нее руку. Что ранит. Что причинит ей боль.       Что может быть хуже недоверия?       Мужчина долго смотрел на нее. Долго, точно пытался найти ответ на свои вопросы, точно ее лицо могло ему подсказать, правильно ли он поступает. Эрик смотрел на нее, и его припухшие от слез веки с каждой секундой казались Кристине все более и более некрасивыми, и почему-то она вновь жаждала оказаться как можно ближе.       – Вы мне верите, Кристина? – мягко и словно баюкая ее, спросил Эрик.       – А мне стоит доверять вам? Есть ли у меня причины на это?       Они смотрели друг другу в глаза. Кристине невольно хотелось отвести взгляд, но она не посмела, только вздрогнула. Мужчина смотрел на нее снизу вверх, и в глазах его было что-то такое, от чего Кристина поежилась. Девушка осторожно присела на пол, к самым его ногам.       – Это ваше право... Доверие, Кристина – одна из сложнейших вещей в мире. Я не могу требовать его. Вы не можете измениться. Но ведь вы верили мне раньше... Так поверьте и сейчас.       – Чего вы хотите?       – От вас? Хочу, чтобы вы доверились мне. Дайте мне руку, Кристина.       Девушка встала на колени у его кресла и послушно протянула дрожащую руку. Эрик осторожно сжал ее руку в своей, дрожавшей едва ли не сильнее. Ледяные пальцы нащупали ее пульс, но Кристина не дернулась.       – Верьте мне...       Голос его манил, как когда-то, он словно доносился издалека и ранил ее сердце сильнее любого ножа. Маленькая Кристина Даае... маленькая и глупенькая наивная девочка...       Всего полгода изменили ее.       – Такая хрупкая, – задумчиво произнес Эрик, обращаясь не столько к ней, сколько к тишине вокруг. – И она станет моей, да, да, Кристина будет принадлежать Эрику!       Он вновь распалился, не отпуская ее руки.       – Моя жизнь, Кристина, в ваших руках. Ваше сердце отсчитывает ваши секунды, но они теперь являются и моими. Угаснет ваш свет – меня поглотит тьма.       – Что вы сделали с Раулем?       Раздражение сменило меланхолию в его поведении.       – Ваш мальчик в полном порядке! И еще раз вы упомянете его имя здесь... клянусь, вы пожалеете об этом. Не вырывайтесь, это мало кому удавалось. Я же убийца... как, вы еще не знали? Удивлены, что я так спокойно говорю об этом?       Спокойствия не было и в помине, он нервно отбивал свободной рукой какой-то ритм, глаза его беспокойно бегали... Кристина вздрогнула, но он держал слишком крепко.       Неожиданно хватка ослабела. Мужчина резким движением закатал до локтя рукав рубашки. Жилистая, худая рука с желтоватого цвета кожей была изуродована шрамами от ожогов и ярко выделявшейся непонятной буквой. Клеймо...       – Теперь вы верите?! Верите, что я монстр? О, я жажду убить каждого, кто окажется рядом! Знаете ли вы, что я пережил? Знаете ли вы, сколько раз меня обвиняли в том, в чем я не был виновен? Мне приписывали все зло, что происходило в мире! А вы лишь повторяете, лишь поддерживаете мир в этом!       Эрик прикрыл глаза, точно вымотанный этой вспышкой. Кристина побледнела.       Убийца. Убийца. Убийца.       Ей наплевать.       Только одно прикосновение все изменило.       Она коснулась его шрамов. Осторожно, точно боясь причинить боль, хоть уже и не могла.       – Шшш... Эрик, не надо... не надо терзать себя мыслями об этом.       – Больше всего я бы хотел забыть все, что произошло в моей жизни, кроме одного... да, одного события.       Усталость сквозила в его голосе. Кристина нежно провела по его руке дрожащими пальцами.       – Дня, когда я увидел вас.       Девушка замерла.       – Идите спать, Кристина. Доброй ночи, – неожиданно оборвал он свои признания и решительно отдернул руку. Девушка поднялась с пола.       – Спокойной ночи, Эрик...       На его лице отобразилось страдание, но Кристина не увидела этого. Девушка уже была в дверях, когда он вновь окликнул ее.       – Вы знаете, как согреть сердце Эрика...