А если повернуть скорпиона?

      Кристина пила чай, глядя то на Густава, сжимающего в руках стакан с апельсиновым соком, то на Эрика, сидящего подчеркнуто строго.       – Эрик, – тихо произнесла она. – Вы изменились.       – Да? – он словно очнулся от сна и обернулся к Кристине. – Эрик изменился?       Девушка встала и подошла к мужчине. Она положила голову ему на плечо. От этого прикосновения он вздрогнул.       – Да... Вы стали счастливее, к тому же, мне кажется, что я больше вам неинтересна. Я словно бы стала для вас лишь призраком прошлого. Словно бы вы нашли новое счастье... без меня.       – Кристина... – она почувствовала в его голосе знакомые нотки: это была сумасшедшая нежность и сильнейшая страсть. Но это больше не было отчаяние. – Вы были замужем. У вас есть ребенок.       – Я не понимаю, Эрик.       – Тут и понимать ничего не нужно. Кристина, годы способны излечить все. И безумие, и...       Девушка не дала ему договорить и отстранилась. Она тихо подошла к сыну.       – Мама, а почему дядя Эрик ничего не ест?       – Он не хочет. Идем, Густав, мы с тобой пойдем гулять в лес. Ты же хочешь пойти туда, да?       – Дядя Эрик, а ты пойдешь с нами? Мама была бы рада.       – Правда?       Кристина нервно кивнула. Лишать сына этой радости слишком жестоко.       – Да.       Эрик кивнул.       – Одевайся, Густав. Я пойду с вами.

***

      Кристина обернулась. Эрик присел рядом с мальчиком, сосредоточенно ковырявшим палочкой какой-то корень. Девушка невольно улыбнулась. Как жаль, что теперь его рядом держит лишь Густав... лишь он. Словно бы Эрик нуждается в ребенке.       Куда делся тот Эрик, что закрывался от всего мира?       И как ей теперь уехать? Когда только здесь она может быть в порядке? С Эриком и с сыном? Нет, она же не может взять их обоих, да и Эрик не захочет... а вдруг он женился?!       Эта мысль не давала ей покоя теперь. О Боже! Как она не подумала? Ну конечно! Он не любит ее больше, он женат, а она – лишь милый друг прошлого!       – Эрик, – она быстро подошла к мужчине и выпалила скороговоркой свой вопрос, – скажите, а вы женаты?       Мужчина от неожиданности закашлялся и ошарашенно посмотрел на девушку. Густав не обратил внимания на мамин вопрос, мальчик сосредоточенно чертил что-то кусочком коры на земле.       – Не самая смешная шутка, Кристина, – в голосе снова были те нотки, что она слышала раньше. Злость и нежелание ее вмешательства... о, она это знала.       – Так нет?       – Кристина, внимательно взгляните на меня, вспомните все то, что я вам говорил вчера, сопоставьте факты и сообразите, наконец, что такие, как я, не женятся!       Он вскочил и резко схватил Кристину за плечи. Эрик несколько раз тряхнул безвольно повисшую в его руках девушку.       – Черт возьми, чего вы добиваетесь, Кристина?       Густав резко поднял голову.       – Дядя Эрик, не трогайте маму!       Эрик тут же отпустил девушку, потирающую гудящие плечи. Кристина тихо всхлипнула и обняла себя, словно бы выставляя барьер между собой и миром.       – Я не знаю, Эрик. Я не добиваюсь ничего. Я лишь... лишь хочу, чтобы вы кое-что прояснили... а, впрочем, это не так и важно.       Мужчина мягко отвел ее руки и вдруг осторожно обнял Кристину.       – Вы всерьез думаете, что Эрик может причинить вам вред? Не надо... не надо его бояться.       Девушка всхлипнула и прижалась к мужчине.       – Останьтесь с нами, Эрик. Густаву... Густаву так нужен кто-нибудь, кто может заменить ему отца. Он еще ребенок.       – А вам? Кто нужен вам?       Кристина заглянула ему в глаза. Снизу вверх, как и раньше.       – Мне? Мне нужно, чтобы вы стали частью моей жизни.       Эрик мягко погладил ее по волосам, и прикосновения потертой кожи перчаток были до боли неискренни. И тогда Кристина решилась. Она чуть отстранилась и взяла руки мужчины в свои.       – Вы можете мне доверять... – начала было она, но Эрик покачал головой и поднес палец к ее губам.       – Я останусь.       – И надолго?       – Пока вы будете в этом нуждаться.       «Я не отпущу тебя, Эрик. Никогда больше... Пусть ты не любишь меня, но я знаю, ты все еще любишь мой голос. Так что теперь есть один лишь выход».