А если повернуть скорпиона?

      Она задыхалась. Она горела. Этот огонь был невыносимым. Он казался ей безумным, бесконечным, неукротимым... Кристина не могла бы вспомнить ничего, каждый вдох казался ей новым уколом, болезненным уколом, уколом в самое сердце... и легкие словно бы плавились.       Сильный удар.       Эрик... где ты? Почему ты так далеко? Почему ты не спасешь свою Кристину? Она нуждается в тебе...       Новый удар.       Кристина зашлась кашлем и распахнула глаза. Ее словно бы выворачивало наизнанку от кашля. Она, кажется, лежала на чьем-то колене, переброшенная, словно тряпка... Эрик!       Он ее вытащил! Девушку трясло от холода, и она с хрипом скатилась на ледяные камни.       – Вы пришли в себя? – уточнил Эрик неожиданно встревоженно.       – Спасибо... – едва слышно произнесла она, вытирая лицо не менее мокрым и грязным рукавом. Шумный кашель сорвался вновь с ее губ. Девушка выплюнула мерзкую на вкус соленую воду, от которой в горле все горело.       – Вы можете идти? – Эрик не смотрел на нее, отвернувшись.       – Да... – с трудом выговорила девушка, оглядываясь. Место было ей незнакомо. Голые камни, покрытые мхом, ни огонька, насколько хватает взгляда, многочисленные ветра, от которых перехватывает дух, темные силуэты повсюду и блеклый свет глаз Эрика... такой родной! Он повернулся на секунду, но тут же этот свет для девушки погас.       – Тогда прошу, следуйте за мной!       Она попыталась, но споткнулась на первом же шаге. Эрик обернулся вновь и подошел к ней совсем близко. Его дрожащая и ледяная рука коснулась ее и мягко взяла в свою.       – Просто доверься мне, хорошо? Тут совсем немного, вы сильная девушка... прошу, еще чуть-чуть!       Дождь усиливался. Кристина с трудом различала дорогу, но Эрик казался ей надежной опорой. Она могла ему доверять. Только ему...       – Где мы? – решилась спросить девушка.       – Возле моего нового дома. Тут не так уж и удобно, но... словом, там будет сухо.       Кристина различила впереди небольшой домик. Он казался ей призрачным. Совсем как во сне...       – Вот он... – словно прочитав ее мысли, произнес Эрик. – Мой новый приют.       Они прошли еще несколько шагов и очутились возле дверей. Эрик отпер их и только тогда отпустил руку Кристины.       Внутри было темно и холодно.       Можно ли назвать это место чьим-то домом?       Кристина осторожно огляделась в поисках свечей или керосинки. Но почти тут же забрезжил слабый свет, и Эрик быстро двинулся к печке, не поворачиваясь к девушке. Он был насквозь мокрый, и Кристина, которая дрожала от холода, встревоженно потянулась к нему.       – Вам не холодно?       Он не ответил. Мужчина присел у печки и занялся огоньком. Девушка внимательно огляделась. Комната была небольшой, неуютной и слишком холодной. В углу стояла самая обычная кровать, небрежно застеленная и заваленная бумагами. Куда более обжитым выглядел письменный стол. Бумаги, скрипка, пустая кружка, какие-то золотистые звезды из фольги, белая маска на все лицо... Девушка заметила оставленный плед на кресле и подошла к мужчине с ним.       – Вот, накиньте, вы весь дрожите, Эрик!       – Вы куда важнее, – отозвался он, возясь с растопкой, – вы и закутайтесь. Я принесу вам сухое, одну минуточку...       – Эрик! Как же вы можете так обходиться со мной? Когда я лишь... лишь забочусь о вас!       Девушка без лишних слов подошла ближе и принялась сверху вниз, положив головку ему на мокрое плечо, расстегивать пуговицы пиджака. Эрик дернулся, но не вскочил. Он словно бы чего-то ждал.       – Вы же не пытаетесь мне намеренно причинить боль? – пробормотал он, глядя, как огонь пожирает поленья.       – Я лишь отношусь к вам, как к человеку!       Она накинула Эрику на плечи плед и слабо улыбнулась. Она поняла, почему Эрик отворачивает лицо. Боится, что она увидит его без маски...       – Как к человеку? Да, вы правы... так и бывает обычно. Но только я не человек! Вы говорите, что я дорог вам, так смотрите! – он резко повернулся и повернул свое ужасное лицо к ней.       Кристина смотрела на него, насквозь мокрого (еще и по ее вине), замерзшего, кутающегося в плед и отчаянно пыталась понять, что ее должно пугать. Во взгляде Кристины скользило лишь сожаление и жалость. Она бережно коснулась его щеки, ощущая, как сухой пергамент его кожи под ее пальцами словно бы разглаживается.       Она примет его. Все поймет.       – Я так благодарна вам, Эрик... И меньше всего меня волнует ваше лицо. Вы мой друг! Помните, я вам это сказала в саду?       