А если повернуть скорпиона?

      Кристина дремала, прижавшись к Эрику. Коляску трясло на неровной проселочной дороге, что змеей вилась меж холмов. Местность была весьма угрюмая, мало напоминавшая Францию, но Эрику это как раз и нравилось. Деревушка в пятнадцати с лишним почтовых лье от Парижа, если ехать на север, казалась ему идеальным местечком еще пару лет назад, а теперь почти полное отсутствие людей радовало его еще больше, чем тогда. Эрика трясло при одной мысли об обжитых местах. Нет, когда-то его это устраивало, а еще раньше даже радовало, но не теперь. Он больше был не в силах выносить эти взгляды, эти насмешки...       Прижавшаяся к нему девушка пошевелилась, когда их хорошенько тряхнуло, но не проснулась. Эрик невольно улыбнулся. Пока она не придет в себя ото сна, она совершенно как кукла – невинная, красивая до боли, юная... Он может ее сломать, это ведь и было его первым побуждением, когда он увидел ее в октябре.       Хрупкая девочка, ожидающая ангела. Девочка, которую он до одурения хочет подчинить себе.       Это стало его наваждением.       Господи, за что ему эти муки? За что ему это желание прикоснуться и одновременно нежелание того, чтобы она отшатнулась от него? Почему ему так нужна она, нужны ее слова, ее поддержка, ее нежное и испуганное «Эрик», от которого ему хочется зажать уши и одновременно умолять ее произносить его имя еще и еще?       Безумие! Они безумны, и он, и она...       Ее забота о монстре так трогательна... и эти ее попытки не причинить ему боли, попытки существа, еще не осознавшего, что все это бесполезно, что ей можно и не пытаться, потому что он до конца своих дней будет помнить ее распахнутые в страхе глаза, ее ужас, отвращение и презрение...       Кристина заворочалась во сне, бормоча что-то про забытые на пороге гримерки цветы. Эрик осторожно погладил ее по плечу – он уже давно просунул руку между девушкой и спинкой кареты и теперь обнимал ее, уверяя себя, что это исключительно ради того, чтобы она не упала, чтобы ничто не потревожило ее сон.       Красавица... и чудовище.       Она вновь погрузилась в глубокий сон.       Солнце только поднималось из-за холмов, нерешительно прикасаясь к ним тонкими горячими пальцами, удивительно осторожно, так, словно бы никогда прежде этого не делало... Они ехали довольно долго, выехали ночью, и солнце слепило Эрика.       Кристина опять заворочалась, когда они повернули на еще более маленькую и незаметную дорожку, но девушка не проснулась. Места начинали казаться Эрику знакомыми, и он понял, что спустя какие-то полчаса-час они окажутся возле его второго дома, где и проведут пару дней, прежде чем вернуться в Париж, благо погода располагает к этому: солнце пробивалось через мрачные серые тучи.       Их еще раз основательно тряхнуло, и Кристина распахнула голубые глаза.       – Доброе утро, – сонно пробормотала она, потягиваясь и хлопая заспанными глазами. Эрик поспешно убрал руку с ее плеча.       – Можно и так сказать...       – А где мы? – она с интересом выглянула в окно, но в ее голосе не было злости, что успокоило Эрика. Она не злится на это похищение... святая!       – Мы едем в мой второй дом. Вы же хотели выбраться на поверхность...       Она ошарашенно уставилась на него. Это удивление было в каждой черточке, но Эрик не видел ни единого признака злости, и это почему-то успокоило его... ненадолго.       – А где мы относительно Парижа? Вы же не насовсем увезли меня оттуда?       Улыбка коснулась его губ против воли. Вот как... Пытается выглядеть бесстрашной.       – Вы бы мне не простили этого, да?       – Зависит от того, куда бы вы увезли меня и как объяснили бы свой поступок.       Она тоже улыбалась, такая прекрасная в своем доверии, в своей вере в его хорошие качества... она доверяла ему! Мог ли он мечтать об этом?       – В любом случае, я не злюсь сейчас, – продолжила девушка, откидываясь назад. – Мне такой странный сон приснился... Будто бы я бежала, а вокруг меня завывал осенний ветер... а вы звали меня из-за зеркала, и я словно бы с ума сошла, потому что я должна была во что бы то не стало принести вам цветы... не знаю, зачем... и вот вы звали, а я бежала и бежала! И я уронила букет, и стало так темно... и я так испугалась!       Она закрыла лицо руками и всхлипнула.       Вот только ее слез Эрик не хотел. Но Кристину словно бы прорвало.       – Я потеряла вас, – сквозь слезы прошептала она. – Это было так ужасно!       Эрик нежно прижал ее к себе, поддавшись тем чувствам, что захлестнули его с головой в это мгновение. Она испугалась, что может потерять его. Искренне испугалась. Не его, а жизни без него... Боже, да мыслимо ли это? Он сумел растопить этот чертов лед в ее ледяном скандинавском сердце?       Его Кристина...       – Я никогда не оставлю вас, Кристина...       Громкий оклик кучера, известивший их, что они прибыли, разорвал магию прикосновений и слов.

