А если повернуть скорпиона?

      Чашка с мелодичным звоном разбилась на миллиард осколков, и только тогда девушка поняла, что он вошел на кухню.       Кристина обернулась.       Она знала, как сейчас выглядит.       Невеста с растрепанными волосами и в маске. Невеста, так похожая на единственную фотографию матери, совсем нечеткую и размытую.       Свадебное фото... И на нем невеста была в маске!       Словно сон были эти слова. Словно дуновение сквозь века.       – Она была прекрасна, когда я увидел ее. Я тогда был бродячим музыкантом, и в тот зимний день было ужасно холодно. Я стучался во все дома, но никто не открывал мне, не позволял даже переночевать в сарае. А она... она отворила мне дверь и впустила в теплую гостиную. Эта девушка с волосами, подобными лучам солнца... и ее зеленые глаза были подобны изумрудам. О, она была прекрасна, и ее попытки всегда прятать лицо от мира казались мне понятными, потому что я сам был таким, – почти прошептал Эрик, но Кристина все равно слышала каждое слово. Так вот как... он искал в ней ее мать. Вот что было между ними. Не более. Как же глупа была она, Кристина. Она поверила, что может быть любима таким человеком, как Эрик. Поверила, что является чьей-то мечтой. Она заигралась. Но довольно!       – А потом я взглянул на ее мужа. И у него на коленях сидел ангел. Это была девочка лет четырех, точная копия своей матери. И она посмотрела меня до ужаса серьезно. И я понял, что я хочу сыграть для нее. Не для недосягаемой красавицы, которой была Мария, но для ее дочери. Я впервые понял, что вы были посланы мне Богом, Кристина.       Кристина закрыла глаза. Он уже не мог сильнее все испортить. Его глупые попытки сказать, что она ему все равно важна... он уже сделал признание.       – Я попросил разрешения сыграть. Я не помню, что играл, – произнес он, и тут Кристина перебила его. Она вспомнила... нет, тогда играл не отец.       – Это был один из концертов Моцарта... но я совсем не помню его номера. Но важно то, что вы его сыграли так, словно бы вы чувствовали Моцарта. Я помню, как вы играли мне, и это чувство всегда преследует меня.       – Я знал, что она, Мария, недосягаема для меня. Но я знал, что в этом мире есть вы. И вас я полюбил. Сначала как ребенка, а потом... Ваша мать подарила мне на прощание эту маску. И я хранил ее, но не как память о ней, а как память о малышке, готовой поверить в ангела.       – И вы никогда-никогда не любили никого, кроме меня?       – Да, Кристина. Прошу вас, моя дорогая, не надо хмуриться.       Он взял ее за руку и прошел с ней в комнату подобно тому, как с дамой на балу прохаживаются изящные кавалеры.       – Потанцуем? – прошептала Кристина неожиданно для самой себя.       – Но тут же нет музыки... и я... я не умею, – он произнес последние слова почти шепотом.       – Я научу вас, – почти что мурлыкнула девушка, ужасаясь тому, что творит, и потянула его на середину комнаты. – Просто двигайтесь в такт моим движениям, ну же. Если этому способны обучиться все эти ненавистные вам глуповатые аристократы, то чем вы хуже? Прошу вас, не стесняйтесь! Вот так...       До Эрика, очевидно, начинало доходить, что он должен делать. Они осторожно двигались в такт несуществующей музыке, которую лишь они оба слышали.       Медленно, нежно, совсем как в приятном сне...       Это была их ночь.       Кристина потянулась к Эрику почти тогда же, когда он наклонился к ней. Их губы встретились, и на сей раз этот поцелуй был безумно искренен и чист. Он принадлежал им двоим, лишь им...       Кристина чувствовала, как все тело поддается влечению внеземной музыки. Она понимала, что это безумие, что так нельзя, что это их греза, что все происходящее противоречит здравому смыслу.       Но как же ей было хорошо! Эгоистично хорошо от осознания ее власти над ним.       Никакой близости с Раулем с того момента, как она узнала, что ждет ребенка. Никакой нежности. Он берег ее... от всего. Но как же прекрасно было сейчас чувствовать себя нужной. Единственной.       Внутри все напрягалось. Кристина мягко коснулась его щеки, и Эрик с надеждой поцеловал ее вновь. Он словно бы обретал уверенность с каждым новым глубоким поцелуем, сладковато-горьким, тяжелым, таким, что от него наступало чувство падения в пустоту, какое бывает, если шагнуть с обрыва в поразительно теплую летнюю морскую воду... Девушка забылась на несколько мгновений, и она лишь понимала, что сейчас, когда она так стоит, стоит с закрытыми глазами и ласкает его, она бесконечно глупа и бесконечно счастлива от этой глупости.       