Он кивнул, не открывая глаз. Словно боялся ей верить. Словно бы не решался... она была для него призраком, фантомом, прекрасным в своем волшебстве. Девушка медленно приблизила свое лицо к его. Они сидели на полу, и Кристина знала, что если она не сделает этого сейчас, то не решится никогда. Она больше не боялась.       Только вперед.       Вперед...       Она преодолела их последние лини*. Так просто. Так быстро...       У него холодные и тонкие губы.       И нет графини де Шаньи. Есть только женщина, влюбленная и глупая женщина. Она будет жить лишь благодаря ему. Без Эрика она мертва.       Как мало нужно...       Время уходит, и каждое мгновение ничего решительно не значит. Бесконечность... она тонет в ней. Что значит для вечности поцелуй?       Ничего.       Но он так же необходим, как воздух.       И пусть она глупая девочка.       Неважно! Она здесь, она с ним...       – Не надо.       Эрик отстранился, и Кристина с болью вернулась в реальность.       Он отшатнулся от нее, словно одна мысль об ее близости пугала.       Это несправедливо. Это больно.       Она не заслужила такого отношения!       Она же... она же не хотела ничего плохого!       – Почему? – прошептала она, вставая. – Я только хотела помочь вам.       Девушка опустила глаза и прошла к столу. Мужчина, не глядя на нее, надел белую гипсовую маску, очень тяжелую и громоздкую. Однако она была изрисована красной краской, похожей на кровь. И яркое слово пересекало рисунок.       "Боль".       Кристина нервно сглотнула.       – Мне так жаль, Эрик...       – Мне не нужна жалость! – почти проревел мужчина. Он подошел к шкафу и достал оттуда белое платье. Оно было совсем воздушное, похожее чем-то на... на свадебное. Кристина замерла.       – Наденьте. Мне так хочется увидеть вас в нем... а я приготовлю вам ужин.       Мужчина скинул плед и поспешил прочь. Девушка же поспешно сняла с себя насквозь мокрую одежду. На ней не было более ничего: ни платья, ни корсета, ни корсажа, ни чулок, ни даже панталон. Эрик предоставил ей все необходимое. Увы, корсет Кристина затянуть не могла и потому, держа в руках платье, поспешила на кухню к Эрику.       Он замер и, едва дыша, приблизился. Кристина без слов развернулась к нему спиной. Она перекинула распущенные светлые мокрые волосы через плечо. Девушка замерла, чувствуя, как нежные пальцы возятся со шнурками. О, как нежен он был! И сколько потаенной страсти!       Почему он не хочет ей доверять?       Кристина облачилась в платье до конца и взглянула на Эрика. Мужчина провел кончиками ледяных пальцев по ее щеке.       – Вы прекрасны... мой маленький ангел.       – Снимите маску, Эрик. Я не могу смотреть на нее... зачем вы пытаете меня?       – Пытаю вас?       – Да! Эрик, вы же знаете, что я приняла вас настоящего, так зачем все это?       – Я не знаю... я... мне... – он вновь стушевался и словно задохнулся. – Мне слишком страшно. Я запутался... мне нужна ваша помощь! Будьте рядом! Молю...       Кристина с ужасом увидела, как он вновь падает ей в ноги, как дрожащими руками развязывает тесемки на маске и прижимается лицом к подолу ее платья. Сколько нежности... сколько любви!       Она очутилась рядом и без предупреждения обняла его. Девушка гладила мужчину по голове и обнимала. Все эти действия сейчас казались единственно правильными.       – Я хотел накормить вас ужином... но у меня почти ничего не осталось... только немного хлеба и несколько яблок, – с видимым сожалением произнес мужчина.       Девушка вновь поцеловала Эрика, на сей раз в щеку. По ее щекам текли горячие слезы.       – Эрик, я не голодна. А вы... вы обещали переодеться. И прошу, потом просто побудьте с вашей Кристиной...       Мужчина покачал головой, но удалился в комнату, девушка же осталась на кухне. Она пристально рассматривала оставленные повсюду маски. Одна из них ей показалась удивительно знакомой. Это была венецианская сиреневая женская полумаска с черными перьями. Девушка замерла, дрожащими руками снимая ее со стены.       Эта маска была родом из детства Кристины.       Именно ее мама надела на тот ее день рождения, когда к ним в дом пришел загадочный бродячий музыкант. Кристина помнила маму очень плохо, но светлый образ Марии Даае жил в ее сердце. И эта леди в сиреневом платье и венецианской маске в тон наряду была памятна Кристине.       И образ музыканта в черном... и черный шелк маски!       Девушка замерла. Она надела маску и непослушными руками завязала тесемки.       А потом она взглянула в маленькое зеркальце, висящее на стене.       На нее смотрела Мария Даае.