***

      Кристина прохаживалась по саду в одиночестве. Ей было чертовски стыдно за свой порыв. Словно бы она сошла с ума. Словно бы ее подменили. Потому что она начинала влюбляться в Эрика. Влюбляться заново. В его голос. В его тонкие пальцы. В его улыбку, такую нежную и такую красивую вопреки здравому смыслу...       Накрапывал мелкий дождь, а она бродила по саду и улыбалась.       Сон только усилил ее уверенность в том, что она не сможет расстаться с Эриком.       Это было страшно.       – Вы любите дождь, Кристина?       Он появился из ниоткуда, из тьмы сгущавшихся сумерок, и приподнял шляпу.       – Он соответствует моему настроению, – не менее тихо отозвалась Кристина. – Знаете, это ведь удивительно красиво: дождь в сумерках.       – Почему вы так считаете?       – Потому что я тоскую... а в такие минуты слова сами просятся на язык, их не сдерживают никакие правила и приличия.       Эрик осторожно и боязливо коснулся было ее руки, но тут же, словно очнувшись, отодвинулся. Кристина не дала ему отшатнуться.       – Не надо, – одними губами вымолвила она. – Эрик, не надо...       – Вы не боитесь?       Его встревоженный тон словно ножом резанул по сердцу Кристины.       – Больше не боюсь... Мне нечего бояться.       Она сжала его руку. Почему она испугалась тогда? Да, холодные костлявые руки, но ведь ничего такого... ничего, что могло бы вызывать отвращения...       – Но вы боялись?       – Я склонна к страху перед неизвестностью... как, впрочем, и вы.       Эрик хмыкнул, не решаясь сказать что-либо.       – Вам не холодно? – поинтересовалась Кристина, заметив, что он в одном лишь жилете и рубашке, а она начинала замерзать в теплом пальто. – Быть может, нам лучше вернуться в дом?       – Почему вы вдруг стали обо мне заботится? Не желали ли вы моей смерти всего пару недель назад?       – Я не желала вам смерти. Да, я могла ненавидеть вас – чувство, что прошло спустя пару минут после того, как вы швырнули меня на пол и связали, могла бояться и боялась, могла испытывать отвращение и ужас... но я не желала вам смерти.       Эрик осторожно провел пальцами по ее ладони, словно бы задумавшись. Этот жест был полон отчаяния, словно Кристина могла исчезнуть из его жизни, и он вновь хотел удержать ее.       – А сейчас?       Кристина свободной правой рукой откинула волосы со лба.       – Вы хотите знать правду?       – Да, и поэтому смотрите мне в глаза. Остановитесь и смотрите...       Они остановились. Кристина внимательно вгляделась в лицо Эрика. Действительно, она больше не испытывала отвращения. Словно бы она привыкла. Словно бы это не имело более значения. Это правда или сон?       – Вы стали моим другом, – прошептала девушка, глядя в его золотистые глаза. Она не верила в собственные слова. Может ли она говорить эти слова? Не сон ли это? А поверит ли Эрик?       Он не верил ей.       Кристина не знала, что он может прочитать в ее лице.       Но знала, что она мечтает отбросить все сомнения.       Девушка не знала, в какой момент она преодолела расстояние между ними, крепко обняв мужчину. Это было безумно, это было не по-женски, но это было правильно.       – Кристина... Кристина... – шептал Эрик, прижимая ее к себе и гладя по светлым волосам.       – Это правда, правда...       Где все страхи? Если есть только они двое?       Кристина знала, что не могла поступить иначе.