Руки Эрика медленно спускались по ее спине, расстегивая крючки на платье. Легко, невесомо, точно она могла очнуться от волшебного забытья, в которое ее погружали эти поцелуи, становящиеся все более медленными, точно Эрик начинал понимать, что она не хочет безумной и быстрой страсти. Секунды растягивались в их персональные бесконечности.       Легче и легче.       Он раздевал ее, медленно уводя в непривычном и незнакомом танце к кровати. Кристина чувствовала себя на удивление осознанно. Она четко понимала, на что идет, и это осознание было таким приятным...       Эрик касался кончиком языка ее губ, и Кристина ощущала, как волнение зажигает все тело огнем. Точно в ней порвалась невидимая струна, которая удерживала ее от грехопадения... и ей нравилось это ощущение. Свобода...       Она ничего не говорила, боясь напугать Эрика и остановить его. Он и так волновался... она чувствовала это. Ей и самой было страшно... лишь немного, самую малость. Колени подгибались, а руки тряслись, но это ерунда, ерунда...       Белое платье упало к ногам: Кристина совсем легко и непринужденно освободилась от рукавов, памятуя, как она не знала, что делать с ними в первый раз... да, тогда она нарушила всю романтику для самой себя, хоть в тот раз Рауль и пришел уже позже...       Кристине казалось, что брак с ним был сном, прервавшим ее вечный союз с Эриком. Она стояла перед ним лишь в белье, и ей это нравилось. Эрик же скинул фрак и вновь потянулся к ее корсету, подарив ей несколько нежных поцелуев в шею. Девушка улыбнулась, чувствуя, как узы ослабевают. Как легко... И вновь она свободна... и только перед ним. Корсаж уже был на полу, как и нижняя юбка...       Кристина плохо понимала, в какой момент Эрик очутился на коленях и принялся нежно снимать с ее ног чулки, но она четко понимала, что ласка его ледяных пальцев прекрасна. Сколько такта и сколько нежности...       Она была уже в одной сорочке, даже без панталон. И теперь ему нужно было лишь сорвать с нее последнюю одежду, последнюю преграду... Кристина и впрямь не понимала, как она нашла в себе смелость раздевать его.       Девушка почему-то немного робела. Он был тоже лишь в белье, и Кристина понимала, что он жаждет, чтобы она не смотрела на него. Так что девушка старалась не волновать его, чтобы не причинять ему какой-либо боли. Нет-нет... не в этот раз... он слишком боится ее...       Он увлек ее на постель, стягивая с нее сорочку и с наслаждением творца замирая и глядя на ее тело.       – Закрой глаза, – ласково и певуче попросил он, – и не открывай до самого конца.       – Нет, – произнесла она неожиданно твердо, – я не хочу больше отворачиваться от тебя.       Они позабыли все приличия, и Кристина ласково и нежно поглаживала его по щеке. Мужчина же глубоко вдохнул, точно готовясь окунуться с головой в этот омут.       – Эрик... я хочу, чтобы ты никогда не покидал меня, – совершенно серьезно прошептала девушка, чуть напрягаясь от его робкой ласки. Она пыталась расслабить его, понимая, что пока он нервничает, эти ласки будут нервными. Эрик осторожно вытащил из ее волос шпильки и отшвырнул их куда-то в сторону платья.       Он с поразительной готовностью коснулся губами ее груди. Кристина ощущала, как горячий румянец заливает ее щеки. Но она помнила: не закрывать глаза. Не закрывать, как бы страшно не было. Только сейчас она впервые ощутила, насколько боится. Это ведь страшно...       Страшно переступить черту.       Но ведь они ее уже пересекли?       Когда Эрик принялся вновь ее целовать, Кристина поняла, что боится. Она напряглась и на миг сжала его пальцы.       – Ты останешься со мной после? – умоляюще спросила она.       – Я всегда с тобой.       Кристина кивнула и доверилась ему. Пусть он просто будет рядом. Пусть согревает ее сердце... пусть ласкает, пусть пересекает все границы. Пусть во всем мире есть только их прерывистый шепот, горячее дыхание, дрожь и сладкая нега... Пусть Эрик берет ее, пусть наслаждается ее телом, как она наслаждается возможностью подарить себя ему... Пусть!       Главное – пусть никогда не покидает.